Академия: Прощение и согласие (ЛП)

Генри снова ухмыльнулся, обнажив зубы.
— Кто из вас любит её?
Норт запрокинул голову, услышав это.
— Какого черта это значит?
— Я хочу знать, кто из вас меня ударит. Это ты, не так ли?
— Мистер Андерсон, — сказал мистер Блэкберн, — Пожалуйста?
Генри нахмурился. Он кивнул в сторону арки.
— Видите это?
Норт повернул голову по направлению к камину. На белой мраморной арке стояла коллекция фотографий. Норт встал, пересёк комнату, смотря на улыбающиеся лица. Четыре мужчины и одна женщина. На каждой фотографии была одна и та же женщина с голубыми глазами и светлыми волосами, с телосложением, не уступающим Сэнг. У неё был суровый взгляд, её глаза улыбались, но было видно на каждом снимке, что она прошла через многое. Призрачная улыбка было тем, что она делила с Сэнг.
  
— Это просто снимки. Тебя и её, и, я полагаю, всей твоей команды.
Генри кивнул.
— Да. Мы. Наша команда. И никого больше.
Норт обернулся, сбитый с толку.
Мистер Блэкберн всё ещё сидел на диване с любопытным взглядом, но не удивлённым. Когда дело заходило о семейном бизнесе, команду направляла честность, а не игры.
— Может, тебе стоит рассказать, что мы теряем. Поэтому мы и здесь после всего. Мы хотим, чтобы наша птичка присоединилась к нашей команде.
— Вы готовы сделать этот выбор? — спросил Генри. — Вы такие молодые. Существует множество девчонок.
— Не такие, как она, — пробормотал Норт невольно.
Генри щёлкнул пальцами, указывая на Норта.
— Я знал это. Ты любишь её.
Он кивнул в сторону дивана снова.
— Встань позади этой штуки, чтобы я знал, что ты не собираешься ударить меня.
Норт нахмурился и попытался ударить его, но мистер Блэкберн отдал безмолвную команду: «Повинуйся и, возможно, он заткнётся и всё расскажет».
Норт обошёл диван, скрестив руки на груди. Надеюсь, так будет лучше.
Генри лучезарно улыбнулся.
— Но заметьте, это всегда она. Нет других девушек.
— То есть ты хочешь сказать, если мы, стая собак, возьмём птицу, мы не сможем взять другую птичку? — спросил Мистер Блэкберн
— Это наполовину верно. Да. Одна птичка. — Генри наклонился, сидя на краешке дивана. Он указал пальцем на свое колено, повторяя это движение, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Одна девочка. Не больше. Все в вашей группе должны согласиться. Больше никаких птиц.
— Ты имеешь в виду в группе? — спросил Мистер Блэкберн. — Официально?
Генри ухмыльнулся, посмотрев на Норта.
— Я имею в виду вообще. В группе и вне её.
Норт провел пальцами по брови, почесав.
— Что нам делать? Становиться монахами?
Генри покачал головой, самодовольно улыбнувшись.
— Я знал, что ты не поймёшь.
— Может быть, тебе стоит прояснить нам, — ответил мистер Блэкберн. — Что мы теряем?
Генри поджал губы, он показал на место за плечом Норта.
— Посмотри туда.
Норт повернулся, приготовившись снова к тому, что парень играет в игры. Генри волновался, он пристально смотрел на него слишком пристально?
На книжной полке за ним также стояли фото. Но эти другие, в серебряных рамках вместо лакированного дерева. Там была та же женщина, с такими же голубыми глазами, с той же призрачной улыбкой. Это были свадебные фото.
И на каждой из них были разные псы в смокингах. Он проверял и перепроверял разве, пазл всё никак не собирался.
Это была не одна свадьба. Это были разные свадьбы.
Их птичка вышла замуж за всех псов.
— Что это за херня? — рявкнул Норт, прежде чем смог остановиться. Он повернулся к Генри, показывая на фото. — Что ты говоришь? Мы все должны жениться на ней?
— Вы не должны, если не хотите. Наша птичка хотела.
Рот Норта широко распахнулся.
— Какого черта ты говоришь?
Генри снова наклонился вперёд, радость исчезла.
— Единственный способ — оставить птичку в группе псов — это осчастливить всех псов. Когда они все любят её, тогда она официально не является проблемой.
