Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)
Спи, спи, спи, уставший волк, ты можешь опереться о спину неблагого, которому ожидание дается много легче. Нет, отдых нужен и Бранну. Да, я посторожу!
Сны волков беспокойны, как они сами. Мохноноги, косматы и тревожны. Где только не носятся! Мой Дей бегает по лесам, по стенам замков, по моим сновидениям! Даже по небу над моей головой.
Я не привык сталкиваться со столь частой сменой событий, переживать так много в столь короткие сроки — все же мои королевы были домоседками. Правда, первая, еще не обремененная солнечным троном, в своей босоногой юности успела поохотиться на драконов! Интересно, тогда дом Солнца был главным? Я не знаю точно, что произошло — странно, я почему-то совсем не помню ни ее детство, ни ее приключения… Может, я спал или был совсем молод? Так молод, что был не желтым, а зеленым? И драконов теперь нет совсем, о них говорят без страха.
Ну вот, пожалуйста, я говорю, что волки беспокойные создания! Теперь ему видятся драконы! Тебе не надо было слушать меня во сне, мой Дей!
Моему волку не нужно бодрствовать, чтобы самым дерзким образом меня игнорировать!..
С моря тянет водой и солью, а от воротника Бранна — ветром, только этим я могу объяснить, что в твоем сне драконы синие. Их не страшит глубина и мрак океанских впадин, они плещутся в волнах, а вместо огня выпускают ледяные иглы. И горе тем, кто попадётся им на пути!
Нет, ну до чего непоседливы эти волки. Вряд ли что-то изменится, если ты поймаешь его! Ты же не морской волк, мой Дей! Дракон извивается, не в силах вырваться, он опускается все ниже и ниже, в темные глубины, куда не пробивается свет небес. Вот не надо так правдоподобно захлебываться! Это сон! Сон! Прекрати уже терзать хвост этого синего чудовища и всплывай!
Отчаянное создание!
Ну вот, так-то лучше, берег — это наша территория, твердая земля, крепкая и основательная, тут можно бегать и резвиться, сколько твоей серой душеньке угодно. Хотя оборачиваешься ты в угольно-черного волка, цвета твоих волос. Уф, носись, носись вдоль прибоя по желтому песку из мелких ракушек, туда и обратно.
Для меня все ещё загадка, мой Дей, как ты можешь бегать во сне, чтобы отдохнуть от бега наяву? Ладно-ладно, глупый вопрос, не рычи.
Ну вот, дорычался.
Нет, этот причал тебе не снится, как и тихо мерцающая вода, и мелькающие в ее глубине непонятные тени, и ночное беззвездное небо, затянутое тучами. И уж Бранн — тем более. А вот то, что ты бегал по морю — это сон. Мы, как и прежде, ждем обещанную лодку.
Холодает.
— Бранн, ты не спишь?
— Поспишь с тобой.
Неблагой тяжко вздыхает, как будто действительно не спал. Но застыл он ночью не хуже моего Дея. Видимо, неблагие так дремлют.
— А почему у рыбы один глаз?
— Такой уродилась, — ворчит Бранн, похожий не на ворону, а на не вовремя разбуженную сову.
— А почему эти волны не плещутся, а звенят?
— Волны звенят, потому что Хрустальное море не зря носит свое название.
Бранн устало стучит костяшками по доскам пирса, словно пытаясь перевести внимание моего волка на другой предмет.
— А почему отсюда не виден лес?
Мой Дей, ты треплешь неблагого вопросами, как игрушку в зубах! И хватка у тебя мертвая!
— Потому что мы обежали горы — хотя кажется, что нет, на самом деле, да…
Ответы неблагого становятся туманнее, он как будто говорит сразу мысль. Зевает и смыкает веки.
— А почему мы не заметили, что обошли горы? И как тогда они выглядят с высоты?
— Горы сверху прямые — цепь и цепь.
Бранн открывает глаза и косится на Дея, который теперь ложится на живот, подпирая голову и продолжая внимательно отлавливать фей в неблагих глазах. Видя, что волк не успокоился, неблагой продолжает в напрасной надежде, что при подробном ответе вопросы иссякнут:
— Кажется, что изломанные, потому что магия гнет, корежит их видимую часть.
Дей молчит, но Бранн, подняв углы губ, отвечает:
— А я некрасивый, потому что ты меня таким видишь.
— А я не спрашивал!
