Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
К полудню неохваченным у нас оставался только один; мы перекусили в студенческой кафешке, а после ленча пошли его искать. Когда разобрались и с ним, было два часа, и Кендал сказал, что приступать к занятиям сегодня уже нет смысла.
— Так, ну-ка, посмотрим, — бросил он взгляд на часы, когда мы покидали кампус. — Почему бы вам не употребить остаток дня на то, чтобы обзавестись нужными книгами и принадлежностями? А потом, после обеда, что-нибудь в полседьмого, например… Не возражаете, мистер Бигелоу? Я по поводу вашей рабочей смены. Давайте сделаем ее — плюс-минус — в пределах от шести тридцати до одиннадцати.
— А можно, я приду пораньше? — спросил я. — Вряд ли у меня на весь поход по магазинам уйдет больше часа или часа с небольшим, а с завтрашнего дня и вообще занятия до трех. Я мог бы приходить пораньше, мистер Кендал. Первое время, по крайней мере.
Тут главное — искренний тон. И он мне более-менее удался. А что? Состроил из себя святого Ганди по кличке Махатма. Помните, был такой шибко несгибаемый деятель, его не так давно застрелили. У него, между прочим, имелось и еще одно забойное погонялово — Сдохни-но-Сделай. Передо мной вопрос стоял почти столь же остро: где-то ведь надо мне в дневные часы кантоваться, пока не остыла Руфь!
— Ну… гм… пожалуйста, конечно. Денег это вам не прибавит, но…
— Это не важно, — сказал я. — Просто мне все время хочется что-то делать, чему-то учиться, познавать!..
Он медленно повернул голову, посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что сейчас он спросит, какого хрена я над ним издеваюсь. Но когда он в конце концов заговорил, оказалось, что он так растроган, аж задыхается.
— Мистер Бигелоу, я… я не могу выразить, до чего я рад, что вы приехали в Пиердейл! Единственное, о чем жалею, так это что вы мне не встретились раньше… и что обстоятельства не позволяют нашему сотрудничеству… быть более… более… гм…
Он прервался, высморкал нос, и целый квартал потом мы шли в просветленном молчании.
— Что ж, будем принимать вещи такими, какие они есть, не правда ли? Смотреть на жизнь оптимистически. В вас есть трудолюбие, стойкость, воля и мотивация, да и по поводу образования вы сейчас делаете все, что в человеческих силах… У вас в руках мощные рычаги, мистер Бигелоу, пусть на первый взгляд они и кажутся эфемерными. Когда посмотришь на кого-нибудь вроде бедняжки Руфи, у которой вообще ничего нет, кроме стремления пробиться и цепкого ума — а при ее физической неполноценности это сомнительные активы, — посмотришь так и сяк, прикинешь, и ваша ситуация начинает выглядеть особенно благоприятной!
— Да я и не жалуюсь, — сказал я. — Вы сказали, Руфь способная девушка?
— Удивительно способная. Излишком мудрости, конечно, не страдает, но сообразительна чрезвычайно. В колледже она отличница. Очень высоко там, между прочим, котируется. Если возникнут трудности с каким-нибудь предметом, я уверен, она будет рада оказать всяческую…
— Мне не хотелось бы ее беспокоить, — сказал я. — Она такая стеснительная! Да мне и вам надоедать неловко, но, если какие встретятся непонятки, я бы уж лучше с вами поговорил. Мне с вами как-то… ну, проще общаться, что ли.
— Х-хым! — Он на глазах раздулся, как долго пролежавший под водой утопленник. — Замечательно… гм… то есть лучше и быть не может! Я с удовольствием, мистер Бигелоу.
Недалеко от центра города мы разделились. Он направился к пекарне, а я, прикупив всяческой канцелярщины, заодно по-быстрому глянул по пути на парикмахерскую Джейка. Это оказалась крошечная забегаловка на два кресла, причем ближайшее ко входу было прикрыто покрывалом, а на другом сидел сам Джейк, дремотно уронив голову на грудь.
Покончив с покупками, я зашел в какую-то аптеку, выпил кофе. Выходя, чуть не столкнулся лбами с шерифом Саммерсом.
— А-а, это ты? Привет, сынок! — Он сделал полшага назад. — Я думал, ты сегодня в школе.
— Так я там и был, чуть не весь день провел, — сказал я. — Со мной ходил мистер Кендал — проследить, чтобы я с правильной ноги зашел; мы там стольких его друзей встретили, что на первое знакомство целый день так и ухнул.
