Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— О, я бы не взял ни цента из этих денег! — «Ты чертовски прав: не взял бы». — Я предположил, что у человека, вроде тебя, всегда есть небольшой запасец. На что ты покупаешь сигареты, бензин, виски? Или все это покупает для тебя отец?
— Черта с два! — Он резко выпрямился и вытащил из кармана скатанные в трубочку купюры. — У меня куча денег.
Он отсчитал несколько купюр — кажется, это были двадцатки, — и посмотрел на меня. Я пренебрежительно усмехнулся. Я ясно давал ему понять, что ожидал от него именно такого поведения и считаю его скрягой.
  
— Ладно, — сказал он, скатал купюры в трубочку и бросил ее мне. — Увидимся завтра, — добавил он и встал.
— В десять, — кивнул я.
В трубочке оказалось двадцать пять двадцаток. Пятьсот долларов. Теперь, когда деньги были у меня в руках, я им радовался — лишние деньги никогда не помешают. Однако я не планировал доить Элмера. Я сделал это только для того, чтобы заткнуть его и остановить вопросы насчет моих мотивов.
У меня не было желания готовить, поэтому я пообедал в городе. Вернувшись домой, я послушал радио, прочитал воскресные газеты и пошел спать.
Да, возможно, я слишком спокойно воспринимаю ситуацию, но я так часто проигрывал в уме эту аферу, что уже давно свыкся с нею.
«Джойс и Элмер умрут. Джойс сама просила об этом. И Конвеи просили об этом. Я не более хладнокровен, чем та дамочка, которая была готова отправить меня в ад, лишь бы все шло так, как ей нужно. Яне более хладнокровен, чем тот парень, который столкнул Майка с высоты восьмиэтажного дома».
Естественно, его столкнул не Элмер, вероятно, тот вообще ничего не знает об этом. Но через него я должен добраться до старшего Конвея. Это единственный путь, причем такой, какой и должен быть. Я сделаю с ним то, что он сделал с моим отцом.
…Когда я проснулся, еще не было восьми — восьми вечера. Я ждал именно такой безлунной ночи. Я быстро выпил чашку кофе, вывел машину на улицу и поехал к Деррик-Род.
  