Норт побелел, уставившись на камин. Он был в полном шоке. Это не случится. Этого не может быть, это так не работает.
— Ты имеешь в виду, что твоя команда решила так сделать. Это то, как у вас это сработало, — сказал мистер Блэкберн.
— Я вам говорю, только так это работает.
— Вы не могли все жениться на ней, — сказал Норт, отбросив всю чепуху. — Это не законно.
— Её это не волновало, — ответил Генри, покачав годовой. — Она просто хотела шоу. Мы сделали это для наших семей. Мы ничего не делали официально. Штат знает её только по девичьей фамилии.
Норт сложил пальцы вместе и поднёс к основанию носа, начиная чувствовать головную боль.
— Так твой ответ — все в группе согласны…
Он не мог это сделать. Он не мог сказать слова.
— Люби её или потеряй её, — ответил Генри. — Это всё или ничего. Все влюбляются в неё и она во всех.
Генри снова наклонился.
— Насколько сильна твоя связь с командой? Ты действительно хочешь разделить всё, что имеешь? Даже если это она?
Норт почувствовал начало рыка в своем горле. Это было не из-за того, что Генри сказал, а как он сказал. Смысл в его словах был не в том, что он чувствует к Сэнг, но что он чувствует по отношению к семье.
— Мы делим её сейчас.
— Но не так, я полагаю. И вам нужно ещё убедиться, любит ли она всех вас. Пара групп псов приблизились к этому, но когда девушка узнала, что они хотят сделать с ней, то ускользнула. Говорила, что это не нормально. Сказала, что она любит одного, а не всех.
Он рассмеялся, покачав головой.
— Нет, это происходит раз в миллион лет. Академия отслеживала каждый наш шаг. Они были уверены, что мы попросту молоды и глупы и будем ревновать друг к другу.
— Как это произошло? Вам сказали сделать это? Вы знали, что вы делаете?
Генри потряс головой.
— Конечно же, нет. Мы были псовой командой, пытающейся взять девочку из неблагополучной семьи. Мы запросили принятие и указали в нём дополнительное время для неё. Её семья ей навредила. Мы не хотели поранить её. Были необычные обстоятельства.
— Но как вы поняли, что это правильный способ?
Лёгкая ухмылка Генри появилась снова.
— Мы совершали ошибки. Как мы поняли потом, что мы могли ошибиться. Мы говорили себе, что не будем трогать её. Никто не ходил рядом с ней. Не таким способом. Это было правило.
Норт сглотнул. Это звучало знакомо.
— Закон подлости, я полагаю. Скажи кому-то не влюбляться, и они сделают всё наоборот. Только к тому времени, как мы узнали, что все влюблены в нее, мы были по горло погружены в задание, из которого не могли уйти. И она была нашим сердцем.
— Что вы сделали? — спросил мистер Блэкберн.
Он не мог говорить об этом на полном серьёзе. Норт был уверен, что он насмехается. Он не мог реально рассматривать это.
— Нам нужно было прийти к соглашению. Сперва мы все бегали за её вниманием. Как только она говорила кому-то, что любит, тот уходил с ней. Что мы не знали — это то, что она любила нас. Всех нас.
Он нахмурился.
— И это мучило её. Она хранила это в себе. Она думала, что мы не поверим ей. Она была уверена, что мы выгоним её даже за предположение такого. Она пыталась выгонять нас на свидания с другими девочками. Конечно же, мы не слушали, но иногда мы говорили, что созданы, чтобы сделать её счастливой. Только она не была счастлива.
— А сейчас? — спросил мистер Блэкберн. — Вы всё ещё вместе.
Генри кивнул.
— Да. Мы всё ещё вместе. Мы всё ещё работаем на Академию. Она всё ещё с нами. Она никогда не уходила от нас, и мы никогда не покидали её. И это только так работает. Раздели её или потеряй её.
Он посмотрел на Норта за диваном.
— Как сильно вы любите свою птичку, мистер Тэйлор? Что случится, если однажды мистер Блэкберн скажет вам, что тоже любит её? Как вы отнесётесь к этому, позволите? Зная, что она вас обоих любит?
  
— Ещё что-нибудь помогло? Спросил мистер Блэкберн, отрезав Норта, прежде чем он мог открыть рот в ответ.