Рози и Зверь по-соседству (ЛП)

— Что случилось? — тихо спросил я, когда она наклонилась, чтобы долить мне напиток.
— Мой отец, — выдохнула она почти неслышно и кивнула в сторону подсобки.
Я повернулся к ней, но она уже скрылась за дверью, прежде чем я успел задать ещё хоть один вопрос. На пицце, кстати, не было ни кусочка ананаса. Подозрительно.
Когда она не вернулась через несколько минут, я не смог сдержаться. Пройдя через кухню, я остановился у задней двери, приоткрытой наружу. Голоса донеслись до меня:
  
— Ты не можешь приходить ко мне на работу, папа. Здесь мои братья.
— Тогда просто отдай мне то, что есть.
— Я отдала тебе всё, что смогла, раньше.
— Но этого недостаточно, — раздражённо выдохнул Орин. — Ты же обещала отдать мне все свои чаевые.
— Мне пришлось купить кое-что после потопа, — ответила она.
— Ты говоришь, что любишь меня, но я уже не знаю, во что верить, — сказал он, а от его тона меня затрясло от ярости.
Какой же это отвратительный, манипулятивный приём.
— Конечно, люблю, пап. Сегодня ещё будут деньги, — прошептала она.
— Надеюсь, малышка. Очень надеюсь.
Я быстро отступил назад в кладовку, когда она прошла мимо, чтобы она меня не заметила. Врезался во что-то твердое — и услышал низкий голос Джулса:
— Уйди с дороги, Сэвидж.
Я тут же отступил.
— Это мой отец? — его голос звучал угрожающе, каждое слово скрежетало, как нож по камню.
Я кивнул.
Джулс стремительно направился к двери, и я последовал за ним. Хотя злость была направлена не по адресу и не заслужена, Рози любила своего отца, и она бы не хотела, чтобы Джулс ему навредил. А по выражению лица Джулса было ясно — он определённо был готов к драке.
Орин скрылся в тенистой полосе деревьев, но нам потребовалось всего несколько шагов, чтобы его догнать. Грунтовая тропинка была размокшей от дождя, моросившего с утра. Джулс схватил Орин за руку и резко дёрнул его, заставив обоих поскользнуться в грязи. Я ухватил Джулса за локоть, чтобы он не упал, и отпустил его, как только тот обрёл равновесие, но остался рядом, на случай, если ситуация накалится.
— Что ты здесь делаешь, Орин? — прорычал Джулс.
Орин выдернул руку и отступил назад.
— Разве мне нельзя навестить свою дочь?
— Не когда ты здесь ради очередного надувательства, — прошипел Джулс.
— Ты и твои братья уже достаточно держали меня подальше от Рози.
Джулс издал короткий, резкий смешок, лишённый радости.
— Для её же блага. И мы были правы. Ты снова появился в её жизни только затем, чтобы тянуть из неё деньги?
— Ты бы не понял. — Орин попытался развернуться, чтобы уйти, но я шагнул ему навстречу, и теперь он оказался зажат между мной и Джулсом.
— Всё дело только в деньгах? — спросил я, пытаясь сохранить голос ровным.
— Конечно, нет. Я люблю свою дочь. Мне просто нужна была небольшая помощь, а ни один из моих сыновей не захотел мне помочь. Даже просить их не стоило.
— Значит, если я предложу тебе деньги, чтобы ты уехал из города, ты откажешься?
Я не должен был его провоцировать, но за свою карьеру я слишком часто сталкивался с такими людьми, как он — теми, кто выжимает тебя досуха, а потом уходит без малейшего угрызения совести.
Орин прищурился, разглядывая меня.
— Ты тот самый хоккеист, что увивается за моей дочерью? О тебе в новостях говорили. Сколько ты предлагаешь?
Отвращение сжало мой желудок.
— Сколько ты хочешь?
Рози никогда бы мне этого не простила. Но я не мог позволить ему оставаться здесь и продолжать манипулировать её чувствами. Несмотря на всю её колкость, Рози была мягкой по натуре. Она так отчаянно хотела, чтобы её отец её любил, и если он снова исчезнет, даже не попрощавшись, это её уничтожит.
— Нет уж, — Джулс шагнул вперёд, вставая рядом со мной. — Это семейное дело. — Он вытащил из бумажника несколько сотенных купюр. — Возьми и уходи.
Орин презрительно посмотрел на деньги.
— Нет.
Джулс достал кредитную карту и с щелчком бросил её Орину.
