Огненные стрелы (СИ)
Аквила слушал внимательно: он живо интересовался всем, что связано с военным искусством, и опыт зверобоев по уничтожению химер, чудовищ, фоморов и других темных тварей был ему хорошо известен. В отличие от феодалов-оптиматов, главы Великих Ортодоксальных Семей следили за действиями аскеронцев в Кесарии очень пристально, и тщательно изучали их методы и приемы войны с потусторонними силами. Поэтому Наместник Юга и не думал игнорировать советы и помощь герцога Аскеронского
Изловчившись и сунув горлышко фляжки в прорезь шлема, Вергилий отхлебнул териака и одобрительно кивнул, почувствов волну бодрости, которая прокатилась по жилам. Отдав сосуд с напитком, он принял из рук Буревестника свой широкий и тяжелый меч, который теперь маслянисто блестел.
— Нужно будет только высечь искру, — пояснил Аркан и взялся за шапель.
Рем стиснул зубы — нервы пошаливали от осознания того, что они собираются совершить нечто эпическое, не хуже приключения в Доль Наяда или взятия Дуал Кульба! Дело было не в том, что от Флэнаганов исходила какая-то экзистенциальная угроза: скорее всего, очередные свихнувшиеся колдунишки, или какой-нибудь старинный ритуал, найденный в столетних рукописях… Ключевым был сам факт: его превосходительство Авл Вергилий Аквила, Наместник Юга и герцог Аскеронский, Командор Ордена Красного Зверобоя вместе, плечом к плечу выступят против неведомого зла! Про это точно сложат истории и песни…
— Мы не должны сдохнуть, твое превосходительство, — проговорил Буревестник. — Это будет эпическая глупость.
— Мы не сдохнем, — прогудел из-под шлема Аквила, левой рукой ухватил большой щит, и решительно, тяжко, как матерый буйвол, зашагал к выходу из шатра, будто вколачивая ноги в землю. — Сдохнут те, кто посмеет встать у нас на пути.
Рем отстегнул ножны со спатой, обхватил ладонью рукоять черного гномского скимитара из небесного железа, закинул клинок на плечо, расположив его поудобнее, и пошел следом за Наместником. Поравнявшись с артиллерийским расчетом, он глянул на насупленного Ёррина (тот явно обижался, что Рем не берет его с собой на сей раз, но виду не подавал) и скомандовал:
— Расчистите нам дорогу, маэстру! — Аркан оценил ситуацию перед асиендой: алхимический огонь догорал, высота пламени не превышала половины человеческого роста. Время настало!
Ничего не сказав, гном дернул за рычаг, онагр швырнул в сторону ворот огромный камень — и со страшным треском принялся разваливаться на куски! Обслуга побежала в стороны, Аквила и Аркан — к воротам, которые от мощного удара вогнулись внутрь, обе створки повисли на одной петле и удерживались только надломленным засовом. Сильным и высоким прыжком Вергилий Аквила преодолел огненную преграду и помчался дальше, со щитом наперевес, легко и быстро, как будто и не было на нем тяжелых, пуда в два весом доспехов.
Более легкий и маневренный благодаря кожаной броне, Буревестник следовал за ним. Подобно тарану Наместник Юга ударил в ворота, и створки рухнули внутрь асиенды. Навстречу Вергилию метнулись воины — это были люди, в кирасах и морионах, с палашами! Аквила набросился на них, рыча что-то из-под забрала. Одного из врагов он сшиб ударом щита, второго рубанул сверху, но воин с пустотой в глазах успел среагировать, отбил удар и отпрыгнул. Вергилий следовал за ним, работая мечом как ветряная мельница, не давая опомниться…
Вонзая скимитар в незащищенное горло поверженного Аквилой врага, Аркан с удивлением прислушивался к словам, которые проговаривал Наместник Юга:
— … Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня! Не убоюсь множества народа, которые со всех сторон ополчились на меня! Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой! Ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых! — гремело из-под стального барбюта.
Край щита врезался в нижнюю челюсть одержимого Флэнагана и сокрушил ему зубы, и выбил из него всю дурь, отправив в глубокий обморок. Но из темных углов двора набегали новые враги…
— … Господне есть спасение, и на детях Твоих благословение Твое! — закончил за сражающегося Аквилу псалом Буревестник, отбил выпад сутулого орка, который норовил дубиной заехать Аквиле по затылку, и выкрикнул. — Глаза!
