Очень странные миры

– Знаете, Консул, чего мне ужасно хочется? – спросила Лилелланк.
– Спрятать мой труп и сбежать, – сказал он сердито.
– Примерно. Мне хочется красиво скрестить ноги, затянуться сигаретой и взирать на вас из-за табачного облака с этаким циничным прищуром, хладнокровно ожидая развития событий.
– Красиво не получится. Этот чудовищный комбинезон не годится для облика женщины-вамп. А хладнокровия у вас хоть отбавляй. Пускай и недостаточно для настоящей юффиэй… Откуда вы почерпнули этот дивный образ?
  
– Из ваших шпионских фильмов. Есть такой жанр, фильм-нуар. Чтобы все непременно в серой гамме, с преобладанием черного.
– Пожалуй. В черно-белых тонах вы со своей сиреневой стрижкой сошли бы за блондинку.
– Но вы, кажется, не любите блондинок.
– Это заблуждение. Я люблю всех женщин. Хотя некоторых стараюсь избегать.
– Таких, как я?
– Глупых и самодовольных.
– Надеюсь, я не произвела на вас подобное впечатление.
– Вы вообще не успели произвести на меня хотя бы какого-то впечатления.
– При известном развитии событий мы могли бы лучше узнать друг дружку.
– Это если бы я проявил ожидаемый интерес… – он сделал расчетливую паузу, –…к Башне?
Лилелланк засмеялась:
– Все говорят, что вы любопытный.
– Вы хотели сказать: любознательный? – уточнил Кратов.
– И это тоже.
«Вот что самое смешное, – подумал Кратов. – Мне это нравится. Словесные дуэли с неочевидным исходом. Дразнящее ощущение опасности. Блуждание впотьмах, акробатические танцы на канате над пропастью, бег по острию ножа… Как давно у меня такого не было! Дьявольщина, я соскучился по работе и хочу к ней вернуться, а не разгадывать вселенские ребусы, где все стороны одинаково безлики и не проявляют себя иначе, нежели через законы мироздания… Стоп-стоп. Или это и есть еще одна ловушка, только более изящно устроенная, чем несуразная, топорно сработанная Башня?»
– Когда вы поняли? – спросила Лилелланк.
– Что именно?
– Что я не та, за кого меня все принимают?
Кратов пожал плечами:
– Минуты через две.
– Только потому что у вас был опыт общения с настоящей юффиэй?
– И это тоже, – усмехнулся он. – Ведь вы не юффиэй, не так ли?
Лилелланк не ответила, неопределенно дернув плечом.
– Если честно, – продолжал Кратов, – вначале я принял вас за обычную земную девушку-модницу. У нас ведь нынче мода на юффиэй. Мало ли на Земле красивых хрупких девчонок? Вас выдал эмофон… как только он меня заинтересовал. Он легко читается, но он безусловно чужой.
– Я говорила, что ничего не получится, – досадливо сказала Лилелланк. – Что с вами нужно действовать иначе.
– Тоньше?
– Наоборот. – Ее фиалковый взгляд наполнился стальным холодом. – Против таких, как вы, интеллектуальные комбинации не годятся. Вы считываете все ходы наперед. Если нужно вас остановить, так нужно останавливать. А не пытаться запутать…
– Предупреждаете о новых попытках?
– Я вне игры. Моя миссия завершена, что последует в дальнейшем, меня уже не касается.
– И все же вопрос: что вы тут делаете?
Она молчала, с застывшей на губах улыбкой глядя куда-то сквозь него.
– Что все это значит? – настаивал Кратов. – Что это за цирк?
– Консул, это не цирк, – наконец ответила Лилелланк, когда он уже решил, что больше не добьется от нее ни слова. – Все очень серьезно.
«Но я не хочу, чтобы все было настолько серьезно, – подумал Кратов с отчаянием. – Не хочу никого подозревать. И в особенности чтобы мои подозрения оправдались».
– У вас есть предположения? – вдруг спросила она. – Вы умный человек, они наверняка у вас должны появиться.
– Давайте упростим задачу, – промолвил он. – Кто за вами стоит?
– Не могу вам сказать.
– Не хотите?
