Слуга Земли

Магия Лары не была безграничной. Нужно было что-то делать.
Гаррик сжимал в руке ветку, заостренную, словно копье. Он собирался убить ее так же, как убил Уилфрида. Кивнув Маркасу, он дал тому знак.
Маркас вскинул руки, и Лара моргнула, словно в замешательстве, замахала рукой, пытаясь отогнать нечто невидимое. Гаррик воспользовался этим, заходя ей за спину. Еще мгновение — и они окружат ее.
  
Я схватила камень и со всей силы метнула его.
Он лишь чиркнул по ноге Гаррика, а не попал в голову, как я рассчитывала, но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь его внимание. Его взгляд тут же нашел меня.
— Что это? — нахмурился он.
Я согнулась, зашипела, стараясь выглядеть скорее чудовищем, чем забрызганным грязью человеком. Снова подняла камень.
— Древесная нимфа? — спросил Маркас с сомнением.
— Ты когда-нибудь видел нимф? Они выглядят куда лучше, чем это, — скривился Гаррик.
Лара посмотрела на меня, и в ее глазах прозвучала немая мольба. Спаси меня.
Я попытаюсь.
Вспыхнул свет, ослепив меня на мгновение, и в тот же миг Кайдо закричал в моем сознании. Я едва успела отскочить в сторону, когда заостренная ветка с визгом рассекла воздух. Еще бы секунда — и она пронзила бы меня насквозь.
Я снова бросила камень. Теперь дистанция была меньше, и он угодил прямо в лицо Гаррику. Тот пошатнулся, давая мне несколько драгоценных секунд. Я метнулась по краю поляны, надеясь, что смогу отвлечь его достаточно долго, чтобы Лара справилась с Маркасом.
Она с яростным криком бросилась на фейри Иллюзий. Глаза Маркаса расширились, когда горящая ветка врезалась ему в висок. Искры брызнули в воздухе, пепел рассыпался по траве, а сам Маркас рухнул безжизненной грудой на землю.
— Убей его! — крикнула я, но Лара лишь застыла, глядя на его неподвижное тело.
Гаррик расхохотался.
— Человеческая тварь. Теперь я узнал эту жалкую слугу. Ты жульничаешь, Лара?
Я оказалась рядом с ней.
— Ты должна добить его. Он очнется.
Но она не двигалась.
Кровь стекала по лицу Гаррика из пореза на лбу, но он все еще улыбался, хотя в его взгляде бушевала злость.
— Я убью сначала человека, — заявил он, приближаясь. — А потом решу, что делать с тобой: убить сразу или позволить королю Осрику сделать это на глазах у всех.
— Не подходи! — Я вскинула Кайдо, выставляя лезвие вперед.
— Кинжалы тоже считаются жульничеством. Ты хоть умеешь с ним обращаться?
Голод.
— Может, договоримся, Лара? — продолжал Гаррик, скользнув по ней хищным взглядом. — Когда человечишка умрет, я, возможно, забуду, что видел.
— Не надейся, — бросила Лара.
— Как будто я идиот, — фыркнула он.
Рука Гаррика метнулась с поразительной скоростью, и он метнул ветку, как копье.
Я сбила Лару с ног, и дерево полоснуло меня по руке, прорезая кожу под слоями грязи. Капли крови упали на землю.
Гаррик бросился к нам. Лара пыталась встать, я истекала кровью, а он уже сжимал в руке еще один заостренный обломок…
Холодная ярость накатила, сливаясь с кровожадностью кинжала в единый голодный порыв. Я чувствовала вибрацию его шагов через землю. Он снова целился в Лару, не воспринимая меня как угрозу — всего лишь человек, даже несмотря на оружие в руках.
Я позволила ему проскочить мимо, устремиться к ней…
И вонзила клинок ему в спину.
Боль.
Я повторила удар. Гаррик рухнул на землю, выронив палку. Глаза его расширились от изумления, когда я погрузила лезвие в его живот.
Накажи.
Я провернула его так же, как он когда-то провернул ветку в теле Уилфрида. Раздался пронзительный, отчаянный крик.
Убей.
Я перерезала ему горло.
Кровь хлынула алым потоком, стекая по шее, груди, впитываясь в почву. Его тело содрогалось, взгляд застыл, полным ужаса.
Пить.
