Замерзшие лилии (СИ)
С моего лица схлынули все краски, и я в неверии уставилась на человека, которого любила.
- Ты думаешь, что ради тебя я не выдам мятежников Таурусу? Что позволю им и дальше водить всех нас за нос?
Покачала головой, понимая, что своими словами Севир на корню убивал во мне надежду на спасение. И пыталась понять, почему вдруг решила, что он изменится ради меня? Осознает, что Таурус, который вырастил его, на самом деле – преследовал собственные эгоистичные цели. Внезапно вспомнила, как о Севире отзывались другие: внушающий трепет и страх. Тот, кто ради долга пойдет на все, но добьется цели. Осознала, что в этот момент держу в руке «подарок» от королевы Силезии, которую Севир удерживал в плену, чтобы заключить мирный договор. И поняла, что влюбилась в него, держа в уме лишь светлые стороны его характера, позабыв о других, темных и опасных. Прозрение наступило вовремя и ударило наотмашь: мой муж и его друзья всегда будут для Севира врагами, поскольку являются угрозой для Тауруса и Ордена.
- Кассий хочет спасти меня и других девушек, - тихо призналась я. – Если ты схватишь его, мы погибнем…
- Я же сказал, что спасу тебя! Я!!! Не он!!! – Вскричал Севир.
- Не нужно, - прямо посмотрела в глаза мужчине. – Забудь обо всем: о том, что любишь меня, что ради меня нарушал собственные клятвы и лгал Таурусу в лицо. Найди друзей Кассия и казни их всех, а потом наслаждайся тем, как нас повезут в тонких одеждах в ледяную пещеру.
- НЕТ!
- Я не желаю жить, зная, что из-за меня погибли люди, стремившиеся нам помочь. И, тем более - что их убил человек, которого я любила, - произнесла безжизненным голосом.
- Любила? – Севир сощурил глаза и зло переспросил. – Любила?
- Прощайте, магистр Севир, - поклонилась ему и бегом бросилась к двери, зная, что он не посмеет догнать меня.
Вылетев в коридор, пробежала несколько метров, когда услышала голос Инносентии. Она подошла ближе, но увидев выражение моего лица, резко нахмурилась:
- Что случилось? Нора!
- Ничего, - покачала головой, надеясь, что женщина не станет врываться к магистру, требуя отчета. – Можно мне уйти в свою спальню сейчас?
- Я проведу тебя, - Инносентия бросила взгляд в сторону кабинета Севира, после чего попросила следовать за ней.
Хвала Омаду, она не задавала вопросы и не пыталась узнать, что именно произошло во время разговора с магистром. Проводила до комнаты и сказала, что если я не хочу идти на ужин, мне принесут его в спальню.
- Передам, что ты приболела, - добавила она, нахмурив лоб.
Искренне поблагодарила ее и вошла в комнату. Добралась до постели и только тогда позволила себе разрыдаться. Отчаянно, надрывно, воя в подушку, чтобы никто не услышал моих рыданий. После того, как смогла немного успокоиться, сорвала с себя одежду. Обтерла тело холодной водой, смывая следы близости с Севиром. Была бы дома, сожгла бы одежду, чтобы не напоминала, а так… перемотала ее узлом и бросила в дальний ящик. Лишь «светлячок» переложила в карман, потому что не знала, куда его можно выбросить.
Решила, что признаюсь во всем Кассию, когда он вернется. Даже если он разочаруется, узнав, что я была любовницей Севира, пусть. Я должна, обязана была предупредить его и остальных об опасности.
Перед ужином в спальню забежала обеспокоенная Матильда, сообщившая, что наши мужья вернутся лишь завтра утром, поскольку патрулируют улицы вместе с остальными рыцарями. Пыталась уговорить меня поесть, но я не захотела.
После ее ухода смогла уснуть, надеясь, что утром обязательно расскажу обо всем Кассию. Но сделать этого не получилось: нас рано подняли на утреннюю молитву, а после - повели завтракать, сказав, что мужья вернутся немного позже. Я нервничала, опасаясь того, что Севир арестует мужчин до того, как мы их увидим. Не хотела есть, потому выпила лишь травяной чай, у которого был странный привкус. Решила, что при заваривании повар добавил больше корня имбиря, чем необходимо, за счет чего чай приобрел излишне пряные нотки. Засунула руку в карман, сжав «светлячок», что дал мне Севир. Решила, что стану носить его, пока не представится случай вернуть магистру. Встать из-за стола не получилось: очертания предметов перед глазами стали расплываться, после чего наступила темнота.
