Огненные стрелы (СИ)
Аркан подозревал, что навещал эти берега в бытность свою галерным гребцом: гёзы тогда имели наглость грабить прибрежные поселения и купеческие суда и в этих неспокойных водах. Однако ни подтвердить, ни опровергнуть такие догадки было невозможно: из трюма рассуждать о координатах сложно, а из пиратов не выжил никто, кто мог и хотел бы поделиться такой информацией. Так или иначе — многосотенная колонна наемных пикинеров и кавалеристов во главе с Буревестником и его людьми выдвинулась из Претории на Восток. По пути к ним присоединялись новые и новые отряды. Так, Рем с радостью приветствовал своих соратников: Шона Лоусона, Мерфи Гарви и других: Велветов, Тичеров, Дэниэлсов… Многие мужчины из пограничных округов, в основном — молодежь, позарились на щедрые посулы Аркана!
В Тулламоре меж тем кипела работа: корабли из флотилии маркиза Флоя и огромные купеческие каравеллы Имперско-Эльфийской Торговой Компании выгружали оружие, доспехи, продовольствие длительного срока хранения, а еще — людей. Орден Зверобоя почти в полном составе прибывал на Юг. Это было волевое решение Буревестника: не трогать войска Деспотии. Оставлять родину без защиты? Нет, не для этого он разыгрывал свой страшный гамбит… Децим Аркан, Бриан дю Грифон, Людовик Монтрей и другие военачальники останутся стеречь рубежи отечества — вместе со своими войсками.
Буревестник понимал, что собирается купить безопасность родного герцогства и всей Деспотии ценой жизни южан. Но и свою голову беречь не собирался. Он прекрасно представлял себе, с какими опасностями может столкнуться его наемное войско, и потому вызвал зверобоев. Тысяча матерых, обученных, закаленных в боях охотников на чудовищ могли стать той силой, которая позволит до безумия храбрым, но сумасбродным орра не растеряться в бою с врагом противоестественным и ужасным. Спускались по трапу на причал Оливьер и Сухарь, Шарль и Луи, Цудечкис и Разор, Скавр Цирюдльник и Гавор Коробейник — все те, с кем Буревестник прошел огонь и воду… Все они ждали в Тулламоре своего командора и герцога, чтобы по его слову выступить в поход. И каждый из них понимал — это поход может быть последним.
А в трюмы аскеронских кораблей, на места высадившихся на берег славных воителей-зверобоев и воинского припаса грузили хлопок и шелк, корицу и ваниль, кленовый сироп, ко и ча с бездонных портовых складов. Потому что жизнь — продолжалась, несмотря на конец света, который случается как минимум каждые сто лет.
XX ПОПОЛНЕНИЕ
Расставаться с Габи было невыносимо. Рем стоял на причале Тулламоры, обнимал жену и не мог поверить, что сейчас она сядет на корабль и уплывет в Аскерон! Теплый южный ветер трепал их волосы: белокурые локоны Габриель и черные пряди Аркана.
Им было грустно — обоим, но необходимость такого шага казалась очевидной. Да, они планировали пройти этот путь вдвоем — до конца, хотели вместе увидеть Первую Гавань, разгадать секреты Мамерка Пустельги, разыскать тайник прежних… Они оба сгорали от «ужасненького» любопытства, и ради утоления этой жажды неизвестного готовы были рисковать всем, даже собственными жизнями. Но — не будущим. Только не будущим.
После прибытия в Тулламору выяснилось, что в молодой семье Арканов ожидается пополнение, Габриель это могла сказать вполне определенно — она ведь была женщиной, а еще — алхимиком. И несмотря на то, что странного в этом ничего не было, а напротив — такой исход свадебного путешествия был вполне предсказуем, и Рем, и Габи оказались удивлены и озадачены. И обрадованы, конечно.
— Мы не можем рисковать ребенком! — это был их общий вердикт.
Если Арканы и любят что-то больше, чем создавать всему миру проблемы, а также спасать его от очередного конца света — так это маленьких аркановских деток. Так что выбор здесь был очевиден, несмотря на всю тяжесть расставания.
За безопасность супруги Буревестник не переживал: в Аскерон отбывал и Ёррин Сверкер вместе с женой — Гудрид Сверкер. Он ведь должен был представить свою избранницу всей своей крохотной семье в почти пять тысяч кхазадов, кхазадок и маленьких кхазадиков. А еще — вез письмо Буревестника отцу и братьям. И завещание — тоже.
