Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)
И самый нижний виток змеиной шеи на такой высоте, что ты едва дотянешься, мой волк, даже если встанешь на цыпочки. Да-да, я чувствую, что ты хочешь его потрогать.
— Когда почти все население столицы было истреблено, ибо змей защищал себя и город, но защищал в том числе и от жителей, — Бранн рассказывает историю, как хорошо выученный урок, даже руки за спину заложил, будто на самом деле держит ответ перед кем-то строгим, — была созвана коллегия магов, которые могли бы, при объединении сил, сравняться по мощи с самими старыми богами. Все высшие маги того времени, воспитанники древнего бога Кара-Крута, — Ворона косится на тебя, тут должны быть имена, но они, похоже, длинные и ничего тебе не скажут, поэтому уточняет: — Один из них, по имени Лорканн, маг Дома Воздуха, основал потом библиотеку и написал ту книгу, которая лежит у тебя в кармане.
Дворец приближается медленно, но чем короче расстояние до него, тем сильнее заметна разница архитектуры основного здания и Парящей башни. Шпиль устремляется в заоблачные выси, его окончание высоко, оно едва заметно даже твоему острому глазу, мой волк. Башня действительно парит. Висит в воздухе, не опираясь ни на что, связанная с другим крылом дворца веревочными мостками. Параллельно с ними, но чуть ниже, натянуты тяжелые даже на вид цепи, шириной с тебя самого, мой волк. Как будто неблагие опасаются, что Парящая башня возьмет и улетит окончательно! И мостки, и цепи — все крепится к широкой металлической полосе, скользящей по стене, похоже, да, если присмотреться… Парящая башня еще и поворачивается вокруг своей оси. Я полагаю, что посетителям приходится дожидаться, когда хоть одна из арок входа окажется перед мостом. Все-таки заметно, что правящий Дом этого королевства принадлежит стихии Воздуха.
— Эта коллегия сначала попыталась повергнуть змея в прах, но Семиглавый впитал через волшебную землю защиту от всяких чар, а потому им пришлось пуститься на хитрость, — Бранн поднимает глаза на скалящийся барельеф. — Они решили опутать и обуздать мощь змея новыми условиями договора с ним. Многие сложили головы, чтобы удержать Семиглавого, давая возможность Счастливчику, вытянувшему его из земли, договорить нужные слова, а коллегии — напитать их магией.
Мы почти подошли к главным воротам, но Ворона сворачивает на боковую дорогу, тянущуюся, насколько можно судить, вокруг всего дворца. Парящая башня остается за спиной, мы направляемся к левому крылу. Праздных прохожих тут больше нет, их взгляды не отвлекают тебя, мой волк, зато отвлекает и дразнит принесенный порывом ветра запах свежей выпечки. Да, самое время подкрепиться, мой Дей!
— Счастливчик, бывший тогда королем Дома Первой стихии, погиб сразу после произнесения части новых слов, не успев сковать змея полностью, — так это был не его предок! Бранн прерывается, переводя дух и что-то активно не одобряя, — как и большая часть коллегии магов. А единственный выживший — Лорканн, объявил траур по всей стране, взял власть над опустошенным королевством в свои руки и установил новые правила: так как змей все ещё был опасным, посещать столицу предписывалось только днем. Новые слова договора с Семиглавым насилу замкнули его страшное могущество в пределах ночи, на время дня он обращается в камень.
О! Мой Дей! Так это не статуя?!
— И почему ты зовешь первого короля Счастливчиком? Если он сначала выпустил чудовище, затем сложил голову, а его династия лишилась титула?
— Потому что, в отличие от имени, это его официальное прозвище, пережившее века. Счастливчик — современник Лорканна, а рядом с ним можно было сложить голову куда более изощренно и куда менее героически, — Бранн в смущении чешет нос. — Для деда всегда была ценна власть.
«Для деда»! Ну да, мой Дей, семейка у нашего неблагого та ещё!
Стена с живым барельефом все тянется справа от вас. Хотя теперь понятно, отчего так сильно разнятся архитектурный стиль самого дворца и башни: дворец строили основательные дети Первого дома, а башня возводилась уже вспорхнувшими на престол детьми дома Четвертого.
