Преддверие войны (СИ)

Доктора немедленно позвали, тем более, возле зала совещаний всегда дежурил кто-то из медработников. Вручив болезному несколько микстур и заставив его их выпить, а также подлечив с помощью дара, доктор удалился, а совещание продолжилось.
— Итак, господа, положение нашей империи усугубляется, а Европа объединяется и усиленно ищет повод для нападения. А посему, постановляю: — с 1 июня приступить к скрытому отмобилизованию всех войск, военному министру поручаю подготовить предложения о привлечении офицеров запаса к обучению новобранцев для вновь создаваемых частей и дообучения уже вернувшихся после службы в армии солдат, что изъявят желание заключить временный контракт на один год. Я планирую создать дополнительно, к уже имеющейся, ещё одну штатную численность военных, на мирное время, а действующих перевести на штат военного времени. Возможности затягивать с принятием решения у нас нет, и прятать голову в песок, как поступают африканские страусы, я также не намерен. Пора приступать к решительным действиям. Министра иностранных дел попрошу кратко доложить, как идут переговоры с Тевтонской империей. Прошу вас, Пётр Фридрихович.
  
Глава МИДа Склавской империи медленно поднялся, шурша листком бумаги, и, выйдя к трибуне, кратко доложил.
— Наши переговоры на стадии завершения, но итог пока не ясен, конкретную информацию разрешите доложить лично. Мы сделали ряд существенных уступок и надеемся на взаимопонимание. В течение двух недель завершим подготовку совместного меморандума и сможем согласовать место и время встречи двух императоров, для заключения мирного и военного договоров между нашей и Тевтонской империей.
— Хорошо. Да, совсем забыл, объявите во всех инженерных, медицинских и прочих духовных академиях, что после окончания учёбы каждый студент, с этого года, должен в обязательном порядке пройти месячную военную практику на полигоне. Для чего, как я уже говорил, необходимо привлечь офицеров запаса любого возраста, способных и желающих научить воевать каждого из них. Соответствующее решение подготовить министру финансов, оплата военной практики должна быть произведена в размере зарплаты начинающего инженера, это поможет пережить подобные сборы многим студентам и скрасить их часы досуга во время них. А теперь министр сельского хозяйства доложит, какие у нас подготовлены запасы продовольствия, на случай войны.
Министр сельского хозяйства тут же встал и, выйдя к трибуне, кратко отчитался в том, что империя обеспечена продовольствием полностью, и накопленных запасов достаточно на три года войны. Кроме того, работа в этом направлении продолжается, но темпы прироста недостаточны, и если война начнётся летом, то текущий урожай будет трудно собрать, и возможны его частичные потери.
— Ваша мысль мне понятна, тогда увеличьте вылов морской и речной рыбы, и её засол, а также займитесь закупкой различных видов крупы у других стран, особенно у манчжуров. Мы должны подготовиться к войне, как можно быстрее, и как можно тщательнее. Теперь по генерал-губернаторствам, прошу каждому доложить о положении дел в своей губернии, согласно алфавитному списку.
Губернаторы тут же зашуршали бумагами, лихорадочно готовясь к своему докладу, а министр сельского хозяйства, покинув трибуну, вернулся на своё место.
Как только очередь дошла до графа Васильева, он легко поднялся и, подойдя к трибуне, стал отчитываться перед императором. Доклад его оказался сухим: столько-то заготовлено того-то, сколько-то подготовлено того и этого, в общем, одни конкретные цифры, которые граф старался говорить по памяти, как можно реже обращаясь к бумагам, что лежали перед ним.
— Граф, я всё хотел у вас давно спросить: вы ведь сознаёте, что один из главных ударов будет направлен на вашу губернию, точнее, она за несколько дней может оказаться прифронтовой, и вам придётся буквально спасать её от вторжения захватчиков, при неблагоприятном развитии событий?
