Сон и Пепел (СИ)
«Перед исчезновением боги света и тени оставили в Дэвлате свои сердца. В знак того, что их любовь навсегда принадлежит нашему миру», — вспомнила я легенду. Существовала подобная история и о нашем народе. Неудивительно, что у многих эти рассказы вызывали улыбку.
Среди людей особую популярность снискала другая версия случившегося — богиня света и бог тени в знак любви обменялись своими сердцами, но они были очень ревнивы и раз за разом копили обиды, до тех пор, пока однажды не разбили сердца друг друга на множество осколков. Так и появились три пары кристаллов — один разрывает ткань мира и призывает серую энергию, а другой ее усмиряет.
Даже если и выдумка, но красивая.
Хотя к чему такая любовь, что причиняет боль? Правда, по мне, никакая не нужна…
Неожиданно раздался глухой хлопок, и я посмотрела в окно. По каменному выступу скакала маленькая птичка, сотканная из тьмы. Увидев, что я ее заметила, она еще резвее начала прыгать за стеклом. Дымные росчерки темной магии оставались позади нее, не поспевая за существом.
Мне даже не пришлось гадать, кто настолько дерзок, чтобы вторгаться с теневым колдовством в светлую башню. Я беззвучно, одними лишь губами приказала: «Прочь». Отвернулась, убеждаясь, что создание не привлекло ничье внимание, а когда посмотрела в окно вновь, птицы и след простыл.
— Мы живем в самое спокойное время, порождений стало намного меньше, чем было еще несколько веков назад. Раньше далеко не все доживали до конца обучения… — тем временем говорил наставник, провоцируя тревожную тишину.
Они умирали…
В Академии Снов юные даэвы отправлялись на свою первую охоту — уничтожение проклятых предметов и прочей нечисти. Многие мечтали сразу же наткнуться на ревенанта, даже не представляя, насколько это на самом деле опасно.
Их сжигало нетерпение.
— Учитель, а если предположить, что когда-то появится еще один раскол?
Вопрос вызвал осуждение. Учитель остановился, перестав мерить шагами комнату, и я даже ощутила отголоски его недовольства и возмущения. Если бы спрашивал кто-то другой, а не Натан Страйд, который принадлежал к тому же ордену, что и мужчина, наверное, он бы не сдержал гнева.
— Нам не стоит о подобном вообще заговаривать. Все равно что спрашивать, что будет, если небеса рухнут на землю, — проворчал див. Но, наткнувшись на внимательные и требовательные взгляды, страж вынужденно продолжил: — Над первым порталом раскинулся купол, что удерживает внутри себя практически всю энергию Серого мира. Но если появится второй, и над ним не будет никаких преград… то, вероятно, рано или поздно мы все умрем, — быстро завершил он.
Пространство наполнилось тревогой, но длилось это недолго. Все поспешно осознали, что сказанное вряд ли когда-то произойдет, по крайней мере, не на их веку, и совсем скоро успокоились. Занятие пошло своим чередом.
Поднявшись, я взяла перо и, прижимая к груди скрепленную нитками на корешке тетрадь, покинула аудиторию. Прошедший урок вызвал смутное чувство тревоги, и я слишком погрузилась в себя, поэтому не услышала, как меня позвали.
— Сорель. — Натан нагнал меня, преграждая путь.
Я посмотрела на него, ожидая объяснений.
— Извини. Ты не откликалась. Пойдем на следующее занятие вместе? — предложил Страйд. — Если ты, конечно, не против.
Когда-то давно Фредерик подтрунивал надо мной, обвиняя в том, что я мало с кем сохраняю теплые отношения в обители.
— Посмотри на Айвен… — приводил пример брат. — Она подружится с кем угодно… Правда, с кем угодно, кроме Флер!
Див рассмеялся, а я слабо улыбнулась в ответ. Но потом, убедившись, что мы одни, все же призналась:
— Фредерик, не думаю, что я в этом нуждаюсь. Я не могу постоянно ограждать чужие чувства, а когда кто-то… слишком близко… Я становлюсь восприимчивее к их ощущениям. Одно дело, когда эти чувства направлены на незнакомцев, и совершенно другое, когда на меня или на моих близких. Сложно как ни в чем не бывало разговаривать с кем-то, зная, что каждое твое слово его раздражает. А я не могу изготавливать ограничители моей магии для каждого. — Я замолчала, а потом довольно легкомысленно добавила: — И к тому же мне быстро становится с ними скучно.
