Мечников. Луч надежды (СИ)

Значит, избранник Телесфора решил уничтожить мою жизнь через клона. Хотя расслабляться рано. Велика вероятность, что клон — это только начало.
Я временно отстранился от этих мыслей и прошёл в мастерскую. Там меня до сих пор ожидал весь кружок в полном составе и их куратор — Светлана Бронникова.
Честно говоря, я думал, что больше половины студентов уйдёт домой. Однако они всё равно продолжили меня дожидаться, несмотря ни на что.
  
Правда, Николай Широков ещё не вернулся. Если в течение часа его не будет, имеет смысл отправиться на поиски. Наверняка он решил искать Прокофьеву до последнего.
— Рад, что вы меня дождались, господа и дамы! — воскликнул я. — И сделали вы это не зря. На складе мастерской нас уже дожидается сырьё, из которого мы будем производить расходный материал для моего будущего аппарата.
— Расходный материал? — удивилась Светлана. — Звучит так, будто это что-то совсем уж неважное.
— Ошибаетесь, — покачал головой я. — Без него мой аппарат не будет работать. Вернее… В нём не будет никакого смысла. Если кратко, я планирую создать громоздкий инструмент, который будет просвечивать тело человека. Больше не придётся гадать — мы будем видеть сразу, где находится повреждение или очаг болезни. Однако для этого придётся произвести комплект специальных плёнок.
Рентгеновских плёнок.
Не уверен, что у нас получится с первого раза. Скорее всего, мы загубим кучу материалов, прежде чем достигнем результата. Но общими усилиями у нас должно получиться. Не на этой неделе, так на следующей!
Я вместе с несколькими студентами перетащил в мастерскую коробки с материалами и начал описывать последовательность действий.
— Такая плёнка состоит из нескольких слоёв. Первый — это подложка. Её мы будем делать из целлюлозы. Благо всё необходимое оборудование в мастерской есть. Чего не хватало — я уже заказал.
Более того, я вместе со Светланой соорудил специальное помещение для работы со вторым слоем плёнки. Для создания этого слоя требуется особое освещение.
— Второй слой — это кристаллы бромида серебра. Их нужно будет равномерно нанести на плёнку с двух сторон. То есть фактически к концу этого этапа у нас будет уже три слоя. Причём принципиально важно, чтобы все эти слои были максимально тонкими. Вручную у нас это сделать не получится, но излишки мы отшлифуем с помощью заказанного мной оборудования.
— Звучит сложно, — прошептала мне Светлана. — Мы точно с этим справимся, Алексей Александрович?
— Будем пробовать, пока не получится, — уверенно сказал я. — С пятой или десятой попытки всё равно добьёмся какого-то результата. Итак! — принялся подходить к заключению я. — И последние два — подслой и защитный слой. Первый создаётся из специального клея, а второй представляет из себя желатиновое покрытие. Толщиной эта рентгеновская плёнка не должна быть больше нескольких миллиметров. В противном случае отобразить на ней снимок с аппарата не получится. Сегодня мы приступим к созданию первого слоя. Я покажу вам, как это делается. Будем учиться и тренироваться все вместе.
Процесс пошёл. Студентов моя идея зажгла. Через час, как я и ожидал, вернулся Широков и тут же приступил к работе вместе с остальными. Он сказал мне, что так толком ничего и не выяснил, однако нескольких подозреваемых всё же нашёл. Я не стал задавать ему вопросов раньше времени. Принял решение обсудить всё уже после — когда кружок закроется.
В итоге мы проторчали в мастерской почти три часа. На территории академии не оказалось ни одного человека, когда наша работа подошла к концу. Полноценный результат за это время мы получить не смогли. У большинства студентов даже изначальный слой плёнки получался слишком толстым. Но этот момент мы ещё отработаем позже.
Таким образом я смогу и рентген-аппарат создать, и взрастить целое поколение будущих лекарей-инженеров. Им эти навыки точно пригодятся в будущем, которое я собираюсь построить своими руками.
Светлана Бронникова ещё несколько раз попросила у меня прощения, прежде чем отправиться домой. Её эта ситуация с клоном совсем вывела из себя.
Когда мы с Николаем остались вдвоём, я наконец задал свой вопрос:
— Рассказывайте, Широков, чем закончилась ваша погоня?
— Прокофьеву я догнал, Алексей Александрович, — сказал он. — Она до последнего не хотела верить, что её обманули, но в конце концов я уговорил её пойти к ректору. О чём они разговаривали после этого, мне уже неизвестно.
Это он хорошо придумал. Ректор к тому моменту был в курсе происходящего. Думаю, он смог ей объяснить, в какую историю она влипла.
— Но это ещё не всё, — заявил Широков. — Я всё же смог нагнать двойника. Лишь на минуту поймал его в поле зрения.
— Та-а-к! — оживился я. — Хорошая работа! И что в итоге? Куда он пошёл?
— Я через половину города гнался за ним. Под конец он начал вести себя очень уж странно. Когда ваш двойник решил, что я его больше не преследую, он остановился у жилого здания и долго наблюдал за гуляющей около него семьёй.
Что-то у меня снова возникает нехорошее предчувствие.
— Как выглядела эта семья?
— Молодая женщина, хромающий мужчина с деревянной ногой и младенец, — заявил Широков. — Не знаю, чем они его так заинтересовали. Но вскоре после моего появления он исчез.
Вот ведь ублюдок… Он уже вышел на Олега и его семью!
Они могут быть в опасности.
  
