Мечников. Луч надежды (СИ)

— Вроде… Вроде немного полегче стало, — прокряхтел Захаров. — Но, уж простите за прямоту, блевать тянет невыносимо… Язык жжёт. Даже разговаривать неприятно.
А на языке уже выступили язвы. Возможно, точно такие же сейчас распространились по всему желудочно-кишечному тракту. Через пару часов его начнёт мучать диарея, причём тоже кровавая. Если, разумеется, я ничего не исправлю.
  
— Давление низкое, Алексей, — заключил Синицын. — Всего лишь девяносто на пятьдесят. Я хорошо запомнил твою табличку с нормами артериального давления. Это — ненормально.
Мало того что с давлением проблемы, так ещё и волосы начали выпадать. Я вижу, как они отслаиваются от макушки и висков Захарова. Кажется, будто прошла уже целая вечность, но мы сидим рядом с ним чуть больше одной минуты. События развиваются слишком быстро, в моём прошлом мире радиация убивала гораздо медленнее.
— Продолжай контролировать давление, я буду его восстанавливать, — сказал Синицыну я.
Когда имеешь дело с радиацией, сложно даже сказать, за какой орган стоит взяться в первую очередь. Именно поэтому я первым делом направил свои силы на жизненно важные части организма. Обдал лекарской магией мозг, сердце и лёгкие Захарова. Закинул туда столько магии, что они приступили к авторегенерации.
Но этого было мало. Острую лучевую болезнь можно пережить, однако отдалённые последствия затем преследуют человека почти всю его жизнь. Поэтому я заставил костный мозг полностью обновить свой состав и уничтожить те клетки, которые подверглись повреждению.
Пройдёт время, и у Захарова могут возникнуть онкологические заболевания крови. Этого я допустить не могу.
Как только все основные органы были защищены, я принялся избавлять Захарова от остальных симптомов. От язв, ожогов и прочих «мелочей». В сравнении с тем, что могло произойти с организмом, никак иначе я обозвать эти симптомы не мог. Мелочи. Дальше может быть только хуже.
Дело в том, что радиоактивные частицы повреждают организм на клеточном и молекулярном уровнях. Превращают даже такие вещества, как белки, жиры и углеводы в особые изменённые токсические агенты.
Изначально всё это начинается на более глубоком уровне. Радиация «атакует» молекулы, и те превращаются в свободные радикалы — обломки молекул, которые страстно жаждут срочно соединиться с другими веществами. А затем уродуют их и порождают новые радикалы. Запускается цепная реакция бесконтрольного повреждения.
И я должен её остановить.
А в этом мне поможет наша собственная система организма, которая занимается детоксикацией. В том числе и избавлением от радионуклидов.
Печень помогает превращать токсичные соединения в менее вредные формы, которые затем выводятся вместе с желчью в кишечник и покидают тело с каловыми массами. Но часть таких соединений не идёт в желчь и сразу же из печени попадает в кровь.
Логично задать вопрос: а зачем нам в крови вся эта дрянь? Всё просто. Дальше через кровь частично обезвреженные вещества попадают в почки, которые удаляют токсины из организма вместе с мочой.
И на этом наша антирадиационная система не заканчивается. В ней ещё принимают очень важную роль лёгкие. Ключевое значение органов дыхания в данном случае — выведение радиоактивных веществ, которые могут переходить в состояние газа.
Итого: печень, кишечник, почки, лёгкие.
Я должен заставить каждый из этих органов работать на двести процентов. Тогда Захаров будет в безопасности.
Приступив к работе, я понял, что на удаление радиации расходуется слишком много магии. Мне пришлось занять часть сил Синицына, чтобы справиться с этой задачей и не потерять сознание из-за перегрузки. Всё-таки весомую часть энергии я уже потратил на то, чтобы приблизиться к своему двойнику.
Это ещё ему повезло, что он не оказался перед нашим оборудованием в момент катастрофы. Клона бы я уже вылечить точно не смог. Для этого понадобилось бы даже не десять, а витков тридцать. При том, что больше десятка, как правило, в организме лекаря быть не может.