Граф осёкся от неожиданного вопроса, прервал доклад, который уже почти закончил, и задумался.
— Да, осознаю, — сказал он через некоторое время, — и приму все меры для того, чтобы находящаяся в моём подчинении губерния смогла отразить любой натиск врага и перейти на самообеспечение.
— Вот такой ответ я от вас и ожидал, граф, большего пока требовать от любого из вас не приходится. Хорошо, присаживайтесь, попрошу следующего на доклад.
Граф Васильев, мысленно отдуваясь, пошёл на своё место, внутренне ликуя, и в то же время, чувствуя себя весьма озадаченным словами императора. Сложно-то как всё, оказывается…
Вскоре совещание закончилось, император всех распустил, попросив остаться только министра иностранных дел, военного министра и начальника отдельного корпуса стражи. Остальные присутствующие потянулись на выход, стараясь побыстрее покинуть помещение, практически не разговаривая друг с другом. У всех настроение после совещания испортилось совершеннейшим образом, и желания обсуждать полученные сведения ни у кого не оказалось.
Граф вышел из зала в числе последних, по старой привычке, никуда не торопясь и надеясь услышать что-нибудь ещё, но на этот раз ничего подобного не случилось, и он покинул место заседаний. Каждый раз, приезжая в столицу, он навещал свою дочь, чтобы оставаться в курсе её дел и немного контролировать. Она девица на выданье, да ещё и вырвалась из-под опеки родителей, от неё можно ожидать всяких сумасбродных поступков. Поэтому, лишний раз повидаться — и сердцу отрада, и контроля услада.
А тут ещё новость про знакомого ей Дегтярёва, что нежданно-негаданно вдруг стал бароном по личному распоряжению императора, в связи с чем поневоле задумаешься: а может и стоит рассмотреть этого юношу, как один из вариантов брака для дочери. М-да…
Дочь оказалась на месте.
— Папа, ты вновь приезжал на совещание?
— Да, так и есть, по прошлому разу догадалась?
— Это несложно, — пожала плечами Женевьева.
— Согласен, как учёба?
— Всё хорошо, скоро сессия, всего месяц остался.
— Готова?
— Конечно! Сдам на все пятёрки.
— Дай-то Бог!
— Бог здесь ни при чём, в академии котируются только знания, — поджала губки Женевьева.
— Это я знаю, но ты осторожнее в словах, когда с отцом разговариваешь. Давно церковь посещала?
— На прошлой неделе, — не моргнув глазом, соврала Женевьева, хотя была там около месяца назад.
— Хорошо, про Бога не забывай, хоть церковь всего лишь посредник между тобой и им, но она выполняет свою функцию чистоты совести и помыслов, так что, посещай, как можно чаще, император любит тех, кто оказывает уважение к государственной религии.
— Император обо мне не знает, папочка.
— Знает, я уже в прошлый раз говорил, что он спрашивал о тебе, а в этот раз вспомнил о твоём знакомом. Тебя не вспоминал, а однокашника твоего вспомнил.
— Это о каком таком моём знакомом? — насторожилась Женевьева, сердечко которой ёкнуло и застучало быстро-быстро.
— А у тебя их много здесь?
— У меня их практически нет, и всех ты, папочка, знаешь.
— Да не всех, но ты права. О Фёдоре Дегтярёве вспоминал сегодня император.
— О Дегтярёве⁈
— Да, можешь его поздравить, хотя нет, это я погорячился, поздравлять его не надо, пойдут разговоры, пусть сам узнает, когда ему скажут.
— О чём, папенька?
— Император ему присвоил титул барона.
— Барона⁈ — охнула одним выдохом Женевьева, и у неё невольно вырвался крик восторга, — за что?
Это не укрылось от графа, и он довольно ухмыльнулся.
— А за что — не скажу, это государственная тайна. Может, он сам тебе расскажет, позже, если ты его, конечно, спросишь.
  
— Я не могу его спросить напрямую, ты же знаешь правила приличий, папочка, я гордая аристократка, а не купчиха!
— Аристократке не зазорно спросить, когда дойдут слухи, и поздравить дворянина с титулом, это абсолютно нормально, так что, я разрешаю.
— Я поняла, спасибо, папочка.
— Не за что, дочь. Ладно, мне пора, отдохнул немного, а дома ждут государственные дела.