Наша навсегда (СИ)

Голос Тошки, на расстоянии и в телефонной трубке — еще более нудный, чем в реале, когда он напротив стоит, вызывает головную боль.
Мне дико хочется послать его к чертям, и в последние полгода я перестала себя сдерживать в своих хотелках.
Это чревато, Тошка — тот еще мозговынос, но так приятно.
— Иди нахрен, Тош, — от всей души посылаю я его, — мне не до тебя сейчас. Неужели нельзя оставить меня в покое хотя бы на полдня?
  
В трубке ожидаемо наступает негодующее молчание, словно Тошка переваривает мой злобный ответ, не верит в то, что услышал. И мне снова становится не по себе. Виновато.
В конце концов, он же ни при чем тут. Совершенно.
Он помогает, поддерживает, даже сейчас, хотя мы уже два года как не живем вместе. Тошка, конечно, дико настырный и нудный до бешенства, но родная душа. И я об этом периодами вспоминаю.
Да и он забыть не дает, если честно.
Постоянно напоминает, что именно для меня сделал, как помог, сколько раз поддержал. И как сильно любит, несмотря ни на что.
Когда-то меня эти его слова про любовь буквально вытащили из морока безумия. Невероятно хотелось, чтоб хоть кто-то любил.
А он любил. По крайней мере, именно в этом и сумел меня убедить.
А я позволила этому случиться. Убедиться.
Мне было пофиг в тот момент.
Прикрываю глаза, откидываюсь на мягкое изголовье кровати. Надо, все же, помягче. А то ведь притащится сюда… Любовь же, типа. Ответственность.
— Пока, Тош.
— Завтра наберу, — сурово отвечает он. На заднем плане неожиданно слышится настойчивый женский голос, и я отключаюсь.
В своем репертуаре, да.
Втираем очки, строим из себя хорошего.
Создаем положительный образ страдающего, искренне любящего мужчины. И верим в это, самое главное. Потому что только так можно убедить в том, что тебе нужно, не только окружающих, но и самого себя.
А Тошка верит.
Отбрасываю телефон, глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь унять сердцебиение и перестать бесконечно прокручивать в голове события этого вечера.
Безумного, как и все, что касается моей ненормальной первой любви. Потому что ненормально любить сразу двоих. И спать с ними одновременно — тоже ненормально.
И хорошо, что я, спустя годы, это уже осознаю. Осознание — практически принятие.
Что уже прогресс, потому что жалеть о случившемся со мной когда-то так и не выходит.
Не жалеют о таком. Стыдятся, да. Но не жалеют.
Интересно, а они жалели?
Наверно, тоже нет.
Им-то чего жалеть?
Они, вон, в шоколаде оба.
При бабках, связях, хороших перспективах, каждый в своей сфере. Не зря же Камня в городе каждая собака знает, а Лис с мигалкой на шикарной дорогой тачке разъезжает.
Все у моих бывших любовников зашибись.
Интересно, удалось мне сбить накал страстей? Лис, похоже, внял, потому что следом за мной не помчался, дал до гостиницы доехать.
А Камень вообще не появлялся, наверно, до сих пор в полиции.
Ну вот и пусть.
Конечно, есть вариант, что они продолжат меня ждать у больницы, желая что-то выяснить, малопонятное и вообще не нужное.
Но теперь, когда эффект неожиданности пропал, все будет по-другому.
Но черт… Какие они стали…
Сползаю ниже по подушкам, вытягиваюсь на покрывале, закрываю глаза.
Камень еще шире стал. Еще мощнее. Такой… Боже, как гора. Не обойти, не обнять… Смуглый, и глаза жестокие. Волосы отросли. Небрежный. Притягательный.
А Лис как-то возмужал. Не мажорчик уже, а серьезный мужик, жесткий и хлесткий, как кнут. И загар этот… Непонятный. Волосы были белые же, в дикой прическе. А сейчас просто светлые, но с выгоревшими до белизны прядями.
А повадки похожие. Хищные. Лениво-уверенные.
Изменились.
Еще лучше стали.
Боже… У меня и тогда-то против них шансов не было, а сейчас вообще без вариантов… Кого я обманываю?
Они стали лучше. А я… Я — нет. И то, что сегодня меня отпустили, лишнее доказательство.
Раньше бы — не отпустили. Я же тогда, пять лет назад, в их лапы как попала, так и не выбралась.
А сейчас — без особого труда. Погоню и попытку утащить к себе, вместе с нелепыми угрозами спишем на состояние аффекта от внезапной встречи.
Хотя, почему внезапной?
Не просто так они у больницы оказались. Ждали, значит… Зачем?
Черт, столько вопросов, и ни одного ответа.
А они мне нужны, эти ответы? Так хорошо без них жила.
Входящий вайбер прерывает мои размышления.
Смотрю на экран и тихо вздыхаю.
Реальность — она такая, ни минуты для лишней фантазии…
  