Мы вновь улыбнулись друг другу в тот момент. Вот только никто из нас двоих не был искренен.
Но с тех пор прошло года три, не меньше, многое изменилось, и я стала лучше контролировать свой дар. Поэтому, недолго думая, согласилась.
— Я слышал, что ты уже встречалась с ревенантом… — сказал Натан, пока мы шли по коридору.
— Откуда? — Я не сразу поняла, о каком именно случае говорит юноша, и, сохраняя спокойствие, просчитывала, каким образом он смог раздобыть эту информацию.
— Тогда случился огромный скандал. Только глухой и слепой мог не узнать. Монстр у границ лагеря, впервые за столько лет!
Я расслабленно выдохнула, как вдруг по коридору прокатился грохот, переполошивший всех на этаже. Мы с Натаном переглянулись и ускорились, завернули за угол, едва не споткнувшись об осколки разбитой статуи, что некогда возвышалась у самой лестницы. Каждый этаж, подобно стражам, охраняли изваяния почивших воинов, и то, что теперь осколки одного из них лежали у наших ног, — плохой знак.
Некто намеренно разрушил ее. Точно объявил войну…
Вокруг собиралось все больше народу, поднимался шепот. Лица ожесточались. И когда кто-то обвинил теневых даэвов, он словно дал сигнал остальным. Теперь никто не скрывал своих мыслей.
Между светлыми и теневыми даэвами всегда были напряженные отношения, хотя они и не выходили за пределы мелкого соперничества… но статуи воинов — история, дань уважения. Разбить такую — все равно что потоптаться на чужих костях.
Роптание прервалось учителем, появление которого заставило всех расступиться. Наставник Прауд несколько секунд пораженно смотрел на осколки. Воцарилась тишина.
— Кто это сделал? — повис в воздухе вопрос.
— Мы не знаем. — Эти слова принадлежали Натану. Другим было нечего добавить, и совсем скоро Прауд разогнал всех, отправив на занятия.
Руки преподавателя были облачены в перчатки — нередко одаренные эмпаты делают так, чтобы даже случайно ни к кому не прикоснуться.
Даэвы расходились, а я медлила, смотря на задумчивое лицо мужчины. Натан позвал меня по имени, а я сделала несколько шагов к наставнику, который заметил меня не сразу и поднял взгляд, лишь когда я оказалась близко.
— Учитель, может, вам помочь? — спросила я.
Он неожиданно попятился. Потом, спохватившись, замер, принимая непринужденный и строгий вид.
— Благодарю, Сорель, но нет. Идите на занятие. — И мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Лоуз Прауд — мой личный наставник в Академии Снов, и я правда полагала, что ему пригодилась бы моя помощь.
Мы с Натаном спускались по лестнице, парень то и дело качал головой.
— Надо же так. Теневые даэвы совсем совесть потеряли.
Я некоторое время молчала. И лишь когда он продолжил обвинять другую сторону, сказала:
— Пока нет доказательств, лучше воздержаться от обвинений.
Он замолк и даже остановился. Он не пытался спорить, но пока удалялась, я чувствовала на себе его взгляд.
Глава 10. Исчезнувший орден
Люди — наша сила и слабость, ведь сталь закаляется в бою.
Если истребить род людской, выживем ли мы?
Если надобность в нас пропадет, не канем ли мы в небытие?
Академия Снов, тридцать один год назад…
Воспоминания Сары
Библиотека в Академии Снов находилась под землей, два туннеля отделялись от обеих башен и после того, как огибали ущелье, сходились в один, что вел в подземный зал. В котором столы выставлялись во всю длину помещения и отгораживались друг от друга книжными шкафами.
Минул месяц с тех пор, как разрушили статую на этаже. Виновных так и не нашли. Понемногу это событие стало забываться, будто ничего и не случилось. На улице каждый день лили дожди, а пронизывающий ветер все чаще вынуждал накидывать плащ. У меня появилась привычка в свободное время спускаться в читальню и просматривать хроники, написанные некогда смотрителями библиотеки. Они были куда обширнее тех, что велись в моем ордене, и часто попадались сноски на другие книги, где о событии рассказано подробнее.