ГЛАВА 29. Севир
Инносентия ворвалась в мой кабинет примерно через полчаса после побега Норы. Постучавшись лишь ради приличия и зайдя внутрь, она даже не думала скрывать от меня свой гнев. И этим немного отрезвила, поскольку после того, что произошло…после слов Норы и ее ухода…казалось, что от меня осталась лишь внешняя оболочка, поскольку сердце, душа – все ушло вслед за любимой женщиной.
- Что Вы сделали с ней, магистр Севир? Вы, тот, кто всегда помогает женщинам? Я была уверена, что Вы не станете причинять ей вреда, но Вы же…
-Что? – Я поднял глаза на Инносентию, понимая, что, оказывается, давно сидел в кресле, бездумно уставившись на бумаги перед собой. Примятые, разбросанные в беспорядке. На них я совсем недавно укладывал Нору, стремясь насладиться ее теплом и любовью.
- Она была одной из самых сильных среди них, а после Вас… из нее будто вытащили стержень и все силы, что удерживали ее раньше. Что Вы сделали?
- Лишил ее надежды, - тихо, едва слышно добавил, - и себя тоже.
-Вы??? – Инносентия ахнула, прикрыв рот руками. – Невозможно! Вы???
- Разве я чем-то отличаюсь от других? – В моем голосе была слышна горечь, и я устало взглянул на женщину.
Сейчас не было необходимости изображать из себя неприступного магистра: я знал, что Инносентия никому не расскажет о произошедшем.
- Вы не такой, как магистр Люциус, - теперь она села напротив меня и выжидающе уставилась, ожидая ответа на свои вопросы.
- Год назад муж Норы сильно избил ее, я добился развода и дал ей денег, чтобы она уехала в столицу. Думал, что здесь Нора будет в безопасности, - выдал женщине часть информации.
- Надо же, - удивилась Инносентия. – Вы как всегда, не смогли пройти мимо.
- Ты сама была в такой ситуации, можешь ее понять, - намекнул на прошлое женщины.
- Только за мой развод магистр Люциус запросил определенную цену, - горько усмехнулась Инносентия. – Если бы Вы тогда не вмешались, - она вздохнула, а я вспомнил, что именно из-за нее Люциус невзлюбил меня так сильно.
Но тогда я, случайно узнав, что он принуждает женщину спать с ним, пригрозил, а Инносентию пристроил на работу в Миссию, зная, что здесь Люциус не поспеет ее тронуть.
- Что случилось? – Женщина вернула наш разговор к тому, что произошло между мной и Норой.
- Мы не сошлись во мнении на многие важные вещи, - мысленно я вновь и вновь возвращался к тому, что сказала мне Нора.
- Она, как и любая другая женщина на ее месте, не желает умирать, магистр Севир.
- Я тоже не хочу этого, - признался совершенно искренне.
- Тогда помогите ей и всем остальным, - взмолилась женщина. – Поговаривают, будто Таурус хочет назвать Вас своим преемником…
- Этому слуху уже несколько лет,- отмахнулся от слов Инносентии.
- Возможно, только говорят, он вырастил Вас, направлял. – Голос женщины звучал уверенно и убедительно. – Кому под силу уговорить Тауруса изменить все, как не Вам?
Закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, понимая, как сильно измотан произошедшим. Слова Норы относительно наставника так и крутились в голове. Так ли был он милосерден, как я всегда считал? Так ли мудр и справедлив, если его законы и заповеди привели к тому, что я мог наблюдать на протяжении многих лет? Ранее я всегда полагал, что виноваты люди, которые неверно соблюдают правила Ордена. Даже для самого себя оправдывал жертвоприношения, считая, что тогда Омад смилостивится над всеми нами. Обвинял магистров в том, что они стремятся к роскоши и удовольствию, наказывал рыцарей, которые вступали в связи с женщинами. А теперь я, оказавшись на их месте, стремился, во что бы то ни стало сохранить верность Таурусу и Ордену, но вместе с тем - спасти Нору. При этом спасение любимой женщины приравнивалось в моем понимании к предательству, как и сокрытие мятежников, что много месяцев, скорее всего, шпионили во благо «истинного короля».