— Лимит двадцать пять тысяч долларов. После того, как потратишь их, больше ничего не получишь.
Орин уставился на карту, потом медленно убрал её в карман.
— Я правда люблю Рози, — сказал он с наигранным сожалением.
— Я тоже, — твёрдо сказал Джулс, скрестив руки на груди.
Орин смерил нас обоих взглядом, затем, не говоря больше ни слова, развернулся и пошёл прочь.
— Давно он здесь ошивается? — спросил Джулс, не отводя взгляда от его удаляющейся спины.
— С тех пор, как я вернулся в город месяц назад, — ответил я. — Не знаю, был ли он здесь раньше.
— Её это убьёт, — вздохнул Джулс. — Она была слишком маленькой, когда он ушёл. Она не помнит всех его обещаний, которые он не сдержал. Как он раз за разом снимал со счёта мамы последние деньги и исчезал, оставляя нас без еды и с долгами за аренду. Он знает, что говорить, чтобы ты подумал, что он изменился. Что ты злодей, если не веришь ему.
— Ради неё я надеюсь, что он больше не вернётся, — сказал я, продолжая смотреть в темноту, куда он скрылся.
— Он вернётся, — мрачно сказал Джулс. — И когда это произойдёт, ей понадобится кто-то, кто поможет ей ему противостоять.
Он крепко хлопнул меня по плечу, разрядив накопленное напряжение. И я понял — это был его молчаливый знак. Зелёный свет на то, чтобы я был этим «кем-то». Если, конечно, Рози ещё захочет меня видеть после всего этого.
Раз уж я был на волне самоуничтожения и, похоже, окончательно взорвал любые шансы на отношения с Рози, я решил довести всё до конца. Когда Макс поднялся из-за стола, я тоже встал и последовал за ним. Бросив на стол несколько купюр, я вышел вслед за ним на улицу. Джулс поймал мой взгляд, приподняв бровь, но я покачал головой — я сам разберусь.
Финал хоккейного чемпионата был напряжённым, очко за очком, а мои товарищи по команде и братья Рози сразу нашли общий язык. Джулс оставался тихим весь вечер с тех пор, как мы вернулись после разговора с их отцом, но, похоже, никто, кроме меня, этого не заметил. Может, молчаливость была для него нормой.
— Макс, подожди-ка, — крикнул я, догоняя его по деревянным ступеням.
Он поднял своего племянника и усадил его на плечи, после чего обернулся ко мне. Мальчишка был очарователен — с глубокой ямочкой на щеке и непослушными светлыми волосами. Он вцепился в волосы Макса так крепко, что мне самому стало не по себе.
— Что такое? — спросил Макс настороженно.
— Её зовут Рози, а не Джози.
Брови Макса взметнулись.
— Она любит рисовать сказочные сюжеты, читает романы и обладает невероятным чутьём на то, что понравится людям.
Макс открыл рот, чтобы что-то сказать, но я продолжил, не дав ему вставить ни слова:
— Она умная, она помнит заказы всех посетителей, потому что искренне о них заботится. Она творческая до такой степени, что заставляет задуматься, были ли у тебя вообще оригинальные мысли в жизни. И тебе чертовски повезёт, если она вообще удостоит тебя вторым взглядом. — Я ткнул пальцем ему в грудь чуть сильнее, чем следовало. — Рози Форрестер — лучшее, что может с тобой случиться.
— Лучшее! — повторил его племянник своим звонким голосом.
Я дал мальчику кулачок, а Макс смотрел на меня с изумлением. Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошёл в сторону дома.
Глава 36
Рози
  
Дилан ушёл так быстро, что даже не досмотрел игру. Когда я спросила его товарищей по команде, куда он пропал, Брет достал телефон и, взглянув на приложение с отслеживанием местоположения, сказал, что он вернулся домой.
Я нахмурилась. Почему он хотя бы не попрощался?
Ресторан постепенно опустел, кроме моих братьев и товарищей Дилана. Они обсуждали матч, пока я протирала столы и собирала чаевые. Ноги и спина ныли, я была измотана, расстроена разговором с отцом, но всё это меркло перед тревогой за Дилана. Может, смотреть финал, не будучи на льду, было для него слишком тяжело? Или кто-то из моих братьев сказал ему что-то? В груди вспыхнула волна защитного гнева, и я решительно подошла к их столу.