Свадебное проклятье (СИ)

Или пролетающая мимо сова. Х-ха!
Ставлю чайник. На набережной мы немного перекусили, но так как Лэй крайне ответственно и вдумчиво подошел к выбору ингредиентов, совершенно не сытно и не вкусно. Чэн на его месте не раздумывая проглотил бы самую-пресамую углеводистую- жирную-канцерогенную уличную еду…
С чего вдруг я то и дело их сравниваю? Ладно, Маркус все-таки какой-никакой, а жених, его изучать положено! Но Захария? Наш многолетний семейный секретарь, который знает нас как облупленных, даже то, что мы успешно скрываем не только от окружающих, но и от самих себя! Я всегда восхищалась его красотой, стилем, умом, компетентностью, стальным характером, мастерски упрятанным в бархат непреклонной учтивости, но никогда не воспринимала как своего возможного мужчину…
  
Что-то изменилось.
Во мне?
В нем?
Как-то слишком внезапно Захария начал проявлять заботу и беспокойство о старшем ребенке своей подопечной, то бишь обо мне! Даже и не подозревала, что секретарь вообще в курсе, где я работаю, где проживаю — ведь я вне сферы его обязанностей! За последние пять лет мы пересекались в родительском доме считанное количество раз, не считая обязательного присутствия на семейных мероприятиях. И уж тем более никогда не вели разговоры на личные темы. Или он и впрямь чувствует себя практически… хм, моим братом? или…
Чертыхаюсь, обнаружив, что глотаю пустой кипяток — за такими интригующими мыслями даже чай заварить забыла.
Да ну, бред! Чтобы Захария Лэй вдруг взял и воспылал ко мне нежными чувствами? Ни с того ни с сего. Через десяток лет знакомства. Конечно, что скрывать, такой неожиданный поворот очень греет душу. И женское тщеславие, да. Но все-таки я склоняюсь к мысли, что добросовестный секретарь мамы просто на автомате распространил свою заботу и на ее отпрысков. Прежде всего на ту, которая больше всего вызывает беспокойство у его подопечной. Хм… Что-то в моих мыслях Захария из мужчины из плоти и крови все больше превращается в натурального ангела- хранителя семьи Мейли! Без крыльев. И нимба.
Чушь, чушь и снова натуральная чушь!
Просыпаюсь ночью от сказанного, кажется, в самое ухо тем фокусником- шаманом: «В твою жизнь сейчас пытаются войти двое мужчин». А вдруг Захария Лэй — как раз тот самый второй?!
…Да что ж ты будешь делать!
  