19
 
— Ты пропала, мать, — Ирина щурится с экрана телефона, пытаясь рассмотреть обстановку, в которой я нахожусь, — ты где, вообще? Опять твой пидарас тебя к кровати привязал?
— Ну хватит уже, — смеюсь я, — никогда такого не было.
— Значит, будет, — флегматично пожимает плечами Ирина, — все к тому идет.
— Ир, сколько тебе говорить, я уже с ним не живу бог знает, сколько времени.
Ира фыркает, показывая, что она думает о моих словах.
Я решаю переводить разговор в деловое русло, оставив эмоции в стороне.
Ну не любит она Тошку. А кто его любит?
Мой муж умеет правильно расположить к себе людей.
Прямо удивительно даже, ведь в самом начале, когда люди с ним только знакомятся и начинают общаться, все буквально в восторге. Такой классный, улыбчивый, веселый.
Некоторые, кстати, до сих пор в счастливом неведении остаются. Но это те, кому повезло не пересекаться с Тошкой по делам.
Ире не повезло.
Тошка хорошо так ее подставил в свое время. И я иногда задаюсь вопросом, как она вообще после всего случившегося со мной общается. И работает. И поддерживает, надо же.
Если бы не она, фиг бы мне удалось от Тошки свалить.
А она и глаза открыла, и помогла сильно.
И вот теперь я ее, получается, подвожу своим внезапным исчезновением.
— Я к маме приехала, она в больнице.
Ира хмурится все сильнее.
— Надеюсь, ничего критичного?
— Инсульт, повреждения коры головного мозга. Не овощ, но, судя по поведению и полному отказу принимать нужные лекарства, ненадолго.
— Черт… Сорри, малыш.
— Да все в порядке. Это неожиданно, конечно, но… — я замолкаю, прикидывая, как сформулировать наши с мамой отношения. Верней, их отсутствие. И заканчиваю неопределенным, — я справлюсь.
— Конечно, Вась, — кивает Ирина, — ты сильная, ты вообще со всем справишься.
Насчет силы у меня огромные сомнения и море вопросов, к себе, в основном, но сейчас я, естественно, ничего не озвучиваю.
— Я все сделала, Ир, — говорю ей, — переслала тебе, глянь. Если норм, то можно дальше уже Пашику отдавать, чтоб подбирал мелодию.
— О, отлично! — радуется Ира, — прошлый видос набрал полляма сразу. Ты видела?
— Нет, я уехала как раз.
— Блин… Ну посмотри. Там такое!
— Обязательно.
— Посмотри! — настаивает Ира, — а то я знаю тебя! И сама выложила то, что мне присылала до этого?
— Не успела… — винюсь я.
— Черт, Вася! Я тебе говорила, контент — наше все! Ты круто взлетела, теперь это надо постоянно поддерживать!
— Да-да… Я что-то как-то…
— Вась, — Ира сурово и настойчиво давит взглядом через экран, — я тебя понимаю. Мужик бесящийся, нервы все истрепал, мама тут еще до кучи… Но соберись, блядь! Ты можешь поднимать нереальные бабки, пойми! Ты их уже поднимаешь! Чисто на своих текстах и обработке! Скоро я за твои песни буду тебе бешеное бабло отстегивать, когда народ поймет, кто скрывается за ником “ВВ”!
— Ой, ну ты загнула, конечно…
— Блядь, Вася! Мне бы твой талант и голос… Я бы…
— Ира, не гневи бога. И все, я же сказала, что выложу.
— Не забудь! Я тоже жду. Я так рыдала в прошлый раз!
  
— Да ладно…
— Клянусь тебе! Прикинь, это я — отмороженная стервоза. А море девчонок, которые это услышали? Тебя сто процентов ищут уже продюсеры! Но ты помнишь, что ни с кем ничего не подписываешь, пока не разведешься? Да?