Сердце Забытых Земель (СИ)

Вот почему мы решили прислушаться к совету Фуунга и для начала побывать там у Врат, провести разведку, оценить опасность и только затем принимать решение. Ведь если что — всегда можно вернуться обратно в Пущу и снова погрузиться в череду тяжелых сражений.
Четверка шершней синхронно перевернулась в воздухе и резко нырнула, входя в пике. В ушах засвистело, что-то орал машущий руками Док на летящем рядом насекомом, впереди вопил что есть мочи Храбр, а Бом… полуорк приподнял лицо, подставил его ветру и затих с закрытыми глазами и широко раскинутыми руками. А навстречу нам неслись покрытые зелеными листьями черные ветви Пущи. Мы снова возвращались в густой прохладный сумрак, но на этот раз мы понятия не имели что именно нас там ожидает…
  
* * *
Шершни коснулись серого камня лишь на мгновение и тотчас снова взмыли вверх, сделав бочку и рухнув во тьму между оставшихся позади нас деревьев. Этого секундного касания ими тверди нам хватило, чтобы соскользнуть с мохнатых спин и не забыть прихватить с собой подобие седельных сумок, представляющих собой связанные веревками плетеные мешки. Проводив красавцев насекомых взглядами, мы переглянулись и… припали к камню, постаравшись раствориться в царящем здесь безмолвном полумраке. Поднятый крыльями шершней ветер утих, медленно осела тяжелая бурая пыль и все окончательно замерло. Распластавшись на теплом камне, мы напряженно ждали, пытаясь понять, привлекло ли наше появление чье-либо внимание. Раскаленные тягучие секунды капали в ледяную бездну прошлого одна за другой, а мы продолжали смирно лежать и ждать, вслушиваясь в пространство и боясь услышать звук тяжелых приближающихся шагов.
Спустя пару минут я не выдержал и приподнялся, взглянул на лежащего ближе к смутно виднеющемуся краю Храбра. Правильно поняв мой безмолвный посыл, алхимик тихонько развернулся, подтащил себя волоком к обрыву, некоторое время лежал, всматриваясь в видимую только ему панораму и… медленно уселся, скрестил ноги и широко развел руками, удивленно и достаточно громко произнеся:
— Красиво-страшный и жутко-прекрасный то ли приют, то ли проход, то ли нехорошее обещание…
Приняв это представление и непонятные слова как приглашение, мы бодренько подскочили и мигом оказались рядом с «медитирующим» алхимиком, торопясь увидеть то же самое.
Вторым выразился я, одновременно делая скриншот:
— Да вы обалдели…
— Горчичник мне на темя! — поддержал меня Док — Давайте туда не пойдем? Я очень прошу! Пожалуйста! В этот раз мы точно сдохнем!
— Этот горельеф пробирает до мурашек — заметил Храбр.
— Не просто нам там будет — мрачно заметил Бом — Тут прямо наглядно показано насколько не просто все будет и чем все может кончиться…
Тут я с зеленокожим «предсказателем» был склонен согласиться — и насчет наглядности, и насчет «не просто будет». Все ведь действительно максимально наглядно демонстрируется прямо сейчас вон на той не слишком ровной и вроде как идущей волнами и ломанными углами скальной поверхности, с огромным горельефом, как его назвал явно сведущий в этом вопросе Храбр Светлушка. А простыми словами — там был барельеф, и он сулил нам недоброе.
Шершни приземлили нас в центре овального углубления, в свою очередь находящегося на высоком скальном языке, «уходящего» на территорию оставшейся за нами Страннорослой Пущи. Сделай еще пяток шагов в том направлении и можно перескочить на приветственно тянущиеся толстенные ветви древнего леса — это на случай, если мы захотим отступить. Ну а коли мы все же решимся и двинемся в противоположную сторону, то сначала нас будет ждать спуск по достаточно крутому и очень длинному каменному спуску в лежащее под нами узкое мрачное ущелье, идущее прямо метров так двадцать с лишним, а затем нависающие над ним бурые и словно опаленные скалы смыкались и ущелье превращалось в короткий тоннель, заканчивающийся тупиком. И вот в том тупике и находился освещенный двумя огромными пылающими медными чашами горельеф.
