Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
Мы еще некоторое время жевали эту жвачку, просто болтали о том о сем. Наконец она сказала: «Милый?» — и протянула ко мне руки; но я знал, что мне это не по силам. Не так быстро, не сейчас. Господи, я знал, что не смогу этого сделать.
Но я сделал!
Я напрягался и тянул из себя жилы, чувствуя, как все тело пронизывает боль; веки я держал закрытыми, потому что боялся, что она увидит выражение моих глаз. И это я был в той серой пустыне, где от солнца нет ни света, ни тепла…
А что потом? Если вообще могло быть что-нибудь потом. Что я мог о ней сказать?
Я смотрел из грязного окна лонг-айлендского поезда, сидя в полудреме, мои мысли блуждали туда-сюда и снова возвращались к ней. Что я мог о ней сказать?
Она была хороша. Она была мила. Она была всем, чем должна быть женщина, если вы стоите где-нибудь наверху или если у вас такой вид, словно вы там стоите.
Но я этого не чувствовал — я не ощущал той большой, веселой, бесконечной вечеринки, в которую должна была превратиться жизнь с такой женщиной, как она. Я этого не чувствовал и не принимал. Все, что я хотел… точно не знаю, но совсем не то, что было с ней. Я хотел быть самим собой. Может быть, с кем-то другим — например, с Руфи… с кем я мог бы чувствовать себя самим собой.
Руфь. Фэй. Руфь. Фэй. Или?.. Я не знал, чего я хотел на самом деле. Я не знал, хотел ли я вообще чего-нибудь. Например, я не хотел, чтобы меня втянули в эту историю, но, с другой стороны, я уже был сыт по горло своей жизнью в Аризоне. Я относился к этому спокойно, но мне там все давно осточертело. А за последний месяц у меня не было ни одной недели, похожей на другую. Каждый день случалось много всяких событий, и мне это нравилось. Но почему-то все, что со мной происходило, было не тем, чего мне хотелось, — чем бы это ни было.
Чем бы это ни было.
Мои глаза сомкнулись и остались закрытыми. У Босса, наверное, найдется что сказать о Фэй. Например, он прикинет, как можно будет использовать ее позже. Или решит, что с ней лучше вообще не рисковать. Разумеется, он мне об этом скажет. И если я хочу ее, если я чувствую за нее ответственность…
Я ничего не знал. Сейчас я ее не хотел — ни ее, ни кого-нибудь другого. Но это было и понятно. А вот завтра, на следующий день… потом? Я ничего не знал.
Моя голова прижалась к окну, и я заснул.
Я проснулся через час.
Поезд стоял где-то в депо, и меня тряс кондуктор.
Я с трудом удержался, чтобы не двинуть этого тупого ублюдка по физиономии. Мне пришлось заплатить штраф плюс деньги за билет обратно до Пирдэйла. Время у меня еще было. Я еще мог успеть в Пирдэйл раньше ее.
Я зашел в сортир, умылся, вернувшись на место, стал смотреть на минутную стрелку часов, спрашивая себя, какого черта мы стоим. Потом посмотрел в окно и выругался.
Мистер Тупица, то есть кондуктор, который должен был продлить мой билет и отправить меня обратно в Пирдэйл, преспокойно шел по улице в компании с другими проводниками. Похоже, они собирались как следует расслабиться и отдохнуть. Они пихались, мутузили друг друга и ржали, как стадо мулов.
Они вошли в ресторан.
Не знаю, что они там делали, потому что есть так долго невозможно. Они проторчали там, наверное, два часа.
Наконец, когда я уже был готов вскочить в локомотив и вести его сам, они вывалились гурьбой из ресторана и поплелись обратно к станции. Через какое-то время они до нее дошли. Но, разумеется, никто и не подумал лезть в поезд и трогаться в путь.
Они продолжали стоять на платформе, болтая и скаля зубы.
Я проклинал их на чем свет стоит, поливая самыми грязными ругательствами, какие только мог придумать. Они довели меня до белого каления.
В конце концов они разошлись и полезли в поезд.
В Пирдэйл я приехал уже затемно. От платформы только что отошел поезд из Нью-Йорка. Я посмотрел сквозь дверь вокзала и увидел на другой стороне такси — единственное на весь вокзал.
Шофер распахнул дверцу, и я сел внутрь. Но… вы, наверно, уже и сами догадались. Как я ни старался, она была здесь — мы оба были здесь и ехали домой вместе.