Да, в этот раз кинжал мог пить. Он позволил мне ударить Гаррика несколько раз, хотя мог бы высосать из него всю жизнь в мгновение ока. Он дал мне возможность утолить жажду мести, которая так долго тлела внутри меня, — кровожадную, сырую, первобытную ярость, настолько мощную, что я даже не распознала её сразу среди привычных очертаний своего разума. Но теперь я принимала её. Приветствовала эту ярость, эту силу, это болезненное удовольствие. И когда жизнь покидала Гаррика, я прижала Кайдо к его горлу.
Кровь исчезла за считаные мгновения.
Вся — даже та, что пропитала землю. Каждая алая капля втянулась в выемку в центре лезвия, пока Гаррик не остался лежать неподвижным, бледным и холодным.
Жгучая ярость улетучилась, сменившись онемением. Лара смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса. И дело было не только в Гаррике, поняла я. Она боялась меня.
Мaркас застонал, и Лара тут же перевела на него взгляд.
— Нам нужно уйти, пока он не очнулся, — она осторожно протянула мне руку, помогая подняться.
Убей, — прошептал Кайдо.
Нет.
Я начинала дрожать. Не могла отвести глаз от тела Гаррика.
Я убила человека.
Неважно, что он был фейри. Неважно, что был моим врагом. Раньше я убивала только животных и Тварей. Но самое страшное — мне это понравилось. Я наслаждалась этим убийством. Какую часть этой жестокой радости дал мне Кайдо? А сколько её было во мне самой?
Я шла за Ларой, не видя дороги, не чувствуя ничего. Мы избегали троп, переходили вброд ручьи, чтобы запутать следы. Наконец остановились возле упавшего дерева — огромного, с переплетением корней, в которых можно было спрятаться. Я забралась в пространство между двумя корнями и села на покрытую гниющей древесиной землю.
Мы тяжело дышали, вглядываясь в лес.
— Ты его убила, — сказала Лара.
В животе скрутило от боли.
— Да.
— Что это за нож?
Кайдо довольно зазвенел в моей руке. Я взглянула на тёмно-красный камень в его рукояти — он всё ещё светился, напитанный кровью.
— Я не знаю. Просто однажды нашла его.
— Кенна… тебе это понравилось.
Я уронила голову, сдавливая глаза ладонью. От этого движения про стрельнула боль в руке, и я вспомнила про рану. Рукав был мокрым от крови и грязи.
— Это было ужасно, но во мне кипела такая сила… — я замолчала. Это было невозможно объяснить.
Лара положила руку мне на колено.
— Думаю, я понимаю. На Бельтайн я тоже причиняла людям боль. Знала, что это неправильно… но всё равно радовалась.
— Мне отвратительно.
— Он собирался нас убить.
— Знаю. И я бы сделала это снова. Просто… я буду видеть его умирающим в каждом своём кошмаре.
Мы больше не говорили ни о костре, ни о пище. Лара сотворила немного воды, и мы сидели, прижавшись друг к другу, дрожа от холода.
Лес был гораздо громче, чем мне казалось раньше. Земляные стены нашего укрытия приглушали звуки, но теперь я слышала всё: уханье сов, свист ветра в кронах, шорохи неизвестных существ в кустах. Несколько раз я замечала в темноте нечто длинное и низкое, но, замерев, ждала, пока оно уйдёт. В воздухе начали вспыхивать танцующие зелёные огоньки — красиво, как светлячки, но я знала, что это не они.
Я не видела кошмаров о Гаррике, потому что так и не смогла заснуть.
Лара, в конце концов, положила голову мне на плечо, но я не смыкала глаз до самого рассвета.
Наконец небо стало светлеть. Сначала оно окрасилось в фиолетовый, затем в розовый, а после — в бледно-голубой.
Я легонько толкнула Лару в бок.
— Мы сделали это.
***
Наступил седьмой день.
Вечером за ужином были объявлены результаты испытания.
Я успела принять ванну и несколько часов спала без сновидений, прежде чем проснуться и привести себя в порядок. Ушло немало времени, чтобы сделать своё отражение в зеркале хотя бы похожим на человеческое. Но даже тогда в отражении на меня смотрело, измученное, застывшее в выражении пустоты лицо. Лицо совсем другого человека, чем у той, что уходила на испытание.