Зачем завещание? Рем прекрасно понимал, в какое пекло лезет. И потому посчитал нужным сделать кое-какие распоряжения, например — назначить опекуном и воспитателем своего не рожденного еще ребенка Флавиана, которому должны будут помогать Эадор Нилэндэйл и Ёррин Сверкер. А еще Буревестник не мог не позаботиться о сохранении Ордена, препоручив его заботам брата Мартелла — старого зилота и орденского капеллана, и Разора — величайшего воина. Они точно смогут воспитать новобранцев-зверобоев. Именно поэтому старый боевой священник не прибыл в Тулламору, а остался в Аскероне — чтобы в случае гибели всех без исключения орденцев, подготовить достойную смену.
Но, конечно, каждый из зверобоев, кто останется в живых после похода на Юго-Восток знал, что обязательно вернется в Цитадель, и сделает все, чтобы к началу следующего века тонкие времена было кому встретить. Аркан надеялся, что создал для этого прочный фундамент, на многие поколения вперед. Зверобои будут жить, и передадут свой опыт молодым, а те — дальше и дальше, и когда снова проснуться чудовища, а химеры опять начнут живо откликаться на желания и стремления обитателей этого мира, люди будут готовы…
А пока — пока он обнимал жену, и никак не мог отпустить ее.
— Пойдем, подруга, — сказала Гудрид Рамзай-Сверкер, стоя на трапе. — Пока я жила среди людей, то научилась в них разбираться. Твой муж — не из тех мужчин, которые пропадают. Он не пропадет. Он если уж прицепился один раз, то будет телепаться рядом как репей, его не стряхнешь, даже если сильно захочешь. А ты не захочешь, это я тоже вижу. Так что давай, идем уже, там у капитана график горит, ему отчаливать нужно, а вы тут обнимания устроили. Нет, ну… Будь тут худо-о-о-ожник, он бы запечатлет романтическое полотно. Причал, стало быть, и юная пара расстается, и вазюкается носами друг о друга.
— Фу, Гудрид, какая ты ужасненько противная! — скорчила рожицу герцогиня Аскеронская. — Уже иду, ладно. Так, дорогой мой Рем, обещай что очень подробно мне будешь рассказывать в письмах, что у вас там происходят, причем там Хаямий, тире и точки, что нашлось в тайнике и как ты всех победил! Я договорилась с дроздами, они устроят эстафету от Первой Гавани до Аскерона, и на явочных квартирах людей Коробейника станут передавать наши записки один одному! Так что я тебе буду писать каждый день: про ход работы над производством панацелина, про твоих родственников, дела в Аскероне и… И про то как наш малыш растет и готовится увидеть свет!
— Я напишу нойде Лоухи, в Байарад, и матушке Разора — на плато Семи Ветров, и приглашу их в Цитадель, — проговорил Аркан. — Если кто и понимает в женских вещах вроде вынашивания ребенка и родов — так это они. И вообще — это очень интересные дамы, думаю, тебе понравятся. По твоему профилю тоже много всего рассказать могут!
— Да-а-а? — заинтересовалась Зайчишка и смахнула слезы. — Тогда мне будет, чем заняться, и я почти не заскучаю. В смысле, по тебе я буду скучать, а вот бездельничать — не буду. И вот еще что: пропустишь рождение нашего первенца — я тебе никогда этого не прощу. Нет, то есть прощу, конечно, потому что люблю тебя сильно-сильно, но мучить буду долго-долго, так и знай!
— Это к весне? Я думаю, до наступления зимних штормов все будет понятно, и я прибуду домой: со щитом или на щите, — криво усмехнулся Буревестник.
— Ты не любишь щиты и никогда ими не пользуешься, — улыбнулась Габи. — Так что будь уж любезен прибыть сам, лично, на своих двоих ногах и с двумя целыми руками: тебе еще ребенка качать!
— Всё, всё… — он еще раз притянул к себе жену, поцеловал ее и сказал: — Ты ждешь меня, рядом со мной — мои старые друзья и соратники, весь Аскерон за нас, с нами — Бог! Как я могу не вернуться?
Габриель махнула рукой и поднялась на борт корабля. Сразу же раздался сигнал боцманской дудки, послышался скрип снастей… Медленно громада военной галеры флота Деспотии отчаливала от пирса. Некоторое время Буревестник стоял и смотрел вслед кораблю, а потом развернулся и резко, чеканя шаг, двинулся к воинскому лагерю который раскинулся в окрестностях Тулламоры.