Слуга Земли

Он рассмеялся.
— Устала от недомолвок, да? Будь осторожна — ты не хочешь, чтобы кто-то подумал, что ты жульничаешь.
Я смело подалась вперёд:
— Ты уже знаешь, что я жульничаю. Подскажи хоть что-нибудь.
Его глаза опасно блеснули, и он шагнул ко мне, заставляя меня отступать, пока мои лопатки не упёрлись в холодный камень стены. Он остановился всего в нескольких дюймах от меня, его горячее дыхание касалось моих губ.
  
— Советую перестать думать об испытании и сосредоточиться на своём первом Белтэйн, — произнёс он. — Это единственная ночь, когда фейри могут почувствовать свободу.
Я подавила разочарование.
— Свободу от чего?
— От всего. От морали. Сдержанности. Размышлений, — его палец медленно скользнул по моей шее, заставляя меня вздрогнуть. — Ты ещё не видела, как фейри теряют над собой контроль. Жаль, что ты не будешь у костра — это было бы великолепное зрелище.
Наши взгляды встретились, и секунды тянулись вечностью. Поцелует ли он меня снова? Я невольно облизнула губы, ожидая этого мгновения, несмотря на опасность быть замеченной.
— Не искушай меня, — прошептал он. — Я уже на грани. Ты не представляешь, что можешь пробудить.
Я вздрогнула, когда он ушёл, оставляя меня разрываться между страхом и неудержимым желанием узнать, что скрывалось за его словами.
***
Поздним вечером мы с Ларой обсуждали правила поведения у костра. Если уж мне предстояло быть её спутницей, я собиралась исполнять свои обязанности серьёзно.
— Развлекайся, но, если почувствуешь себя неуютно, притворись, что отключилась от слишком большого количества выпитого. Я присмотрю за тобой. Многие будут заниматься сексом, а Элоди сказала, что огонь зачарован, чтобы исключить возможность зачатия. Так что никаких ограничений — кто с кем, не важно. Тебе могут сделать предложение, но соглашаться не обязательно. Только то, что тебе действительно хочется.
Лара закатила глаза.
— Ты становишься слишком заботливой. Но хорошо знать про огонь — это полезно. Хотя, честно говоря, всё будет зависеть от того, с кем я окажусь.
Она рассказывала, что ей нравились люди всех полов, а её последний роман — скорее дружеское соглашение ради удовольствия — был с другой фейри из Дома Земли.
Я долго размышляла о заклинании контрацепции, пока не осознала, что оно, вероятно, было введено для предотвращения смешения крови между домами. Белтейн — древняя традиция, такая же старая, как и сами фейри, где не было места ни логике, ни разуму. А раз обычаи изменить нельзя, король принял меры, чтобы избежать нежелательных последствий.
Лара закружилась в танце.
— Как я выгляжу?
Я прикусила губу, внезапно ощутив укол зависти. Она выглядела потрясающе, словно облачённая в дым. Её прозрачное платье едва доходило до верхней линии колен, а вся передняя часть живота была обнажена, открывая гладкую кожу. Лиф крепился при помощи дерзких кожаных ремней, обвивавших грудь и шею. Её черная маска, усыпанная рубинами, завершала образ.
— Ты выглядишь идеально. Наверняка завоюешь десятки сердец.
Она бросила на меня многозначительный взгляд.
— Дело не в сердцах.
На мгновение мне захотелось стать частью этого веселья, а не сторонним наблюдателем. Хотелось отпустить все сомнения и почувствовать необузданное наслаждение, как остальные. Я никогда не заходила дальше поцелуев и не позволяла никому видеть себя полностью обнажённой. Что бы я ощутила, танцуя нагой под лунным светом? Что бы значило почувствовать горячее тело рядом, на себе, внутри себя?
— Надень своё платье, — сказала Лара, вырывая меня из этих мыслей. — Хочу на тебя посмотреть.
Я вернулась к себе в комнату, где в ванной висело платье. Можно ли было назвать платьем то, что состояло всего из двух частей? Я не сразу поверила, что это действительно наряд, когда впервые достала его из шкафа. Поначалу я попыталась спрятать его обратно, но сколько бы раз я ни открывала двери, гардероб упорно предлагал мне одно и то же.
