Замерзшие лилии (СИ)
- Тоже нет, - покачал головой.
- Обязательно сходи, это непередаваемое ощущение! – Нора заговорила с невероятным воодушевлением. – Если бы не запрет жрецов, с радостью бы пригнула в воду и плыла по волнам. А какие на берегу красивые ракушки! Я первым делом отправилась искать их на песке и даже нашла несколько особо красивых.
Она засунула руку в карман и вытащила наружу маленькую аккуратную раковину, после чего протянула ее мне. Я взял, рассматривая ее со всех сторон.
- Она красивая, но вместе с тем очень прочная.
- Как ты, - добавил, пряча раковину в карман штанов в память об этом моменте.
Нора невольно смутилась, а я продолжил:
- Ты подходишь этому месту, - обвел рукой окружающую обстановку. – Оно раскрепощает тебя, делает живой и настоящей.
Нора покачала головой:
- Мне долго пришлось учиться притворяться другой, чтобы выжить, - она заметно сникла, после чего начала свой печальный рассказ.
- Мама была очень красивой и хрупкой, болезненной, я бы сказала. Но отец обожал ее, а она мечтала подарить ему сына. Когда все началось, и в город хлынули потоки аристократов, желающих покинуть Тристию, мама ждала ребенка. Отец тоже не мог так просто покинуть свой пост, оставив город без управления. Думаю, он планировал отправить нас с мамой в Уайну, когда она родит, после чего уехать самому. – Нора замолчала на несколько минут, а я терпеливо ждал, держа руку в кармане и сжимая перламутровую раковину. - Моему брату было несколько дней: он родился очень маленьким, с худеньким тельцем и тонкой почти прозрачной кожей. Мама также была очень слабой: даже с постели не могла встать. Однажды ночью восстал весь гарнизон города, и к нему присоединились многие жители. Они ворвались в дом с факелами, мечами, какими-то дубинками, громили все на своем пути. Отец успел всучить мне кошель с деньгами и отправить по потайной лестнице из их с мамой спальни. Ход вел наружу за пределы дома, почти к самому порту. Сказал, что догонит…наверное, он думал, что возьмет на руки маму и брата, чтобы последовать за мной, но…
- Ты успела сбежать?
Она тяжело вздохнула и покачала головой:
- Я была маленькой испуганной девочкой, одетой лишь в тонкую пижаму. Вначале бежала, как велел отец, но потом остановилась. Было темно и страшно, потайным ходом долго не пользовались: путалась в пыльной паутине и слышала писк крыс…я решила, что будет лучше вернуться и найти отца, но, услышав погромы, побоялась выходить. Просидела за потайной дверью, пока все не стихло, и только потом выглянула. Родители лежали на полу, их убили мечами, обоих, а брата… увидеть не успела, меня перехватила нянюшка. Оказывается, восставшие не тронули слуг, но и не дали им вступиться за хозяев. Нянюшка быстро спрятала меня, после чего принесла одежду, переодела, и мы с ней в спешке уехали, пока дороги были полностью открытыми. Корабли уже были под контролем восставших, поэтому бежать заграницу оказалось невозможным.
- Почему вы оказались так далеко? – Задал мучивший меня вопрос, поражаясь стойкости и храбрости женщины, которая смогла увезти Нору.
- В стране был хаос, везде искали прятавшихся аристократов. Нянюшка боялась, что кто-нибудь опознает во мне дочь бывшего губернатора: я всегда была сильно похожа на маму. Так мы оказались в холодной восточной провинции рядом с горами. Денег, что тогда дал отец, хватило на дорогу, небольшой домик и первое время. Потом нянюшка стала собирать травы, шить на дому, и приложила все усилия, чтобы мы с ней ничем не отличались от простых людей.
- Мне очень жаль, Нора, - проговорил искренне, осторожно стерев дорожки слез, сбегавших по ее щекам.
Она шмыгнула носом и перевела взгляд на море. Какое-то время мы сидели молча: я не знал, как можно утешить женщину, пережившую такую трагедию в прошлом. И пусть моей личной вины в этом не было, но теперь я понимал, что для нее нынешняя власть всегда будет напоминанием о смерти родителей.
- Моя мать всегда стремилась к роскоши, - проговорил я несмело и тихо.
