Огненные стрелы (СИ)

Рубон Великий в том месте изобиловал многочисленными островками и мелями, основное русло представляло собой протоку шириной в четверть версты — ее перегородили укрепленным понтонным мостом, на котором дежурили арбалетчики. Учитывая потери флота оптиматских феодалов — таких мер должно было хватить для блокирования реки, а сухопутный обходной путь в тыл армии Юго-Востока представлял собой огромный крюк через болотистую местность, верст в пятьдесят, не меньше. И нечего было и думать провести там сто тысяч человек!
  
Поле боя было выбрано отлично, и князья рассчитывали стоять здесь до тех пор, пока Краузе не уйдет восвояси, потеряв многие тысячи бойцов.
Не учли они одного: магии. Тонкие времена, химеры, демоны и рост могущества зловредной волшбы — все это казалось ортодоксальным триумвирам чем-то вроде досужих баек. Еще бы! На благословенной земле Юго-Востока ничего такого попросту не существовало! Маги обходили Первую Гавань стороной, а никому из добропорядочных правоверных маэстру и в голову не пришло бы экспериментировать с колдовством. В отличии от Аскерона, где проживали люди самых разных религиозных взглядов, да и нелюди не были такими уж редкими гостями…
Стоит сказать: Рем убедился — церковь не потеряла своих позиций в княжествах Юго-Востока. Храмовники-зилоты, капелланы и миссионеры юго-восточных Экзархатов делали свое дело — проповедовали, учили, лечили, искореняли скверну везде, где только могли ее найти — в основном, на восточном берегу Рубона, на границах со степями. Однако, как и везде, настоящих ортодоксальных священников здесь было традиционно мало, да и отношения с князьями у них складывались не очень конструкутивно. Нет, на открытый конфликт с церковью никто из Великих Семей бы не пошел, но… Принципиальные люди — это очень неудобные подданные. А ортодоксальное священство всегда отличалось пассионарностью, крайним консерватизмом и непримиримостью в вопросах веры.
И вот этих неудобных подданных князья решили с собой в поход не брать. Решили обойтись без фанатиков-зилотов, без реморализации, которая так мешает на войне набивать карманы и действовать максимально эффективно. Триумвират решил, что справится без хорошо известных, набивших оскомину, никому не нужных советов святош. Проживая и властвуя в тепличных условиях, созданных во многом именно благодаря усилиям ортодоксальной церкви, князья воспринимали положение дел на Юго-Востоке как нечто само собой разумеющееся!
И даже столкновение с реальностью в Кесарии, когда у тамошней временной резиденции Аркана — Бурдока каждый день появлялись чудовищные трофеи, не смогло переломить инертность мышления Фрагонаров, Бергандалей и Корнелиев. Они просто выкинули это из головы. «Какие горгульи? Какие срящи? У нас здесь тысячи тяжелых каленых алебард, сотни полуторных обоюдоострых мечей, мы убьем множество оптиматов, как убивали сто лет до этого, и они уйдут прочь — как всегда делали это раньше!» — так думал каждый в ортодоксальном войске. Прекрасно обученные, снаряженные и вооруженные, состоящие из профессиональных воинов дружины владетелей Юго-Востока всегда справлялись со своей задачей. Здесь не верили, что найдется на свете сила, способная победить двенадцать тысяч лучших бойцов Деграса, восемь тысяч — Альбакастры и семь тысяч — Сихема, которые опираются на подготовленную линию обороны. Сто лет это было незыблемым фактом: играя от обороны ортодоксы всегда бьют оптиматов. Бьют кого угодно!
Расплата за недальновидность оказалась жестокой. Продавшиеся Синедриону маги заморозили болотистый грунт широкой полосой, и завели в тыл ортодоксальной армии крупный отряд рыцарской конницы, а укрепления были разметаны локальным землетрясением, после чего на штурм кинулась наемная пехота и спешенные рыцари. Воспользовавшись замешательством, выращенные эльфийскими колдунами за лето Туринн-Таурские корабли подошли к понтонному мосту, в стрелковом бою потеснили арбалетчиков и высадили десант на берегу. А дальше — дальше началось многочасовое, многодневное отступление ортодоксов, которые были вынуждены постоянно держать круговую оборону, нести на себе своих раненых товарищей и припасы, и сражаться с гораздо более многочисленным противником. Дорога домой стала для княжеских дружинников дорогой смерти… Их мужество и стойкость были достойны легенд, но — не спасли от стрел эльфов, атак рыцарской конницы и козней магов.