Она бросила на меня изумленный, почти испуганный взгляд. Я сказал:
— А, миссис Уинрой, вы тоже здесь? Только что приехали из Нью-Йорка?
— Д-да. — Она закивала. — А… а вы?
Я засмеялся. В голове у меня было пусто, как у кондуктора.
— Не совсем. Я уехал оттуда еще утром, но заснул в вагоне. Поезд довез меня до депо, и мне пришлось возвращаться обратно.
— О… — произнесла она. Только «о», ничего больше. Но выдохнула она это так, словно хотела сказать очень много.
— Я ужасно вымотался, — продолжал я. — Друг, у которого я ночевал в Нью-Йорке, всю ночь храпел, и я не мог заснуть.
Она резко повернула голову и бросила на меня быстрый взгляд. Потом она закусила губу, и я услышал звук, напоминавший что-то среднее между смешком и фырканьем.
Мы подъехали к дому. Она вошла внутрь, а я расплатился с водителем и направился через улицу в бар.
Я выпил два двойных виски. Потом заказал ветчину с сыром и бутылку эля и сел за один из столиков. Я немного расслабился. Все получилось довольно глупо, но это был мой единственный просчет, и вряд ли он мог мне сильно навредить. По крайней мере, дело было уже сделано, и беспокоиться об этом не имело смысла.
Я заказал еще эля, чтобы успокоить нервы и заглушить тревогу. Мне почти удалось убедить себя, что все вышло как нельзя лучше. Так оно и было, если посмотреть под правильным углом. Какому идиоту пришло бы в голову, что мы могли переспать с ней в городе, а потом вернуться домой вместе?
Я допил эль, хотел заказать третий бокал, но передумал. С меня хватит. Даже больше чем хватит. Или я уже никогда не остановлюсь. Если ты уже извлек из бутылки все, что мог, дальше пить бесполезно. Ничего хорошего все равно не выйдет.
Я взял свой чемодан и пошел к дому через улицу.
Наполовину надеясь, что Джейк уже там.
Он был там.
Он, Фэй и Кендэлл сидели втроем в гостиной, и она смеялась и болтала без умолку.
Я вошел, поприветствовал всех кивком и стал подниматься вверх по лестнице.
Фэй обернулась и позвала меня:
— Идите сюда, мистер Бигелоу. Я как раз рассказывала о ваших железнодорожных подвигах — как вы уснули в поезде и доехали до самого депо. Что вы подумали, когда проснулись?
— Я подумал, что мне следовало завести будильник, — ответил я.
Кендэлл рассмеялся:
— Это напоминает мне один случай, который произошел несколько лет назад, когда…
— Простите, — прервала его Фэй. — Джейк…
Он сидел на стуле, наклонившись вперед и глядя в пол, обхватив себя своими большими костлявыми руками.
— Джейк… Одну минуту, мистер Бигелоу. Мой муж хочет перед вами извиниться.
— В этом нет необходимости, — сказал я. — Я…
— Я знаю. Но он хочет… Не правда ли, Джейк? Он понимает, что сделал очень глупую ошибку, и хочет извиниться.
— Совершенно верно, — с достоинством кивнул Кендэлл. — Я уверен, что мистер Уинрой желает устранить все недоразумения, которые… э-э… могут быть устранены.
Джейк внезапно поднял голову.
— А? — рявкнул он. — Тебя кто тянет за язык, папаша?
Кендэлл уставился на свою трубку.
— Вы говорите о вашем отце? — спросил он спокойно. — Честно говоря, это самое глупое имя, с которым ко мне когда-либо обращались.
Джейк заморгал на него ресницами. Когда до него дошел смысл ответа, он провел тыльной стороной руки по губам, как будто получил законный выговор. Искра сопротивления, которая в нем еще тлела, быстро погасла. Он перевел взгляд с Кендэлла на Фэй и, наконец, на меня. Мое лицо было среди них, наверное, самым дружелюбным.
Он встал и двинулся ко мне, как огромный сдувшийся мешок с кишками. Он подошел ко мне вплотную, протянув руку и стараясь изобразить улыбку, с униженным и уклончивым видом побитого пса.
По спине у меня пошли мурашки, но я не мог не почувствовать к нему жалости. Похоже, он совсем дошел. Полностью раздавлен. Когда видишь их такими, хочется поскорей с этим покончить.