— Ну-ну. Кендал, говоришь, с тобой ходил? Я думал, даже цирк шапито не способен выманить его из пекарни.
— Вот как раз иду туда на работу, — сказал я. — Понакупил тут всяких мелочей для школы…
— Молодец! Правильный парень! — Он хлопнул меня по спине. — А я… гм… как раз шел и думал, как бы это с тобой пересечься. Бесси прямо что… в общем, что скажешь про то, чтобы в воскресенье у нас пообедать?
— Что ж… — я помедлил. — Я… Если вы уверены, что я не буду вам в тягость, шериф…
— Конечно нет! — с жаром заверил меня он. — Ждем тебя прямо не знаю как. Давай встретимся в церкви, оттуда к нам, идет?
Я сказал, что это было бы чудесно.
— Ну, так мы, стало быть, на тебя рассчитываем. Чертовски рад, сынок, что у тебя все замечательно устаканивается — ну, то есть после всей той ерунды, что закрутилась, было вначале. Даже хорошую работу нашел! Смотри держись за нее, сынок!
— Спасибо, шериф, — сказал я. — Конечно, буду за нее двумя руками держаться.
По пути в пекарню я вновь прошел мимо заведения Джейка. Хозяин на месте — стоит у самого стекла, сверлит взглядом.
Пока шел по улице прочь, этот его взгляд я всю дорогу на себе чувствовал.
Книжки-тетрадки оставил в шкафчике в раздевалке, переоделся. Поднимаюсь по ступенькам, что-то насвистываю — довольный, спасу нет. Хотя понимал: проблем будет много, хвост рано распускать. Но по тому, как обстоят дела в данный момент — и в школе все путем, и шериф сменил гнев на милость, и… Короче, в общем и целом беспокоиться было особенно не о чем.
Едва я одолел ступеньки, Кендал тут как тут, на сей раз деловой донельзя.
— Пойдемте, мистер Бигелоу. — Подхватив под локоть, повел он меня к кладовой. — Помогу вам начать, а потом мне придется вас оставить.
Мы вошли в кладовую (в ту комнату, что побольше, главную), и он вручил мне карты замесов. Их было четырнадцать — картонные длинненькие таблички чуть шире сигаретной пачки и раза в три длиннее. На каждой с указанием количеств перечислены составляющие определенных видов теста — для хлеба, кексов, булочек, пышек и тому подобного.
— Сперва прочтите их. Ладно, мистер Бигелоу? Так. Прочитали? Теперь скажите, вам все ясно? Давайте посмотрим, как вы соберете комплект для цельнозернового хлеба.
Беру соответствующую карточку, остальные сую в карман. Глянув на опись состава, перехожу в помещение приемной. Не сразу вспомнил, вернулся, захватил с собой ведро.
— Вот, правильно, — слегка улыбнулся он. — Мука, кстати, упомянута ради проформы: ее они сами наберут. С количеством муки ошибиться довольно трудно. Вам следует сосредоточиться исключительно на закваске и добавках. Помните: первым делом сахар. Затем…
Это я помнил.
Сахара черпанул из бочки, взвесил на весах. Пересыпал в ведро, туда же отвесил соли и порошкового молока. Дочиста вытер весы, кинул на них листок вощеной бумаги, на него ложку «парижской замазки», этой же бумажкой порошок обернул, оформил в кулек. Кулек сунул в ведро, прислонив изнутри к стенке. Затем перенес ведро в комнату-морозильник.
Работая, слегка вспотел, но вся испарина тут же исчезла, едва вошел туда. Кендал стоял, смотрел, держа дверь приоткрытой.
Там другие весы. На них я взвесил топленое масло, отправил в ведро. В куске масла кулаком сделал вмятину, туда влил пинту солодового сиропа и с ведром в руке вернулся. Кендал дал двери захлопнуться и одобрительно кивнул.
— Очень хорошо, мистер Бигелоу. Теперь сбоку пристройте карту замеса, и дело в шляпе. Да, насчет двери — имейте в виду, с ней никакая осторожность не будет лишней! Входя, смотрите в оба, как бы не захлопнулась, а лучше сразу что-нибудь вставляйте, чтобы оставалась щелка. Вот, например, совок для этого сгодится.
— Я буду осторожен, хорошо, — сказал я.
— Уж постарайтесь. Ведь вы здесь по большей части будете один. Если захлопнетесь, пройдет не один час, пока вас обнаружат, и это может оказаться уже бесполезно. Так что… Да! Кстати, о дверях.