От меня, мой Дей, тебе не скрыться, тебе было любопытно — ведь быть некрасивым для ши просто неприлично! — а Бранн вовсе не обижен, можешь не приподнимать брови так оскорбленно.
Он прикрывает глаза и не успевает… как Дей настигает его новым вопросом:
— А почему вода хрустальная?
— К воде не соваться! — невпопад отвечает Бранн и замолкает надолго. Особенно для непоседы-волка. Кажется, неблагой и не дышит.
Мой Дей, он ответил тебе на незаданный вопрос, потому что больше не хочет отвечать вовсе. Потому что на каждый отвеченный вопрос ты выдаешь два новых. И потому, что ты всех достанешь! Нет, это не я тут вредина.
— Бранн! Бранн! Ну Бранн же!
Третий принц этого двора задумался слишком глубоко. И даже намека на фей в открытых глазах нет!
— Бранн!
Теперь мой волк всерьез обеспокоен! Неблагой сидит как неживой: подобрал под себя ноги и сцепил пальцы в замок. Наконец глаза неблагого светлеют, он словно выныривает откуда-то, медленно поднимаясь к свету и воздуху этого мира, но поза не меняется, отчего моему волку хочется рвать и метать. Он трясет неблагого за плечи.
— Ты хоть изредка-то шевелись! Чтобы понятно было — еще не умер! А не то я умру тут от скуки!
В глазах вороны хороводят феи, когда он медленно и вдумчиво поводит ушками.
Ой, мой Дей, не надо рычать так громко! Да, мне тоже кажется, он знал — знал, как тебя это разозлит.
Давай оставим неблагого в покое, он, похоже, действительно устал, мой волк. Можно еще разок обойти пирс. Или даже два раза. Ну, или три?
Подходить к этой воде, мой Дей, кажется плохой идеей… И Бранн просил тебя поостеречься. Я понимаю, что тебе скучно, а вода — хоть какой-то еще не осмотренный, не обнюханный, не ощупанный и не покусанный тобою на этом пирсе предмет, однако третий принц сам достучался до того хранителя. Не надо так фыркать!
Ой-ой, мой Дей, может быть, мы все же не будем склоняться так близко к этим тревожным бликам? Мне все это не нравится! Вблизи вода кажется твердой и острой — она перетекает словно мозаика, не теряя очертаний маленьких раздробленных хрусталиков!
Мой Дей! Нет! Не надо туда наклоняться близко! Не вглядывайся в них! В дробящемся отражении не ты! Дей! Тот, кто смотрит на тебя оттуда — это не ты! Но он тянет руку к твоему ножу, и она тянется будто сама! Дей!..
Фух! Я еще никогда, кажется, не был так благодарен неблагому!
— Нет, я, конечно, знал, что благие плохо понимают слова, но которая часть фразы «к воде не соваться» тебе не ясна?
Бранн отряхивается, как разбуженная птица, досадливым поворотом головы и движением плеч возвращает сбившуюся куртку на место, заинтересованно продолжая вглядываться в моего волка. Дей ещё не отдышался — Бранн налетел с размаху, воздуха пока не хватает. Неблагой помогает сесть, отряхивает спину.
— Это что там… такое… дробится?
— А ты думал, море просто так называется Хрустальным? Это осколки зачарованной воды, очень хорошо все режут и бликуют на зависть пересмешникам. Поглядел бы подольше, еще и зарезал бы себя. Вот волны бы порадовались.
Неблагой совершенно спокоен, а вот мой хвост, мой Дей, опять скручивается в спираль! Эти края не для нас!..
Рассекая серебрящуюся под ночным небом воду, к причалу наконец подплывает долгожданная лодка. Сама! Как и все окружающее, странная и очень, просто очень неблагая.
Что меня смущает? Мой Дей, часто ли ты видел лодки из хрусталя, да еще и без паруса? И то, что Бранн спокоен, вовсе не показатель. Да! Не показатель! А может, она утонет? Как вообще хрусталь держится на плаву?
Ты вообще никаких лодок не видел, да. Вот тебя ничего и не смущает.
Конечно, мои вопросы не к месту. Я стал часто отвлекаться на необычные вещи вокруг. Я тоже никогда не был в неблагом краю, но я помню, зачем мы здесь, не вздыхай так, мой Дей. Я видел Алиенну в твоем сне, я… Молчу.
Лодка уже подана к причалу, а у нас есть поручитель.
Между синим небом и синей водой светлеет полоска, обозначающая рассвет.