ГЛАВА 15. Сигнал
 
— Здравствуй, маленькая Мейли!
Я привстаю поприветствовать хозяйку. Та оглядывает меня и сокрушенно качает головой:
— Ты всё такая же тощая, деточка моя! Сколько раз тебе говорила — кушай хорошо! А коли лень, некогда или готовить не умеешь, приходи каждый день к матушке Гу! Откормим так, что к концу года замуж выскочишь, вот сама увидишь!
Хорошо, что не зарежут, как откормленную под зиму свинью! Пряча улыбку, говорю:
— Сейчас не модно быть толстой, матушка Гу! Даже на сайтах знакомств парни сразу интересуются, сколько ты весишь, какой размер одежды носишь…
— Ай-я, да на что тебе те глупые сайты! Говорю: кушай мои обеды и расцветешь, как розовый пион! Щечки станут наливные, персиковые! — Чувствительно щиплет меня за щеку, словно маленького ребенка, и вновь опечаливается: — А то вон какая ты бледненькая, небось, всеми ночами над книжками учеными сидишь, красоту- молодость свою губишь!
Я перехватываю веселые взгляды оборачивающихся от ближайших столов посетителей и с трудом удерживаю улыбку на собственном лице. За пять лет уже попривыкла к патриархально-бесхитростным нравам этого района: здесь любой на улице может остановить тебя и полюбопытствовать, откуда ты приехала, кто твои родители, где училась, где работаешь, сколько заплатила за вот это самое платье и какие у тебя планы на ближайший вечер, год и жизнь в общем… И очень расстроится и даже оскорбится, если будешь слишком краток в ответах: что в ином месте считают назойливостью и вмешательством в личную жизнь, здесь — проявление неравнодушия и заботы о соседях, ближних и дальних.
Старушка заговорщицки склоняется ко мне, что совсем нетрудно: сидящая я и стоящая хозяйка практически одного роста; раньше люди были куда мельче.
— А хочешь, сведу тебя с одной хорошей свахой? Обязательно найдет тебе красивого да работящего парня! Она-то любого насквозь видит, не то что в этих ваших интернетах! Там ведь каждый может написать про себя, что ему только вздумается- придумается!
— Спасибо за заботу, матушка Гу, но я уж как-нибудь сама, правда. — Демонстративно смотрю на часы и восклицаю: — Ой-ой, времени-то сколько, скоро уже обед закончится!
Правильно нажимаю на ее больную мозоль: встрепенувшаяся хозяйка всплескивает руками.
— Ох, и впрямь, что это я, совсем тебя заболтала! Вон твоя еда, уже несут. Да поторопись ты, Мяо, бестолочь, наша маленькая Мейли торопится!
Сложив руки под фартуком, старушка с умилением наблюдает, как я ем, даже давиться начинаю: так и простоит надо мной весь обед? За что мне сегодня такое повышенное внимание, вон полно других посетителей, которые просто жаждут поболтать с вами, матушка Гу!
— А тот мальчик, с которым ты в прошлый раз приходила… — слышу я над головой. Так вот в чем дело! Вернее, в ком — в Чэне Маркусе.
— Да?
— Он тебе кто?
— Ну-у… — Сказать правду — жених, точнее недожених? Хозяйка, конечно, отстанет с моим откормом и хорошими свахами, зато следующих расспросов не оберешься. Нет, лучше все-таки не подробничать. — Знакомый.
Матушка Гу щурится так, что и глаз совсем уже не видно: точно изо всех сил вглядывается в меня, пытаясь вызнать правду. Не поддаюсь — продолжаю демонстративно поглощать обед. Вкусно ведь!
— И давно ты его знаешь?
— Нет, не очень.
— Ну так больше не водись с ним! — неожиданно приказывает хозяйка, разворачивается и устремляется к кухне, где как раз что-то звучно роняют. Вскоре слышу ее голос, распекающий оплошавших поваров или внуков. Или внуков-поваров.
А я окончательно теряю аппетит. Кладу ложку. Похоже, от сегодняшнего обеда привычного удовольствия уже не дождаться, как бы еще несварение невзначай не заработать! Что это такое сейчас было?! Матушка Гу как настоящая родительница запретила мне общаться с недостойным молодым человеком? А казалось, она хорошо отнеслась к Чэну. Может, у нее уже припасен для меня другой вариант, «работящий и красивый»? Посмеяться бы, да не получается: ведь уже третий (если считать дух нянюшки) предостерегает меня от близкого общения с Чэном Маркусом!
Уходя, заглядываю в кухню. Нет, продолжить занимательную беседу не получится: хозяйка сама стала у плиты, пронзительно покрикивая на неповоротливых работников; пар, грохот, звон посуды, стук ножей…
Что ж, будет время обдумать и сформулировать переполняющие меня вопросы.
  
ГЛАВА 16. Лето мыльных пузырей
 
Сдерживая нервный смех, уже на следующий день слушаю приглашение Чэна на небольшой пикник с забранной на выходной из школы дочерью. Как в той пословице: вспомнил о собаке, готовь палку! Словно у «жениха» настроена на меня какая-то специальная антенна и после каждого предупреждения о его опасности он тут же старается исправить впечатление! Причем ведет кампанию неторопливо, но основательно, по плану. Сначала предоставил мне «рекламный буклет», данные о своей финансовой состоятельности; потом продемонстрировал наличие недвижимости. А теперь собирается познакомить меня со своей семьей, точнее, с ее единственным представителем.
Странно, но ни смешной, ни жалкой эта чэновская «осада по всем правилам» мне не кажется. Даже немного трогает: ведь он относится ко мне просто как к женщине, а не как к принцессе из богатейшего клана.
  
Но все же его ставка на встречу с дочерью довольно ненадежна: надеется, что очаровательная крошка смягчит мое безразличное к замужеству сердце? Очень рискует, а вдруг как раз наоборот? Меня, конечно, умиляют снимки и ролики с хорошенькими детскими мордашками, но большого опыта общения с малышами у меня нет. Не считать же таковым участие в благотворительных акциях в пользу того или иного детского фонда и недолгое воркование (пусть даже не всегда притворное) над ребенком родных или знакомых? Все равно возвращаю родителям их чад я с большим облегчением.