Слуга Земли
Селвин рухнул на пол по другую сторону магического шторма, его большие карие глаза безжизненно смотрели в потолок.
Лара закричала.
Я упала на колени, рыдая по Селвину — по утрате чистой, доброй души… и, в каком-то смысле, по самой себе. За то, что я сделала с ним. За открытие, что принц, которого я любила, оказался способен на такую жестокость. Пусть не его рукой, но его словами.
Грубые руки схватили меня. Меня подняли, затем бросили к подножию трона.
— Как трогательно видеть, как твоя дочь и её питомец скорбят, Ориана, — проворковал король.
Мои глаза встретились с полными слёз глазами Лары.
— Мой сын сказал, что Лара не была замешана, — голос Орианы звучал пугающе спокойно. Как она могла не рвать и метать в такой момент?
Но ведь мы все сражались тем оружием, которое у нас было.
— Твой сын был лжецом и предателем.
— Лара не способна на подобное. Она слишком слаба.
Слова прозвучали жестоко, но я понимала, почему Ориана их произнесла. Лучше унизить свою единственную дочь, чем потерять её навсегда.
— И всё же она показала себя в испытаниях лучше всех, кроме Уны, — возразил Осрик. — Я начинаю думать, что Дом Земли куда коварнее, чем я предполагал.
Стражник вцепился мне в волосы и дёрнул вверх, заставляя встать на колени. Я закусила губу, игнорируя жгучую боль в коже головы.
— Я не верю, что эти двое были замешаны, — произнёс Друстан.
Он стоял на коленях всего в нескольких шагах от меня, но в его лице не отражалось ничего, что я могла бы разгадать.
Осрик резко повернулся к нему:
— И откуда тебе это знать? Разве что ты знаком с заговором куда ближе, чем притворяешься?
Друстан приоткрыл рот, но тут же закрыл его, подбирая ответ. Наконец, он сказал:
— Ориана права. Лара слаба. Её служанка помогала ей пройти испытания.
Кровь отхлынула от моего лица. Я смотрела на Друстана, не в силах поверить в это последнее предательство.
А это было именно предательство — каким бы ни был его замысел. Возможно, он пытался спасти нас от казни как заговорщиц, но даже если ему это удастся, Лару будут презирать всю оставшуюся жизнь, а я…
Я всё равно умру.
Таков был уговор. То обещание, что Благородные Фейри дали каждому человеку, попавшему в Мистей. Земля поглотит нас, и из этого ада мы уже не выберемся.
— И откуда ты это знаешь? — спросил Осрик.
— Я почувствовал, что у служанки был амулет после испытания Пустоты. Украденный, когда она помогала Ларе пройти лабиринт. Я пожалел её и не выдал тогда, но очевидно, что она продолжала помогать своей госпоже.
Чёрные, блестящие сапоги Осрика мягко зацокали по камню, когда он подошёл ко мне. Я не смела поднять взгляда, задержавшись на уровне его колен.
— Ты помогала своей госпоже, человек?
Я не ответила.
Стражник резко дёрнул меня за волосы, заставляя поднять голову.
— Ты помогала ей? — повторил Осрик, его зрачки закрутились в спирали магии.
— Нет, ваше величество, — тихо ответила я.
Осрик рассмеялся:
— Ты отрицаешь слова принца?
— Я отрицаю любые слова, кроме своих.
— Какое же ты ничтожество, — он скривился. — Бросьте её.
— Подождите! — закричала Лара.
Король повернулся к ней.
— Может, ты предпочла бы пойти первой? Как пожелаешь. Посмотрим, какие награды ждут тех, кто жульничает.
Я дрожала в хватке стражника, наблюдая, как Лару волокут к столпу магии. Она преодолела все испытания, а значит, её сочтут достойной. Что тогда скажет король?
Её втолкнули внутрь.
Вихрь закружился, как и со всеми до неё. Но Лара оставалась в нём слишком долго. Слишком.
Наконец, завеса силы раздвинулась, и она вышла.
Я прижала ладони ко рту, слёзы брызнули из глаз при виде её целой и невредимой. Она справилась.
Но что-то было не так.
Она в растерянности смотрела на свои руки. Затем её лицо исказилось, и я всё поняла.
Её магия исчезла.