Я влезла в него, застегнула застёжки и принялась за волосы, расчесывая их гребнем с широкими зубьями и добавляя масла. Макияж уже был завершён: алые губы, чёрная подводка, растянутые стрелки до самых висков. Завершив подготовку, я покрыла каждый сантиметр открытой кожи сверкающей золотистой пылью, которая превратила меня из человека, играющего в переодевания, в таинственную иностранную фейри.
Когда я вернулась к Ларе, её челюсть едва не упала. Она захлопала в ладоши от восторга.
— Просто потрясающе!
Я закружилась, но тут же остановилась, когда юбка опасно взметнулась вверх.
— Кажется, я почти голая, — призналась я.
— Ты выглядишь идеально.
Ткань была темно винного оттенка. К счастью, она не просвечивала, но её было так мало — всего лишь узкая полоска юбки и тугой корсет на груди. Золотые цепочки свисали от колье на шее, соединяясь с верхом. После долгих экспериментов я наконец преобразовала кинжал в заколку для волос, учитывая почти полное отсутствие одежды. Он удерживал верхнюю часть причёски, а остальные локоны ниспадали до талии.
С маской из гранатового кружева, закрывающей верхнюю половину лица, я действительно выглядела как одна из фейри.
— Этот наряд просто гениален, — Лара тронула цепочку, улыбнувшись. — В Мистей ничего подобного не встретишь, даже на Белтейн. Все подумают, что ты из дальних краёв.
Мысль о том, чтобы попробовать себя в этом таинственном и чувственном празднике, кружила мою голову, но уверенности мне отчаянно не хватало.
Мы с Ларой вышли вместе, босиком, готовясь к вечерним забавам. Она скрылась в туннеле, наполненном водой, а я выбрала менее популярный путь через тунели, оказавшись в пустом коридоре одного из уровней, где располагались гости. Сливаясь с толпой, направлявшейся к лестнице, я заметила, как на меня поглядывали с вожделением, но никто не задал лишних вопросов. Я пыталась игриво улыбаться, хотя внутри была растеряна.
Когда мы вышли на открытый воздух, солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в бурные, почти гневные краски. На склоне холма ярко горел костёр, и его отблески дополняли это дикое зрелище. Я направилась к столу с угощениями и взяла бокал вина. Густая, пряная жидкость обожгла горло.
Гулкие удары барабанов раздавались с противоположной стороны костра. Фейри уже двигались в такт этой неумолимой, первобытной музыке. Кто-то танцевал в одиночестве, кто-то прижимался друг к другу, их тела сливались в потных объятиях. Другие кружились, словно в трансе, или пили вино, запрокинув головы к звёздам.
Я сделала большой глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по моему телу. Вокруг всё было пронизано страстью, наполнено желанием, и мне нестерпимо хотелось быть частью этого хаоса, избавиться от собственной скованности. Вместо этого я снова подняла бокал.
Друстана нигде не было видно. Возможно, он уже затерялся среди тех, кто предавался утехам на холме.
Внезапно воздух разорвал крик, полный необузданного наслаждения. Я повернулась на звук и застыла. Полуобнажённый мужчина-фейри неистово двигался над женщиной, которая извивалась под ним, её грудь вздымалась в такт его мощным толчкам. Моё дыхание перехватило. Сердце забилось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
Картина завораживала. Она была одновременно дикой, животной и пробуждающей что-то запретное во мне. Я невольно представила, что это Друстан лежит надо мной, его медные волосы окутывают нас, прижимаются к моей влажной коже, пока он погружает меня в этот вихрь удовольствия снова и снова…
  
Вторая вспышка огня озарила пространство рядом с главным костром. Пламя, насыщенно кровавого цвета, взвивалось на уровень пояса. Один из фейри перепрыгнул через него, и толпа разразилась радостными криками.
Это словно открыло шлюзы. Благородные фейри хлынули к огню, прыгая через него в непрерывном потоке. Барабаны звучали громче, сопровождаемые пением и воплями, что эхом отдавались в моих костях. Ритм звал танцевать, но я осталась на месте, наблюдая за Ларой. Она стояла в конце очереди, напряжённая, как струна. Обернувшись ко мне за поддержкой, она встретила мою ободряющую улыбку.