Огненные стрелы (СИ)
VIII ЗАЛИВ УСТРИЦ
— Спешивайтесь, если не хотите умереть, маэстру! — голос раздался внезапно, и популяры с большим удивлением уставились на высокого ортодокса с длинным мечом в руках, который шагнул не середину дороги.
Ее и дорогой было назвать сложно: просто широкая тропа среди прибрежных скал. Два фургона не смогли бы разминуться здесь, зажатые с одной стороны обрывом, с другой — отвесным склоном.
— Спешивайтесь, во имя Господа, или я буду убивать вас одного за другим, — острие меча указало на головного всадника: молодого популяра в роскошных пышных штанах, богатом желтом жилете и берете, сбившемся от скачки на затылок. — И начну я с тебя.
— Не надо начинать с меня, башелье! — замахал руками популяр.
— Башелье? — удивлению Рем не было предела. — Вы ко мне обращаетесь?
— Я узнал вас! Узнал! Вы — башелье Ромул Беллами! Я спешиваюсь, спешиваюсь, мы не враги вам, мы — ваши союзники!
— Хм! — Аркан опустил меч в замешательстве. История злого, задиристого и коварного башелье Беллами зажила своей жизнью! — Бадри! Не нужно обрушивать камни!
— Йа-а-а? — раздался не менее удивленные голос Ёррина Сверкера откуда-то со склона. Кхазад со скрипом вспоминал свою личину охранника с Дымного Перевала. — Ай-ой, если ты, Ромул, говоришь, что их не надо убивать — мы не будем убивать…
— Пойди в лагерь и предупреди… Заю. Да, предупреди Заю, что мы будем с гостями. Надо что-то приготовить. А я пока выясню причины их навязчивого внимания к нашим персонам!
Зая — это первое, что пришло в голову Рему, когда нужно было быстро придумать новое имя для Габи. Зайчишкой девочку звали друзья и близкие, в детстве и ранней юности так что большой обиды тут не просматривалось. Да и жена у Аркана была умная — правила игры должна воспринять быстро.
С легким шелестом Рем вогнал меч в ножны и подошел к популяру.
— Итак, вы знаете меня как Ромула Беллами, — проговорил он. — Но я и понятия не имею о том, как зовут вас, и кто вы вообще такие. Представьтесь и скажите уже наконец: что вам от меня нужно?
— О, да! — навязчивый преследователь сдернул со своей головы берет и поклонился, подметая землю роскошным пером. — Моя фамилия — Вермаллен. Фридрих Вермаллен. Я — племянник убиенного курфюрста Тимьяна Людвига Вермаллена!
— Великолепно, — кивнул Аркан. — Мое почтение и мои соболезнования: вы теперь бездомный бродяга, такой же, как и я, верно? Пойдемте, и говорите уже наконец, что вам от меня угодно!
Камень хрупал под ногами, кони храпели, поглядывая вниз, в бездну, что пролегала у самой тропы. Аркан уже успел посчитать популяров: их было всего четверо! И действительно, хотя каждый из них оказался вооружен, назвать этих молодых людей воинами язык не поворачивался.
— Нам нужен военачальник, — сообщил Фридрих Вермаллен. — Мы собираемся отбить Тимьян! Более того — нам нужен человек с именем. Под руководством башелье Беллами толпа горожан взяла штурмом эльфийское консульство, о вас говорят как о лидере движения против туринн-таурского влияния. Вы ведь лучше меня знаете, что Синедрион и Туринн-Таур — это две лапы одного чудища! Несмотря на разорение нашей земли, популяры Империи живы, у нас есть люди, и средства, и желание сражаться!
Его глаза горели, и спутники этого молодого человека тоже, видимо, были настроены весьма решительно.
— И почему вы решили, что вам нужен я? — с нескрываемым интересом уточнил Аркан. — Почему вы не наймете себе кондотьера, как всегда делал Тимьян? Почему не обратитесь к северянам — у них молодой и перспективный кунингас? Почему не зашлете послов в Парду или на Восток, к кому-то из тамошних вождей?
— Вы связаны с Орденом Красного Зверобоя, — не замедлил с ответом Фридрих. — Или, как его еще называют — с Орденом зверобоев. Скорее всего — вы один из лидеров этой… Хм! Этого… Э-э-э-э… Этой организации.