Полыхнуло, и враги — орки и люди — попятились, ослепленные, а оба воина-ортодокса набросились на них, как волк на стадо овец, убивая их одного за другим. Аркан, пользуясь тем, что в его левой руке не было тяжелого щита, щедро разбрасывал склянки с горючей смесью, умножая количество огня в и без того полыхающей асиенде.
— Господь примет молитву мою! Да будут постыжены и жестоко поражены все враги мои, да возвратятся и постыдятся вскоре! - Аквила взялся за шокированных вспышкой орков, разделывая их как мясник, отрубая своим огромным мечом конечности, головы, вспарывая животы.
Буревестнику оставалась та работа, которую обычно проводил Ёррин — прикрывать спину ломящемуся вперед как таран соратнику, и добивать раненых. Наместник Юга был действительно страшен в бою: он бился как вепрь, яростно и напористо, шел напролом, полагаясь больше на силу, чем на точность и скорость, как привык сам Рем и его отец и братья. Казалось, он в одиночку способен победить целое войско! Однако, Аркан не обольщался — все сильнее давило на виски, и это не была тяжесть от опостылевшей за последние дни шапели…
И как будто в ответ на его мысли раздался гремящий, кошмарный голос, какой может почудиться разве что в горячечном бреду:
— Довольно! Nolite tempus!
Всё замерло. Застыли в странных позах одержимые — люди и орки, зависла в воздухе отрубленная Аквилой зеленокожая рука, прекратили катиться по земле мелкие камешки, задетые сапогами двух воинов — старшего и молодого, южанина и аскеронца. Даже языки пламени, жадно облизывавшие стены усадьбы, как будто замедлились, застыли в воздухе…
— Что я вижу? — голос приближался. — Авл Вергилий Аквила и Рем Тиберий Аркан! Вместе пришли сюда! О, какие глупцы… Зачем вы подняли оружие на моих слуг? Вы оба ратуете за единение и дисциплину, и вот они, перед вами! Орки и люди, еще днем бывшие врагами, теперь — сражаются плечом к плечу! Не это ли — прообраз Империи о которой вы мечтали?
Аквила и Аркан также стояли недвижимо, застигнутые неведомым врагом прямо посреди боя. Меч Наместника Юга лежал на кромке щита, глаза сверкали в прорези барбюта. Клинок герцога Аскеронского упирался острием в щель меж плитами, покрывающими дворик. В черных очах Буревестника отражалось пламя, он даже не моргал, замерев как будто в каталепсии.
Вдруг из мрака меж двумя воителями соткалась странная фигура, как будто бесполая, одинаково могущая принадлежать и крупной широкоплечей женщине, и худощавому мужчине, с лицом пустым, гладким, без носа, глаз и ушей, с одним лишь только шевелящимся ртом. Струящееся шелковое одеяние покрывало это странное существо, окутывало его, будто вторая кожа. Вид его был отвратителен всякому человеку в здравом рассудке, и не мог вызвать ничего, кроме омерзения.
— Не это ли — воплощение слов писания? «Нет уже правоверного, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно!…» — страшный, черный рот шевелился как будто сам собою. — Бросьте оружие. Прекратите бессмысленное сопротивление! Мы нужны друг другу. Я поделюсь знанием как смирить непокорных, как научить народы миру! Согласитесь со мной, присоединяйтесь ко мне! Мы построим новую Империю, единую и непоколебимую…
Безликое лицо оказалось близко-близко к замершему Аркану, склонилось, как будто присматриваясь…
— Нет! — сказал Буревестник, и врезал рукоятью скимитара, снизу вверх, в этот самый ужасный, уродливый рот.
Фигуру отбросило в сторону Аквилы, который высек искру клинком о металлический щит, и меч его вспыхнул яростным, всепобеждающим огнем. Один размашистый удар понадобился Авлу Вергилию, чтобы разрубить чудище пополам, там, где у обычных людей располагалась талия. А потом подоспел Буревестник — и принялся кромсать части тела твари таким же огненным мечом, и поливать их горючей смесью.