Хотя… Интересный вопрос. Что случится, когда я накоплю, к примеру, семь прямых и четыре обратных, а затем потребую лекарскую плиту переместить все обратные в прямые? Что тогда? У меня будет одиннадцать витков? Больше стандартного предела? Лучше, наверное, лишний раз так не экспериментировать. Кто знает? Может, меня после этого на атомы разорвёт!
— Всё, мы закончили, — заключил я, когда моя энергия и энергия Синицына закончились.
— Я уже давно истратил весь свой запас, — заявил Илья. — Нужно сказать спасибо Светлане. Она передавала свою силу мне, а я тебе.
Я обернулся и удивлённо взглянул на Бронникову. Она всё ещё стояла на большом расстоянии от нас, как я и просил, но каким-то образом всё же смогла передать Синицыну часть своей маны.
Ого! Неплохо, а она — молодец. Не стала нарушать моих условий, но всё же помогла нам. Вот только как она передаёт ману на расстоянии? Я только что учил своих студентов из группы «3В» передавать ману при непосредственном контакте. Максимум на расстоянии одного метра.
Но Бронникова стоит от нас вдалеке, между нами метров семь-восемь — не меньше. Как ей это удалось? Нужно будет расспросить позже. Уж больно это необычная способность. Похоже, в лекарской академии почти каждый владеет своими тайнами. Кастрицын, Бронникова… У каждого есть, чему поучиться.
А врач учится всю жизнь! Даже в другом мире.
— Я вроде пришёл в себя, — пробормотал Захаров. — Ой, б…
Мастер уселся на землю, схватился за голову и выдал длиннющую матерную тираду.
— Всё в порядке, — уверил его я. — Голова кружится из-за резкого падения давления.
— Да плевать мне на это давление, — вздохнул он. — Меня больше терзает то, что я изгадил все свои аппараты. Ни один из них толком не сработал. Первые два сломались сразу, а третий чуть меня не убил.
— Ошибаетесь, — сказал я. — Как раз третий отработал как надо. Именно его схему нужно будет использовать в будущем изобретении.
— Для чего? Чтобы людей убивать? Тогда — да. Отличная схема вышла! — съязвил Захаров.
— Вы не поняли суть, — покачал головой я. — Нам и нужно такое излучение. Только его интенсивность нужно сократить в тысячу раз.
— Ослабить проводимость кристаллов и таким образом уменьшить уровень излучения… — пробормотал Захаров. — Да, это я сделать могу. Но мне понадобятся новые материалы.
— Я закуплю. Но для начала нужно вас обезопасить, — произнёс я. — Пару дней вам точно нужно отлежаться. Предлагаю остаться у меня дома. Чтобы я мог следить за вашим состоянием.
После того как мы упаковали всю аппаратуру в сумки, я ещё раз очистил себя, Синицына и Бронникову от возможного наличия радиации, и мы дружно потащили Захарова в город.
Если вдуматься, ночка выдалась слишком уж напряжённой. Но в то же время — донельзя продуктивной. Я окончательно избавился от своего клона, поглотил его и заполучил воспоминания, которые подбросили мне новые подсказки. К примеру, я точно знал, что за создание двойника были ответственны Мансуровы. И они же направили его сюда, чтобы он проследил за тем, что мы изобретаем на этот раз.
Разведывательная миссия клона обернулась для него полным поражением и освобождением от влияния Мансуровых.
Правда, был риск, что, впитав клона, я также заберу себе и клятву, которую его заставили дать. Но это не сработало, поскольку во время соединения сознаний вся магия улетучилась. И клятвы, и витки — всё исчезло.
Наша команда добралась до здания со служебными квартирами, Светлана оставила нас и прошла в свою, которая находилась по соседству с моей, а Захаров с Синицыным остались у меня.
  
— Эх… — вздохнул Илья, когда мы уложили мастера отдыхать. — Даже как-то не по себе видеть тебя без Токса. Конечно, ты долго от меня его скрывал, но в последние несколько месяцев я прямо-таки почувствовал, как вы с ним сроднились. Радует только то, что его ублюдочный братец подох. Никогда не забуду, как мы с тобой сидели в его темнице.