– Нет полной уверенности. – Она болтала носком ботинка, задумчиво следя за этим своим занятием. – Ойе мa-а… почему бы и нет? Если вы полагаете, что это облегчит вам жизнь… Была организована специальная ксенологическая миссия. Внедрение активного наблюдателя в условно дружественное гуманоидное окружение. В данном контексте гуманоиды – это вы, представители вида Homo sapiens. План миссии разрабатывался в Уинхемраанийском гуманитарном университете, в отделении экспансивных стратегий, что на планете Смитамосмататау звездной системы Титьетитугри. Всех участников проекта перечислить я не могу, поскольку мой уровень компетенции недостаточно высок, но моей непосредственной подготовкой занимался доктор Кувавитагаштит. Вам что-то говорят эти имена?
– На какой ответ вы рассчитываете? – хмыкнул Кратов. – Я даже не уверен, что вы не придумываете эту тарабарщину на лету.
– Во-первых, я могу повторить ее хоть сто раз. А во-вторых, мне ничего не нужно придумывать. Я точно знаю, что все названные мною имена никогда не попадали в поле зрения земной ксенологии. И не попадут еще очень долго, а то и вовсе никогда. Галактика слишком велика, а вы слишком самонадеянны… – Лилелланк коротко рассмеялась. – Ну вот, я не устояла перед вашим хваленым обаянием и выдала все имена, явки и пароли. Пользуйтесь, если есть желание. Это все, Консул, действительно все, к чему я как наблюдатель имела касательство. Кто является реальным вдохновителем миссии, что стоит за этим проектом, какие силы, я предполагать не могу. Мое воображение пасует, вся надежда на ваше. Но это очень большие силы.
– Дверь в Башню открыли вы?
– Конечно я. Не спрашивайте, каким образом, это не моя тайна, а тех, кто возвел Башню на планете.
– Неужели Башня была построена лишь для того, чтобы в нужный момент попытаться остановить меня или того, кто мог оказаться на моем месте?
– Я же говорю: люди так самонадеянны… Нет, Башня появилась по другой причине и для более впечатляющих целей. Никто и не предполагал, что однажды возникнет план использовать ее столь нерациональным способом. Но согласитесь, попытка была хорошая!
– Я должен был войти внутрь?
– Неизбежно. Все очень рассчитывали на вашу… э-э… любознательность. И никто не учел внезапно открывшуюся в вашем психопрофиле доминанту здравого смысла.
– И что потом? Я бы погиб там? Остался внутри навсегда?
– Консул, я повторяю: то была неудавшаяся попытка тонкой игры с такой тяжелой игровой фигурой, как вы… Внутри вас ожидали открытия, которые изменили бы всю вашу жизнь. Настоящие открытия, не какая-нибудь мелочь вроде обглоданных ветром руин, истлевших механизмов неясного назначения или стаи скользких пучеглазых тварюшек, что жаждут получить от контакта те плоды, которые контакт никогда не приносит. Там, внутри, все было бы очень интересно, интереснее всего, что выпало вам увидеть за всю свою жизнь… Это ящик Пандоры, только без фатальных последствий. Резерв на особый случай, которым решено было пожертвовать во имя высшей цели. Но вы не приняли эту жертву.
– Те ребята на платформе, – сказал Кратов. – Чижов и его команда… Ветковский с Урбановичем… они настоящие ксенологи или ваш почетный эскорт?
– Я полагала, что вы сами догадаетесь. – Выдержав паузу, Лилелланк засмеялась. – Будьте спокойны, Консул, они самые настоящие. Земные энтузиасты, романтические и простые, как теорема Пифагора… в соглашениях евклидовой геометрии, разумеется. Хотя за Льва и Марка не поручусь, они на форпосте появляются набегами, их цели мне непонятны…
– И что дальше?
– Статус-кво будет восстановлен. Дверь закроется. Думаю, очень надолго. По нашим с вами меркам – навсегда. Если, разумеется, в Галактике не возникнет ситуация, для которой строилась Башня.
– Вам придется исчезнуть. Придумайте благовидный предлог, не привлекайте к себе повышенного интереса. Я не один такой умный и даже не лучший в профессии.
  
Лилелланк скорчила умильную рожицу:
– А можно я останусь? Ну, Консул, ну пожалуйста! Здесь так весело, меня все так любят…
Кратов не отвечал, и она решила не продолжать свое маленькое шоу для единственного зрителя. Лицо женщины сделалось устало-ироничным.