Глава 2
 
— Спасибо за информацию, Николай, — поблагодарил Широкова я. — Дальше буду разбираться сам. А вы идите домой, отоспитесь. Завтра вас ждёт сложное занятие.
— Нет, Алексей Александрович, подождите! — воскликнул он. — Я всё же выражу желание пойти с вами.
Ох, как же долго он изъясняется. Только Широков может так грамотно строить речь и при этом бездарно сдавать совершенно любые зачёты.
— Это может быть опасно, — сказал я. — Зачем вам рисковать?
— Я виноват перед вами. Из-за собственной глупости я нагрубил своему преподавателю и до сих пор не могу себя за это простить, — заявил он.
— Глупости, вы свою вину уже искупили сполна.
— Но… Но вы не сможете приблизиться к своему двойнику, если встретите его! — неожиданно произнёс Широков. — А я смогу!
Ничего себе… Он заметил! Очень непохоже на Николая. Будто его самого клоном подменили. Видимо, за эти несколько недель я всё же смог немного разогнать его мозг.
И ведь верно подметил. Если мы снова столкнёмся с моим двойником, желательно хотя бы попытаться выйти с ним на контакт. Допустим, приду я к дяде. Если мы заметим клона, кто отправится за ним в погоню? У Олега одна нога, а моё сближение с ним начинает убивать нас обоих.
И что же получается? Катю отправим? Ну да, «прекрасный» вариант.
Видимо, всё же придётся взять с собой Широкова. Однако постоянно пользоваться его помощью я не могу. Рано или поздно мне придётся придумать, как обойти эту отталкивающую силу.
— Ладно, Николай, пойдёмте, — заключил я. — Заодно по дороге можем подтянуть ваши знания. Преподам вам за вашу помощь дополнительный урок.
— О! Я всегда «за»! — обрадовался он.
— Кстати, вы про кодовое слово забыли, — подметил я.
— Ой, точно, прошу прощения… Мана-клещ!
— Да вы чего⁈ — воскликнул я. — Это я должен произносить, а не вы!
Вот ведь дубина, честное слово… Какая с ним может быть конспирация? Если бы на моём месте сейчас оказался двойник, благодаря Широкову он бы узнал кодовое слово. А дальше заявился бы к Светлане Бронниковой и смог навредить ей или студентам из нашего кружка.
— Простите, простите, — закивал Николай. — Но я уверен, что сейчас вы — это вы. Ваш двойник ведёт себя иначе. Мне кажется, ему не удаётся вас копировать.
  
Кстати, любопытный момент… Единственный человек, который плотно контактировал с моим клоном — это Арина Прокофьева. В идеале, конечно, стоит расспросить её. Если она вообще придёт на завтрашние занятия.
Учитывая, в какую авантюру её втянул мой двойник, я даже прогул ей ставить не стану, если вдруг она решит отсидеться дома.