Он точно хотел сказать «секты» или «братства». Рему было забавно видеть, как он мнется и стесняется. Люди Гавора Коробейника доносили до его ушей слухи о зверобоях, котоорые ходили в Западных провинциях. Если верить этим басням, выходило, что сам Буревестник — никак не меньше, чем исчадие Ада и посланец дьявола, а зверобои обладают демоническими силами, и своим появлением притягивают неприятности. Иначе как «сектантами» и «фанатиками» их и не звали даже те, кто вынужденно признавал их эффективность в борьбе с чудовищами и фоморами, которые активизировались в последние год или два.
— Вы ведь не будете этого отрицать? — с надеждой посмотрел на Рема Фридрих Вермаллен. — И вы ведь не оптимат, верно? Но и не ортодокс — по крайней мере, то, как вы вели себя в Кесарии, не похоже на действия ортодоксов.
Популяр был слишком уверен в своих словах, ведь даже кожаная одежда Аркана его не смутила. И он имел все основания так рассуждать: действительно — откровенно злой, заносчивый и хитроумный башелье Беллами никак не походил на какого-нибудь сурового богобоязненного баннерета.
— Почему бы вам не обратиться напрямую к Арканам? — спросил Рем, когда они подходили к разбитому на поросшей кустарником террасе лагерю.
Габриель уже грела воду над костром, Ёррин рубил сухостой, запасая дрова. Популяры же, услышав предложение обратиться напрямую к Арканам застыли чуть ли не истуканами, а потом Фридрих Вермаллен проговорил как нечто само собой разумеющееся:
— Но ведь Буревестник сжег Кесарию! Изнасилованный город — слыхали? Так теперь называют то, что сделал Аркан с имперской столицей!
Аркан даже сдерживаться не стал — захохотал в голос, держась за бока. Людей, чью родину растоптал сапог оптиматского солдафона, чьи поля топтали рыцарские кони, чьих женщин резали и жгли толпы фанатиков, ведомых Белыми братьями, останавливал факт пожара Кесарии и сопротивления избиению и погромам со стороны ортодоксов? О, лицемеры! Изнасилованный город, надо же! Очень, очень драматично!
— Знаешь ли ты, почему зверобои так эффективно справляются с чудищами и фоморами, дорогой племянник убиенного курфюрста разоренного города?
Дорогой племянник, который шел спешившись рядом с Буревестником, несколько растерянно ответил:
— Ну, у вас есть какая-то тактика, алхимические средства, говорят — обмен опытом с эльфами из-за моря…
— Так значит, популярские гёзы, оптиматские рыцари и все ваши оружейные мануфактуры и цеха бронников, и лаборатории с университетами не смогли переплюнуть в плане тактики и снаряжения какую-то кучку мракобесов с побережья Последнего моря, так что ли получается?
— Ну… — популяры из Тимьяна привыкли считать себя самой прогрессивной частью человечества, и намек на бесполезность всей их хваленой промышленности и науки больно ударил по самолоюбию молодого Вермаллена. — Я бы не стал так огульно…
— И я бы не стал. Вы, наши заблудшие братья, и оптиматы тоже, за деревьями не можете разглядеть леса. Видимо, придется показать тебе его, хотя видит Бог — я собирался отправиться туда в одиночку…
— Куда — туда? — удивленно глянул на Аркана тимьянец.
— Знаешь, какой нынче день? — вопросом на вопрос ответил мнинимы башелье Беллами. — День летнего солнцестояния. Я думаю, мы увидим… Увидим то, что увидим. Сегодня ночью я собираюсь посетить залив Устриц!
* * *Популяры степенно черпали ложками приготовленный Габриель наваристый супчик и знать не знали, что вкушают пищу от самой герцогини! Ёррин уже употребил свою порцию и теперь работал над круглым щитом, материалы для которого приобрел в Турнепсе. Он вообще хорошо закупился, явно компенсируя спонтанность путешествия: знаменитые кожаные аскеронские доспехи, запас арбалетных болтов и свинцовых пуль для пращей, арбалеты, железная полусферическая шапка для себя любимого, и шапель — для Рема, и много всего другого, полезного в походе.
— Итак, я намереваюсь сегодня ночью добраться до залива Устриц, к Святой Отмели, — проговорил Аркан. — Я хотел идти туда один, мне нужно кое в чем убедиться… Экзарх просил меня об этом.