Аркан все время думал — мог ли он помочь войску единоверцев? Будь здесь весь Аскерон в силах тяжких, как полгода назад у замка Шарант-на-Сафате — пожалуй, что и да. Пожалуй, разгромить Краузе объединенными силами казалось делом возможным. Невозможным было другое: перебросить сюда тридцать или сорок тысяч солдат, наладить снабжение и, главное — установить отношения с местными, доказать трем очень могущественным, очень умным и очень гордым людям, что их представления о реальности яйца выеденного не стоят, внушить им необходимость действовать в соответствии с тактикой Ордена зверобоев… Объяснить, что молитва по нынешним временам никак не меньшее оружие, чем сталь и огонь! И, конечно, нельзя было быть уверенным, что после того, как решающая битва с узурпатором состоится — Аскерон уцелеет. Совершеннейшей глупостью стало бы уповать на то, что Антуан дю Массакр не воспользуется моментом и не ударить по Деспотии, когда лучшие воины уйдут сражаться за Юго-Восток!
Поэтому Буревестник хотя и чувствовал свою ответственность за происходящее — в глобальном смысле, но на практике понимал: лично он, в этих, конкретных обстоятельствах, действовал максимально рационально. Может быть — не красиво, не героически, не этично — но когда Арканов волновали такие мелочи? Арканы всегда считали, что дело должно быть сделано — во славу Господу, на пользу людям и к вящему могуществу Великой Семьи Арканов.
Именно поэтому Рем не собирался входить в Первую Гавань сразу, хотя белые башни древнего города, высокие зубчатые стены, блеск церковных куполов и будоражащее душу ощущение близости к разгадке тайны Мамерка Пустельги и не давали ему покоя. Но время пока не настало…
Пока — Экспедиционный Корпус стоял на берегу Рубона Великого, выстроив настоящий лагерь легиона — с Форум Игнис, Виа Преториа и прочими атрибутами имперского порядка. Зверобои и орра-командиры южных кавалерийских и пехотных сотен изучали диспозицию будущего сражения по многократно размноженным картам и схемам городских улиц Первой Гавани, гонцы мчались во все ближайшие монастыри и скиты, неся с собой послания от аскеронского Экзарха и аскеронского герцога. Аркан хорошо усвоил: когда имеешь дело с темными силами, нечего и думать справиться с ними самостоятельно. Никакой стали и алхимии не хватит для того, чтобы противостоять кровавой волшбе или демоническим отродьям. Есть только одна сила, способная помочь в этом противостоянии…
Именно поэтому он сам, лично встречал каждый из небольших церковных отрядов, что прибывал в большой лагерь ортодоксов. Три, десять или сорок человек в простых серых сутанах — ему было не важно. Братья-зилоты, военные капелланы, пламенные миссионеры-лекари — каждому из священников-ортодоксов, откликнувшихся на призыв, находилась палатка, место за столом и пара слов благодарности — от самого герцога. Даже из Первой Гавани пришел кое-кто из духовенства, чтобы выяснить намерения странного аскеронца. Услышав ответы на животрепещущие вопросы, умудренные опытом служители церкви старой имперской столицы уходили встревоженные, и вместе с тем — полные надежды. Аскеронские ортодоксы пришли сюда, чтобы защитить столицу, и привели с собой большое наемное войско из южан! Подумать только, такая помощь — в такие сложные времена! Экзарх Деграса даже передал Буревестнику послание, в котором звал того в гости в монастырь Всех Прежних Святых, и Рем обещал явиться… Но не сразу. Горожане должны были дозреть.
  
Три дня стоял лагерь в виду города. Три дня войска Аркана приводили в порядок снаряжение и оружие, закупали свежий провиант у местных, и ждали. Ждали, пока священники не донесут до своей паствы неизбежное, на границе небы и Зеленого моря не покажутся паруса, а с севера не начнут прибывать бегущие от войны люди.