На скале был детально и очень реалистично изображен финал битвы между воином-человеком и рыцарем-нежитью — и к сожалению для человека все закончилось максимально плохо: его мощной подсечкой только что сбили с ног, голова уже ударилась о камень, в то время как туловище еще словно бы «парило», только собираясь упасть следом, в правой руке зажат меч, левая заканчивалась багровой культей, словно бы «упертой» в скалу и смотрящей на нас, но самое страшное заключалось в другом — в голову несчастного уже вонзилось и прямо сейчас уходило длинное зазубренное острие боевого копья, зажатого в стальной шипастой длани рыцаря-скелета в темном доспехи и без шлема. Треснувший от середины лба до верхней челюсти череп с пылающими алым глазницами обращен вниз к своей жертве, одна его рука вонзает убивающее человека копье, а в другой он крепко сдавливает шею скрюченной у его ног полусидящей и вопящей «прямо на нас» еще живой девушки эльфа с перекошенным от ужаса и боли лицом, с широко разинутым в безумной попытке сделать вдох ртом, с выпученными глазами, роняющей из рук остатки разбитой лютни и торчащим из ее плеча вогнанным почти по рукоять тяжелым кинжалом из темного металла. Барельеф максимально страшный, жуткий, вызывающий желание отвернуться или хотя бы прикрыть глаза. Казалось, что вот-вот рыцарь-нежить отбросит удушенную эльфийку, выдернет страшное копье из черепа погибшего воина и сойдет со скалы к нам, чтобы сотворить с нами такое же вот непотребство…
Какая-то темная здесь Вальдира… даже слишком темная…
Но и это еще не все.
О нет.
Вишенкой на этом торте являлись имеющиеся в скале входы, являющиеся продолжением ущелья и единственным путем под скалы. И входами были рты всех героев горельефа. Самым широким входом был разинутый в предсмертном крике рот погибающего воина, при этом оскаленные зубы верхней и нижней челюсти были по сторонам входа, ведь голова была прижата к земле боком. Вторым входом был рот удушаемой эльфийки — тоже достаточно широкий. Ну а третьим видимым отверстием в скале и проходом внутрь были стиснутые зубы рыцаря-нежити — в его рту не хватало в одном месте по два зуба сверху и снизу. Из ртов воина и эльфийки сплошным медленным потоком изливалась кровь — алая, прямо алая-алая тягучая кровь, стекающая на дно ущелья и уходящая в испещряющие камень трещины. Из дыры в зубах огромного скелета капала черная курящаяся жидкость, падающая в кровавое озерцо, порожденное перекошенными окровавленными ртами его жертв. Ах да — еще один кровавый ручеек частыми здоровенными каплями проступал сквозь камень там, где в него как бы с «другой стороны» упиралась обрубленная культя человека воина.
— Это вообще законно? — тихим задушенным голосом спросил снова оживший Док, драматично указывая руками на горельеф внизу — Слишком все по-настоящему! У меня сердце даже не в пятках, а уже где-то там — километрах в десяти позади отсюда нервно пульсирует в каких-нибудь кустах…
— Слишком жестоко и кроваво — кивнул Бом — Ну что? Спускаемся? Пока все строго по словам бывавшего здесь Фуунга — ущелье безопасно, а вот там за скалой начинается лабиринт проходов, лазов и ям. И там же появляются первые враги, но он не прошел далеко и был вынужден с позором отступить.
— Спускаемся — подтвердил я — Но вон там сделаем привал и распределим полученные от Дэммиура и Фуунга блага. Ну а потом уже помолимся всем светлым богам и нырнем в один из проходов…
— Ртов — поправил меня Храбр — Нырнем в один из ртов и нас проглотят… Слушайте… у меня аж мороз по коже… и это не Затухание — это восторг, смешанный с ужасом… Я хочу туда! Даже если я там сдохну вот прямо так как на этом горельефе — я хочу туда!
  
— А ты как предпочитаешь? — с чуть нервным смешком осведомился я — Чтобы тебя придушили как ту эльфийку? Или чтобы тебе пробили череп зазубренным копьем?
— Ы-ы-ыгх — Храбра аж передернуло — Буду надеяться избежать и того и другого. Я готов.
— Готов! — решительно подтвердил Бом.
— Ни фига я не готов! — громко заявил Док.