Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Ну разве я говорил такое? — Шериф смотрел на него злобно, но беспомощно. — Я ведь… Ведь у меня есть на него не только это. У меня есть телеграмма от родственника тех людей, у которых он долгое время проживал. Там говорится, что он опутал стариков обманом, измывался над ними и…
— Но вы, кажется, и еще две телеграммы обо мне получили, — вклинился я. — От начальника полиции и окружного судьи. Что там про меня говорится?
  
— Я… да ну, черт!.. зачем же ты сегодня от меня побежал?
— Я никуда ни от кого не бегал, шериф.
— Но почему не остановился, когда я орал тебе? Ты же слышал!
— Я что-то слышал, но кричали в двух кварталах от меня. Откуда я знаю, что это кричали мне.
— Да ну… гм… странно.
Он помолчал, пытаясь придумать, о чем бы меня еще спросить. Колеблясь, облизнул губы. Искоса поглядел на Кендала и Додсона, на окружного прокурора, а внутренним оком не иначе как и на свою жену, уже вовсю страдая оттого, что ему придется объясняться и оправдываться перед нею.
Прокурор зевнул, потер глаза.
— Ну вот, — сказал он, — теперь на нас накинется целая армия чинов городской полиции. Выстроят нас в шеренгу и станут объяснять, как мы должны работать. Помните, что было в прошлый раз?
— Да ладно, я… — Шериф сглотнул слюну. — Не будет ничего такого. Мои ребята не проболтаются.
— Ему-то, поди, как раз этого и хочется, — сказал доктор Додсон. — Любит, когда его физиономия красуется в газетах. Если бы я не знал, что вам и без того достанется, я бы выкатил против вас жалобу в администрацию округа.
— Жалобу? Ой как страшно! — Шериф вскочил на ноги. — Давайте, флаг вам в руки! Посмотрите, до какой степени мне начхать.
— Посмотрим, — мрачно кивнул Додсон. — А мальца я тем временем забираю и кладу к себе в клинику.
— Еще чего! Я никуда его не отпущу.
— Не отпустите? Ну-ну. Ему нужен покой и больничный уход. Это я сказал. А эти джентльмены — мои свидетели. И вот что я скажу вам еще, Саммерс… — Решительным жестом он нахлобучил свою шляпу. — Не очень-то удивляйтесь, если столкнетесь с ними на процессе, где вас будут обвинять в убийстве по преступной неосторожности.
— Ч-чушь. — Но глаза шерифа говорили иное. — Как он, интересно, тогда тут всю эту деятельность развел, если такой больной, а? Вот можете вы мне это объяснить?
— Я могу, но боюсь, вы не поймете. Пойдемте, Фил.
Что ж…
Так я попал в больницу.
Доктор прослушал и простукал меня с головы до ног, качая головой и то и дело озадаченно крякая. Потом он дал мне выпить мерный стаканчик какой-то желтоватой жижи и сделал три укола — по одному в каждую ляжку и еще один в грудь, в области сердца, после чего я уснул.
Но шериф Саммерс все еще не сдавался. В тот вечер он поставил помощника охранять дверь палаты. А наутро, около одиннадцати, явился собственной персоной и опять приставал с вопросами.
Вид у него был как с большого недосыпа. Готов побиться об заклад, что миссис Саммерс ему за ночь всю плешь проела.
Он упорствовал, талдычил свое, изображал крутого сыщика, но тут пришел Кендал. Кендал заговорил с ним ласково. Пригласил немного прогуляться, и они вместе вышли.
Я ухмыльнулся, закурил сигарету. Ох, Кендал, Кендал! Если он и не отработал еще полученный от Босса куш, то теперь-то уж точно начинает в полный рост его отрабатывать. Это же у него первый реальный шанс поговорить с шерифом без свидетелей.
Что он сделает дальше? Дальше он…
Отдых и то снадобье, которое дал мне доктор, между прочим, весьма меня взбодрили. Да ведь и то сказать: самый-то яркий бокс боец всегда показывает напоследок, перед тем как окончательно скопытиться. Я не надеялся переиграть Босса — его никто не переиграет, но я решил создать ему как можно больше затруднений. Пока он меня выследит и замочит, может пройти и год, и два, а сам-то я так долго протяну ли? Вот то-то и оно. Но может, мне еще удастся найти такое место или такую вещь, или что там еще я всю дорогу пытаюсь отыскать.