— Братья, — Ворона печалится от подобного пренебрежения как к жизням горожан. — Только рады, если он в темное время суток жрет что ни попадя, наводя страх и ужас на весь Темный мир. Контроль над магией всегда давался Занудам плохо, я спрашивал почему, они молчат. Хотя Семиглавого контролировать и с магией невозможно. Я пытался.
— То есть, — уточняет волк, постучав для верности по одной из загнутых каменных шей, самой низкой, до которой мы наконец дошли. — Ты хочешь сказать, ночные прогулки невозможны?
— Почему? Возможны, — без капли иронии отвечает Бранн, поднимает и так приподнятые брови. — Только они очень коротки и плохо заканчиваются.
Ворона напряженно наблюдает за тем, как ты хлопаешь по чешуе Семиглавого, мой волк, осторожно! Стоит тебе перестать, Бранн опять двигается по дороге. После очередного поворота она упирается в кованую фигурную решетку, отделяющую сам парк. На створках выкован силуэт странного создания, отчасти точно птицы, не разобрать, но мы подходим, и я знаю! Я знаю, кто тут изображен, мой Дей!..
Это-это-это грифон! Это среднее между львом и орлом создание, водившееся на заре эпохи ши и исчезнувшее примерно тогда же. Ну, не ворчи, мой волк, ты ещё очень молод, ты не можешь знать всё, но у тебя есть я! Старый и опытный ящер, повидавший в этой жизни столь многое, что не любой мудрец сравнится со… И вовсе я не раздуваюсь от гордости. Как ты можешь?! Это я ворчу, я?! Все, молчать буду.
Петли на воротах без скрипа поворачивают створку по мере приближения Бранна. Сами! Каким бы образом династия воздуха ни оказалась у власти, очевидно, закрепились они всерьез и надолго.
Ворона приостанавливается на входе, пропускает волка перед собой: похоже, створка распознает только детей Дома Четвертой стихии. Металлический силуэт грифона искажается, по нему проходит рябь, мне кажется, я слышу отголосок в шорохе листвы за оградой: «Благой? Ш-ш-што ты удумал, мальчиш-ш-шка?»
Но мы хотя бы не видим говорящего, да, мой Дей, можно особо не волноваться. Вот как увидим, так заволнуемся. А пока я не хочу представлять ни живого грифона на воротах, ни говорящие камни за воротами, ни даже смущенно улыбающегося в ответ на этот шепот Бранна! Он, имея весьма шкодливый вид, тоже проскальзывает за ограду.
В парке тихо и свежо, в отличие от широкого светлого проспекта, с желтыми стенами дворца контрастируют зеленые травы лужаек и кроны множества деревьев. Насыпные тропинки, тоже желтые, изгибаются во всех направлениях, между ними виднеются серые башенки маленьких скульптур, фонтанов, статуй и попросту колонн с чашами на вершинах. Изваянные в камне чаши изображаются наполненными, их много, есть небольшие, а есть просто громадные. Высокие кусты разграничивают пространство, создавая уединенные и темные уголки, воспроизводя коридоры и маленькие улочки. Бранн уверенно идет чуть впереди, и я рад этому. Чувствую, плутать здесь можно долго: что-то шумит на границе сознания: звенящие от бесконечных поворотов хрустальные нити или осколки зеркал. Этот парк, видимо, и есть родина Семиглавого змея, он наполнен магией даже сейчас!
Когда мы минуем одну аллею, почти выйдя из-за высоких кустов, в поле зрения показывается ши, но какой-то странный даже для неблагого: он не идет, он парит над землей, сцепив ноги в щиколотках. Небольшой рост и кругленькая фигура отчего-то не делают его добродушным, дорогой камзол туго обтягивает бока, рукава топорщатся в районе кистей, закрывая большую часть ладони. Тонкий нос выглядит особенно острым, когда чутко поворачивается по ветру, спрятанные под мощными бровями глазки блестят то ли бурым, то ли красным, а рыжие клочковатые волосы, обрамляющие плешь, делают этого ши окончательно неприятным. И я бы тоже не обратил на него отдельного пристального внимания, мой Дей, но едва завидевший эту фигуру Бранн резко выдыхает и с силой затягивает тебя обратно за куст, а затем повторяя ставший уже привычным жест, поднимает ладони и закрывает трепещущие ушки.