До этого дня я никогда не обсуждал свою жизнь ни с кем, кроме Тауруса, но это было давно.
- Она была очень красивой, статной, веселой. Очень любила обвешиваться различными украшениями, которые ей делал отец: серьги, браслеты, бусы с камнями. Он был хорошим кузнецом, много работал и очень сильно любил ее. – Горько вздохнул. - Думаю, он всегда любил маму безусловно, чтобы она ни делала. Она ужасно не любила готовить, стирать белье в холодной речке, поэтому зачастую этим занимался отец. Он не обращал внимания на то, что другие мужчины такое для своих жен не делали. А мне постоянно твердил, что женщины – существа более слабые и нуждаются в заботе. Маме всегда ужасно завидовали все соседки. В деревне, где мы жили, у нас также был самый лучший дом: светлый, просторный, уютный и большой.
На короткий миг я прикрыл глаза, вспоминая те времена: край, где вырос и знал каждый уголочек.
- Все началось с того, что сменился землевладелец: старый умер, а из столицы вернулся его сын. Красивый, холеный и ужасно надменный. Он со всеми крестьянами разговаривал сквозь зубы, словно считал себя выше них лишь потому, что богат и принадлежит старинному роду, - во мне всколыхнулись отголоски давней ненависти к этому человеку. – Для моей матери, к сожалению, этот господин стал тем, кто мог приблизить ее к жизни, о которой она всегда мечтала.
- Омад всемогущий, - прошептала Нора, прижав руки ко рту.
- Да, мама бросила нас и открыто поселилась в доме землевладельца. Отец пытался вернуть ее, но его к ней не пропустили. Я был ребенком, который считал, что маму забрал силой плохой человек. В деревне все жалели меня и папу, который с каждым днем становился угрюмым и мрачным. Однажды я решил вернуть маму, - усмехнулся, вспоминая свои наивные детские мечты. - Смог найти лаз в заборе хозяйского дома, но меня поймали и отвели хозяину. Помню, что попытался накинуться на него с кулаками, хотя был намного ниже его и слабее. Он тогда отхлестал в ответ так, что я много дней не мог подняться с постели.
- Те шрамы? – Теперь в глазах Норы стоял ужас.
- Меня спас кто-то из слуг, отвез домой, а там… я не помню, но соседи рассказывали, что отец пришел в ярость и, попросив позаботиться обо мне, отправился к господину. Папу нашли через несколько часов на дороге, ведущей к деревне, с проломленной головой.
Нора ахнула и порывисто обняла меня, после чего, смутившись, отстранилась.
- Судью подкупили, и смерть моего отца была объявлена несчастьем: кузнец в подпитии упал на дороге и ударился о камень. Хотя мой отец никогда не употреблял горячительные напитки в принципе. Мама поверила словам судьи, и продолжила жить в доме любовника. Меня забрали к себе соседи, которым я стал помогать после того, как раны зажили. Так прошло какое-то время, но во мне, как в любом ребенке, жила надежда вернуть маму. Однажды, когда я бегал с поручением на речку, мне встретился человек. Он был мне незнаком, но почему-то вызывал доверие. Да, этот был Таурус, - подтвердил я немой вопрос Норы. – Мы разговорились, он спокойно выслушал меня, не жалея, как делали это остальные. Таурус тогда стал первым мужчиной, который после смерти отца относился ко мне, как к равному. Он же предложил помочь вернуть маму назад…
- Получилось?
- Я проник внутрь дома землевладельца, открыл ворота и впустил Тауруса и его людей.
Не смотрел на Нору, понимая, что она потеряла семью в подобной ситуации.
- Маму вернули домой, но от нее осталась лишь тень: она плакала, не хотела вставать с постели. Когда узнала, что я помог жрецам, стала кричать: что из-за меня она никогда не будет жить в столице, в роскоши и достатке. – Тяжело вздохнул, пытаясь не поддаваться застарелой боли, которая вновь вспыхнула в душе. – Таурус пытался успокоить ее, напомнил об убитом отце, но она выбежала из дома, отмахнувшись. Когда она не вернулась к вечеру, люди наставника стали обыскивать всю округу. Ее нашли повешенной на дереве неподалеку от господского дома.