— Ты признана недостойной, — произнёс король Осрик с удовольствием паука, запутывающего жертву в кокон. — Принцесса Ориана, что скажете об этом открытии?
Ориана стояла неподвижно, словно любое движение могло разбить её на куски.
— У меня больше нет дочери.
Буря разорвала мою душу изнутри, сокрушая меня в клочья. Лара была права насчёт своей матери, а мы все ужасно ошиблись, полагая, что для прохождения испытаний нужно совсем иное.
Осрик отвратительно улыбнулся:
— Уверен, я найду ей применение.
— Мама?.. — прошептала Лара, протягивая дрожащую руку, но Ориана отвернулась.
Лара побрела в толпу, а Осрик вновь уселся на трон.
— Бросьте человека внутрь. Пусть умрёт за своё преступление.
— Ваше величество, — вмешался Каллен, — несомненно, она всего лишь исполняла приказы…
— Молчать!
Осрик всё ещё кипел от ярости. Ночь принесла ему самый крупный вызов за несколько столетий, и, хотя Лотар был мёртв, солдаты перебиты, Селвин казнён, а Лара лишилась сил, этого оказалось недостаточно. Король хотел крови.
Я встретилась с глазами Каллена, безмолвно благодаря его за попытку защитить меня. Когда меня протащили мимо Друстана, я взглянула и на него. Его серые глаза ничего не выражали. Либо он не чувствовал ничего, либо скрывал чувства, вновь оберегая только себя.
Мне было всё равно.
Я позволила ему увидеть свой гнев и презрение — и не отвела взгляда, пока он не отвёл свой.
А затем я оказалась перед вихрем, мерцающим всеми цветами радуги. С близкого расстояния я услышала пение — невозможную по красоте мелодию, которая станет последним, что я услышу в своей жизни.
Меня толкнули внутрь.
***
Я стояла в самом сердце бури.
Грозовые тучи переливались всеми возможными оттенками, молнии рассекали пространство, заставляя воздух дрожать от оглушительных раскатов грома. Я вдыхала энергию, выдыхала свою собственную душу. Ветер рвал меня на части, мой силуэт постепенно растворялся в бушующей стихии.
— Ты жульничала.
Голос пронзил меня, и я не могла определить, кому он принадлежал — мужчине или женщине. Он был многоголосым, как будто за одной фразой следовал эхом целый хор. Невидимое существо вонзило когти в мою память, сдирая с неё покровы, изучая каждый мой поступок.
— Ты нарушила правила.
— Она следовала правилам. — Этот голос был женским, низким и властным, его вибрация совпадала с пульсацией кинжала, всё ещё слабо дрожащего в моей распадающейся руке.
— Ей не следовало участвовать. — В этом голосе трещало пламя.
Я вдруг осознала — это говорили Осколки. Они обсуждали меня.
— У неё не было выбора. — Женский голос вновь зазвучал, стойкий и непреклонный. Кровавый Осколок.
— Согласна. — Новый голос, лёгкий, журчащий, словно вода, стекающая по камням. Земля вставала на мою защиту.
— Конечно, ты согласна. — Первый голос был полон недовольства. Иллюзия, догадалась я, и тут же содрогнулась от боли, пронзившей разум. — Ты и другую хотела видеть победительницей.
— Но я приняла общее решение. — В голосе Земли прозвучала твёрдая уверенность. — У неё был выбор. У этой — не было.
— И всё же она проявила себя лучше, чем её госпожа. — Новый голос, мужской, глубокий, холодный, как ночные кошмары. Вспышка молнии осветила бурлящие чёрные облака, подчёркивая силу его слов.
— Я говорю «нет». — Иллюзия отвергала меня.
— Я говорю «да». — Кровавый Осколок не отступала.
— Она не использовала магию во время испытания Земли.
— Использовала. — Голос Крови звучал с пугающей уверенностью. — Она несла самый священный артефакт Дома Крови. Магия шла не от неё, но она ею владела.
— Она не часть твоего дома. — Голос Огня раздался с раскатами пламени.
— Я забираю её себе.
После этих слов Кровавого Осколка воцарилась пауза.
— Я говорю «да». — Земля приняла решение.
— Нет. — возразил Огонь. — Это безумие.
— Время пришло. — Голос Крови звучал непреклонно. — Баланс должен быть восстановлен. Это станет её задачей.