Огненные стрелы (СИ)
Разведка докладывала: войска узурпатора двигаются широким фронтом. Города и поселки они пытались взять штурмом, с ходу, с помощью магии и стремительного наскока. Если это не удавалось — оставляли сильный заслон и шли дальше. Смерти и пожары следовали рука об руку с армией оптиматов, Белые братья — эти стервятники Синедирона — развернулись вовсю, уничтожая ортодоксальные святыни, преследуя и убивая священство и всех, кто открыто исповедовал исконную веру. Население подвергалось грабежам и насилию, все, кто не успел бежать — жестоко страдали. Рыцари и солдаты армии оптиматов не щадили местных: им нужны были свободные плодородные земли, а не еретики-ортодоксы на этой земле…
По Рубону медленно двигались корабли эльфов — остроухие туринн-таурские водители слишком хорошо помнили кровавую баню у Шаранта, чтобы рисковать снова. Каждый из них знал — Аркан здесь, неподалеку, и готовиться вступить в бой.
* * *— Ты знал! Ты знал! — Диоклетиан Гонзак вбежал в палатку Аркана, забыв про хромоту и пребывая в явном неистовстве. — Ты устроил это! О, Господи, этот вчерашний мальчишка… Может быть ты и вправду — Антихрист? Буревестником кличут тебя, а я назову — Посеявшим Ветер! Это ты устроил! Они идут к Первой Гавани, потому, что ты предложил им лучшую приманку — себя самого! Ты все знал — и про головы на пиках, и про стотысячное войско, и про магию… Воистину Арканы — проклятая семья! Отдать целый край своих единоверцев на растерзание, чтобы…
— Что? — поднял бровь Аркан, как будто даже не удивившись явлению старого знакомца. — Вы пришли стыдить меня, маэстру Фрагонар? Вы? О-о-о, да у вас истерика! Это совсем недостойно старого шпиона и мастера многоходовой интриги. Что, не помните? Не помните тот вечер в таверне, и ваш взгляд… О, этот взгляд — как будто я корова, которую ведут на бойню. Вы и ваши дорогие триумвиры посчитали Аскерон подходящим отвлекающим фактором, верно?
Гонзак-Гонорий остановился посреди палатки и дышал тяжело, смотрел в пол потупившись. Его одежда была измята и испачкана, на лице запеклась кровь. Он явно преодолел большое расстояние верхом, и находился не в лучшей форме.
— … Мол, втянем Арканов в войну, они точно смогут попортить кровь оптиматам… Здесь, на Юго-Востоке и подумать не могли, что мы победим. Вы ведь забыли, кто такие настоящие ортодоксы и чем они отличаются от всех остальных! — продолжал Аркан. — Так что разница между мной и вами только в том, что у меня все получилось. Крылатый поход во главе с Краузе идет на Первую Гавань, а не на Аскерон. И знаете что? Есть еще один существенный нюанс: я здесь, под стенами вашего родного города, с большой армией и планом сражения. Здесь развеваются черные знамена Арканов, и я готов умереть, сражаясь с нашим общим врагом. Напомните мне, маэстру Фрагонар — когда мы сражались с рыцарями Запада в Аскеронском герцогстве, сколько солдат прислал нам на помощь Юго-Восток? Где в это время развевались белые, зеленые и алые знамена Великих Ортодоксальных Семей?
— Довольно! — прохрипел Диоклетиан Фрагонар. — Довольно… Можете считать — вы победили в морализаторстве. Вы переиграли нас всех. Теперь, если вы сможете защитить мой народ — я готов буду признать вас своим сеньором, Деспотом или Императором — на ваш выбор.
— Да? — удивился Рем. — А вы думаете, что мне нужны такие подданные? Я ведь вижу вас насквозь: если бы Краузе вторгся не напрямую в Деграс, а потратил наступательный порыв, скажем, в Альбакастре…
— Хватит! Хватит, ваше высочество… — Гонзак помотал головой. — Я уже понял — вы выбрали Первую Гавань местом для битвы, и считаете, что у вас есть шансы на победу. Увы, на данный момент — я единственный из Фрагонаров на территории Деграса, кто дееспособен, обладает авторитетом и правом отдавать приказы. Говорите, что нужно делать для того, чтобы сохранить как можно больше жизней…
— Для начала — объявить сбор ополчения и раскрыть арсеналы, — кивнул Аркан. — Я поверить не могу, что этого до сих пор не сделано! У вас целая армия чужаков под столицей, и еще одна — на подходе, а в набат до сих пор не ударили!