6
 
Здесь, в стране нефти, очень часто встречаются такие места, как ферма Бранч. Это одновременно и ранчо, и усадьба. Когда-то здесь пробурили скважины — некоторые практически у самого порога, — и вскоре луга превратились в уродливое месиво из выброшенного на поверхность грунта, нефти и зеленовато-желтой воды. Трава умерла. Ручьи и речушки исчезли. А потом исчезла и нефть. И сейчас подсохшая земля заросла джонсоновой травой, а надворные постройки, заброшенные и почерневшие, одинокие и покинутые, оглядывались на изъеденные вредителями подсолнухи и шалфей.
Ферма находилась в нескольких сотнях футов от Деррик-Род в конце проселочной дороги. Дорога так заросла сорняками, что я едва не проскочил мимо. Съехав на дорогу, я вскоре заглушил мотор и вылез из машины.
Сначала я ничего не мог разглядеть — было слишком темно. Но постепенно мои глаза привыкли, и я увидел все, что нужно. Я открыл багажник и взял монтировку. Достав из кармана ржавое шило, я проколол правое заднее колесо. Вот оно, доказательство! Раздался свист воздуха, пружины застонали, и машина быстро осела.
Я установил домкрат под заднюю ось и выкрутил его примерно на фут. Потом я уперся в кузов и столкнул машину с домкрата. Оставив все в таком виде, я пошел по дороге.
Мне понадобилось, наверное, пять минут, чтобы добраться до дома и отодрать доску от террасы. Я прислонил ее к столбу калитки, чтобы в нужный момент она была под рукой, и направился к домику Джойс.
— Лу! — Удивленная, она отступила от двери. — А я думаю — кто это? Где твоя машина? Что-то случилось?
— Ничего серьезнее проколотого колеса, — улыбнулся я. — Пришлось оставить машину на дороге.
Я неторопливо прошел в гостиную. Джойс обогнала меня, повернулась ко мне и, обняв за шею, уткнулась лицом мне в грудь. Полы ее халатика распахнулись — все это казалось случайностью, но сделано, подозреваю, было намеренно. Она прижалась ко мне всем телом.
— Лу, дорогой…
— Да? — сказал я.
— Сейчас только девять, и тупица приедет не раньше чем через час, а я не видела тебя целых две недели. И… ну ты понимаешь.
Я понимал. И знал, как это будет выглядеть при вскрытии.
— Ну не знаю, малышка, — сказал я. — Я так вымотался, а ты уже прихорошилась…
— Да ничего подобного! — Она сжала мои руки. — Я всегда прихорашиваюсь, когда ты говоришь комплименты. Поспешим, чтобы я успела принять ванну.
Ванна. Тогда все в порядке.
— Ты вывернешь мне руку, малышка, — сказал я, подхватил ее на руки и отнес в спальню. Нет, это меня абсолютно не беспокоило.
В середине нашего соития, во время сладких нашептывании и страстных вздохов, Джойс вдруг замерла, обхватила мое лицо ладонями и заглянула в глаза.
— Лу, ты обязательно присоединишься ко мне через две недели? Как только продашь дом и покончишь с делами?
— Мы именно так и договорились, — напомнил я.
— Не заставляй меня ждать. Мне искренне хочется быть ласковой с тобой, но если ты помешаешь мне, я пойду другим путем. Я вернусь сюда и устрою конец света. Я буду ходить за тобой по городу и всем рассказывать, как ты…
— …украл у тебя красоту и бросил? — подсказал я.
— Сумасшедший! — хихикнула она. — И все же, Лу…
— Я знаю. Я не заставлю тебя ждать, малышка.
Я лежал в кровати, пока она принимала душ. Вытираясь на ходу, она вышла из ванной, достала из чемодана трусики и бюстгальтер. Трусики она надела сама, а бюстгальтер подала мне. Я помог ей застегнуть его, шлепнул ее по попке, и она отскочила, весело смеясь.
«Я буду скучать по тебе, малышка, — подумал я. — Тебе придется уйти, но я точно буду скучать по тебе».
— Лу… Как ты думаешь, с Элмером не возникнет проблем?
— Я уже говорил тебе, — ответил я. — Что он может сделать? Он не может пожаловаться своему папочке. Я скажу ему, что передумал, и нам придется хранить верность старику. И все.
Джойс нахмурилась.
— Все выглядит таким… гм… сложным! Я имею в виду, что можно было бы заполучить деньги, не втягивая Элмера во все это.
— Ну… — Я посмотрел на часы.
Тридцать три минуты десятого. Больше тянуть нельзя. Я сел, спустил ноги на пол и с безразличным видом натянул перчатки.
— Вот что, малышка, — сказал я. — Все действительно сложно, но иного выбора нет. До тебя, наверное, доходили слуги о Майке Дине, моем названом брате? Майк этого не делал. Он взял вину на себя. Поэтому, если ты заговоришь, будет гораздо хуже, чем ты предполагаешь. Люди задумаются, и прежде чем все закончится…
— Послушай, Лу. Я не собираюсь ничего говорить. Ты присоединишься ко мне, и…
— Дай мне закончить, — оборвал я ее. — Я рассказывал тебе, как Майк упал? Только он не падал, его столкнули. Это организовал старик Конвей и…
— Лу! — До нее так ничего и не дошло. — Я запрещаю тебе что-либо делать с Элмером! Ты не должен, дорогой. Тебя поймают и отправят в тюрьму… О, даже не думай об этом!
— Меня не поймают, — возразил я. — Они даже не заподозрят меня. Они будут думать, что он, как всегда, был в подпитии, а тебе пришлось сопротивляться, и вы оба пристрелили друг друга.
До нее все еще не доходило. Она засмеялась и одновременно нахмурилась.
— Но это какая-то бессмыслица. Как я могу умереть, если…
— Запросто, — ответил я и легонько ударил ее. А она все еще не понимала.
Джойс поднесла руку к лицу и потерла щеку.
— Л-лу, не надо. Мне же надо ехать, и…
— Ты никуда не поедешь, малышка, — сказал я и снова ударил ее.
И тут-то она все поняла.
Она подскочила, и я вскочил вместе с ней. Я развернул ее и нанес несколько молниеносных ударов. Она отлетела в другой конец комнаты и ударилась о стену, потом поднялась на ноги и, качаясь и что-то бормоча, двинулась на меня. И снова получила по полной.
  
Я отшвырнул ее к стене и стал избивать. Мне казалось, что я молочу по тыкве, — ее тело было плотным, и рука тут же отскакивала. Ее колени подогнулись, она сползла вниз, ее голова моталась из стороны в сторону. А затем, медленно, дюйм за дюймом, она начала подниматься.