При себе у меня почти пять сотен долларов; еще больше в банке в Аризоне, но про те деньги уже можно смело забыть. С пятью сотнями долларов и хорошей машиной (притом что в Филадельфии есть точка, где я могу быстро обменять эту машину на другую), что ж, шансы есть. Терять-то все равно нечего.
…Когда Кендал вернулся, на часах было уже почти два. И я с уверенностью знал, что он мне собирается сказать, но он повел речь настолько издалека, что я почти что начал сомневаться.
Миссис Уинрой уехала в Нью-Йорк, сообщил он.
— Там у нее сестра заболела, и ей пришлось уехать внезапно. Бедняжка. Я никогда еще не видел ее в таком волнении.
— Как жа-алко, — в ответ протянул я; при этом смех распирал меня до боли. Ведь пока до нее доберутся, она, пожалуй, от одного этого волнения может сдохнуть! — И когда же она вернется?
— Говорит, пока не ясно. Впрочем, думаю, скоро-то вряд ли получится.
— Н-да-а, — сказал я. — Вот ведь как бывает!
— Вот так. Особенно когда не на кого опереться, кроме такой мрази, как Уинрой. Я с ним хотел поговорить — выяснить все начистоту, тем более что миссис Уинрой отсутствует, но Руфь его с утра не видела, и в парикмахерской его тоже нет. Я склонен полагать, что теперь, когда последняя сдерживающая сила исчезла, он ударится в запой и просыхать уже не будет вовсе.
Я кивнул. А сам жду. Он продолжает.
— Такая вот неловкая ситуация. Бедная Руфь! Для нее это настоящая трагедия. Работу найти больше негде, а поскольку миссис Уинрой уехала, тут оставаться тоже нельзя. Я бы и рад помочь, но… гм… мужчина моего возраста, оказывающий финансовую поддержку девушке, которая явно не сможет вернуть долг… Боюсь, что этим я бы больше навредил ей, нежели помог.
— Теперь она бросит учебу?
— Похоже, никакой альтернативы нет. Но держится она молодцом, это я могу с удовольствием констатировать.
— Ну-у, — сказал я, — так ведь и вам тоже… Похоже, вам тоже придется подыскивать другое жилье.
— Ах это? Да, наверное. Да… гм… между прочим, мистер Бигелоу, насчет недоразумения с Уинроем шериф пошел на попятную. Вашу одежду из пекарни я принес, зарплату по сегодняшний день тоже, потому что вряд ли вы как по причине пошатнувшегося здоровья, так и в силу прочих… гм… привходящих обстоятельств… сочтете для себя приемлемым продолжать работу.
— Ясно, — сказал я. — Понимаю.
— Насчет шерифа Саммерса, мистер Бигелоу. Настроен он по-прежнему гораздо менее миролюбиво, чем нам хотелось бы. Подозреваю, что под любым самым надуманным предлогом или даже вовсе без такового он… гм… может устроить вам массу неприятностей.
Я это обдумал; вернее, сделал вид, будто обдумываю. Усмехнулся вроде как оскорбленно и говорю:
— Похоже, меня со всех сторон тут обложили, мистер Кендал, засада куда ни кинь. Жить негде. Работы нет. Еще и шериф настроен пакостить. Да и колледж… Не думаю, что в колледже будут очень рады терпеть меня и дальше.
— Что ж… гм… раз уж вы сами это…
— Ничего, нормально, — сказал я. — Я их ни капельки не виню.
Он сочувственно покачал головой, поцокал несколько раз языком. Потом пронзительно на меня глянул, сверкнул глазами и наконец выдал главное. Как будто это только сейчас пришло ему в голову.
— Мистер Бигелоу! Все это может оказаться завуалированным подарком судьбы! Вы не согласились бы поехать в Канаду? Ну, где у меня дом. Там проведете несколько месяцев, используя это время для занятий и поправки здоровья. А потом, когда эта ерунда забудется…
— Ни фига себе, — отозвался я. — Вы хотите сказать, что после всего этого вы еще хотите…
— Конечно, почему нет? После всего этого — тем более! Разумеется, мы должны послушать, что скажет о вас доктор, но…
  
У доктора особенно хороших новостей не было. Он задергался, разохался — тем более когда узнал, что я собираюсь сегодня же покинуть город. Но Кендал в ответ тоже разохался, стал называть его пессимистом, ругаться и тому подобное. Потом отвел его в сторонку — наверное, объяснить, что, кроме как уехать, у меня особо выбора-то нет. Ну и вот…