Диоклетиан Гонорий Фрагонар только зубами скрипнул, но ничего не сказал. Буревестник продолжил:
— И начните эвакуацию женщин, детей и стариков в Сихем, на другую сторону Рубона. Эльфийские галеры не сунуться в устье реки, я вам гарантирую, — уверенный тон Аскеронского герцога имел под собой основания: эскадра Флоя, вооруженная кхазадскими аркбаллистами вот-вот должна была прибыть к Первой Гавани. — А после — убедите городской совет, или кто там сейчас принимает решения, признать меня комендантом города и руководителем обороны Первой Гавани. А еще — дать допуск во все постройки, внутренние помещения и подвалы внутри периметра стен.
— Но это… — Гонзак замахал руками.
— Вы ведь сами говорили — я знал, я всё это устроил… — отмахнулся Буревестник. — Так не мешайте мне делать то, что я знаю! Подумайте сами: какова вероятность что после сражения я и мои люди останемся здесь и захватим власть? Стал бы я нанимать орра ради этого вместо того, чтобы привести десять тысяч змеенышей Децима и тяжелую коннницу дю Грифона? Мне не нужен Юго-Восток, такой, какой он есть сейчас… Мне нужно победить Краузе и посрамить Синедрион, чтобы обезопасить Аскерон. Вот этим я и займусь!
Седой, смертельно уставший и как будто на двадцать лет постаревший с их последней встречи Диоклетиан Гонзак обреченно кивнул и зашагал прочь из шатра.
— Скажите, что с князьями? — крикнул вдогонку Рем. — Вам известна их судьба?
— Нас разлучило в гуще боя, — ответил старый Фрагонар. — Я не нашел ни своего господина, ни Бергандаля, ни Корнелия после того, как меня вместе с отрядом легкой кавалерии оттеснили от пехотного каре. Они или в плену, или убиты, и какая участь для князей более предпочтительна. Я видел головы на пиках — но не могу сказать, были ли там их высочества…
Внезапно Аркан почувствовал что-то вроде жалости к этому человеку, догнал Гонзака и сунул ему в руки фляжку с териаком:
— Это вас взбодрит. Только пейте не более трех глотков, и обязательно выспитесь потом — не меньше восьми часов. И ступайте, ступайте! Впереди много работы!
В конце концов, старый Диоклетиан Гонорий Фрагонар очевидно являлся патриотом своей семьи и своей родины — точно так же, как и Рем Тиберий Аркан — своей. Оба они пытались защитить свои дома, своих близких и все, что им дорого. Проблема Гонзака, Фрагонаров, Корнелиев и Бергандалей, и всех остальных власть предержащих в ортодоксальных Юго-Восточных землях заключалась в одном простом и вместе с тем сложном нюансе: в безумные времена они пытались оставаться здравомыслящими и рациональными.
Арканов же в здравомыслии во все времена заподозрить мог только самый настоящий безумец.
XXIII ЗАГАДКА МАМЕРКА ПУСТЕЛЬГИ
— Проклятье, — сказал Буревестник, глядя на дом для душевнобольных, на фасаде которого едва просматривалась старинная фреска с танцующими шутами. — Ненавижу Арканов. Ну и гад этот Мамерк Пустельга, чтоб ему на том свете икалось. Я тут голову ломаю, сутки мотаюсь по Первой Гавани, а оно, значит, вот как!
Три признака из зеленой папочки Мамерка Аркана совпали более чем полностью: план здания, пляшущие человечки и «спасите наши души» — все это оказалось соблюдено буквально! Оставался только рецепт плова и таинственное «у льва под хвостом». Но для того, чтобы докопаться до истины, нужно было пройти в дурдом и все там хорошенько обыскать, а на это не хватало времени! Военный совет по обороне Первой Гавани собирался в монастыре Всех Прежних Святых, ибо нигде больше Аркан размещаться не собирался. По очень простой причине: никому кроме церкви он не доверял. То есть, не то чтобы он полностью верил клирикам Деграсского Экзархата, но, по крайней мере, мог быть уверенным — отравление или нападение посреди ночи в монастыре ему не грозят.
Цыкнув зубом от досады, Аркан развернул Негодяя на месте, заставив того часто перебирать подкованными копытами, и направил прочь по стремительно пустеющей улице. Сориентироваться в Первой Гавани оказалось легко: город был имперский, и в стародавние времена строился по радиально-кольцевой схеме, да и Священный Огонь на главной башне монастыря горел в сумерках нестерпимо ярко — не заблудишься!