Общество гурманов (сборник)
Требовать объяснений у этого сумасшедшего, вполне возможно опасного, было не в ее характере. Очевидно, что он прятался где-то в библиотеке, чтобы не вывели после закрытия, а значит, не замышлял ничего хорошего. Отойдя в тень колонны, Джулия решила дождаться его возвращения. Послышалась какая-то возня, шорох, а затем голосом, более уместным на палубе корабля, чем в библиотеке, Форт, словно отдавая приказ, провозгласил: «Откройся». Снова послышалась возня, деревянный стук, и наступила полная тишина.
Потеряв наконец терпение, Джулия прокралась вдоль стены к краю арки и заглянула за угол. Галерея была пуста. Мистер Форт бесследно исчез вместе со стульями. Зато посреди комнаты одиноко стояла пустая тележка. Никаких признаков того, что сюда кто-то заходил, если не считать слабого покачивания огромного гобелена на восточной стене, не наблюдалось. Это был ее любимый, очень старый гобелен — причудливая хижина на обрыве над океаном, солнечный луч освещает закругленную входную дверь.
Она вошла в галерею и нерешительно подошла к гобелену, который уже не колыхался. Ни малейшего движения воздуха — возможно, Форт притаился за гобеленом и собирается выскочить оттуда. Джулия посмотрела в узкий просвет снизу, ожидая увидеть носки его ботинок, но, ничего не обнаружив, решительно откинула край гобелена от стены и заглянула за него. Форта там не оказалось — лишь самая обычная стена. Женщина осмотрела деревянные панели, с трудом различимые в полумраке. Двери нет.
Ей пришло в голову, что двери и не могло быть: за стеной начинался город Нью-Йорк.
ПРИБЛИЖАЯСЬ К НЕБЕСАМ
Следующее утро застало Сент-Ива и викария Хэмпсона на той же поляне в компании нескольких друзей.
— Стоячий воздух, сэр, на высоте около трех тысяч футов, — сообщил зять Хэмпсона, Бэйтс. — Я бы сказал, примерно на той же высоте, что и ваш водопад. Стоячий воздух на пятнадцать морских саженей в высоту, может, чуть побольше или поменьше, — он опустился на колени перед лебедкой, от которой тянулась бечевка к маленькому пробному шару для измерения скорости ветра. Бэйтс, крупный мужчина, закатал рукава на теплом утреннем солнце, а его шляпа и сюртук лежали на траве. День выдался в точности как вчера. — Анемометр показывает, что выше него скорость ветра два узла, а ниже чуть меньше.
— В точности как тогда с Крижанеком — такой же карман стоячего воздуха?
— Именно так, профессор. Мы точно так же запускали тогда пробный шар.
Сент-Ив кивнул и обратился к Хэмпсону:
— Все эти странности еще не отбили у вас охоту к воздухоплаванию, викарий? Если погода не испортится, можем взлететь с вами на следующей неделе, на привязи.
— Отнюдь, профессор. В моем возрасте и положении приключения случаются не так уж часто. К тому же Роджер Крижанек мой друг. Подозреваю, эти странности, как вы их назвали, как-то связаны с его исчезновением. Уж слишком маловероятное совпадение. Скорее наоборот, теперь мне еще больше хочется пуститься в путь, — Хэмпсон улыбнулся, посмотрев на покачивающийся над ними воздушный шар жизнерадостного красного цвета, с висящей под ним плетеной гондолой. На оболочке аэростата красовался черно-золотой карп — точное изображение рыбы, выловленной Элис в пруду у них в поместье. Его нарисовала Феодосия Лофтус, талантливая цыганская девушка, теперь близкая подруга Элис.
На доставку воздушного шара и оснастки в позабытую людьми долину ушла почти вся ночь, и потребовались усилия шести человек помимо Сент-Ива и Хэмпсона. Им на редкость повезло, что удалось так быстро собрать людей. К счастью, у Дика Бэйтса нашлось свободное время, как и у его сыновей-близнецов, двух крепких парней — на несколько дюймов выше Сент-Ива с его шестью футами и двумя дюймами, и весом под восемнадцать стоунов. Билл Кракен с соседней фермы «Грядущее», высокий и худой старик, оказался на удивление сильным и бесконечно выносливым. Он с братьями Бэйтс нес оболочку, свернутую и обвязанную веревками наподобие колбасы. Пятым был Хасбро, друг и помощник Сент-Ива. Они с Лэнгдоном тащили гондолу, разобранную и привязанную к крепкому шесту многими саженями веревки.
Молодой Финн Конрад, который жил в коттедже в поместье Сент-Ива, нес в мешке за спиной порошок гидроксида натрия и алюминиевую пудру. Бэйтс исполнял обязанности химика, а Финн — его помощника. Вдвоем они взялись за получение водорода еще в два часа ночи при свете полной луны, и теперь шар был практически наполнен. Сент-Ив заметил, что Финну очень хотелось бы отправиться с ним в полет, и Хасбро не меньше. Шар, конечно, мог бы поднять еще кого-то кроме Сент-Ива и викария, но чем тяжелее груз, тем больше нужно газа и времени на подготовку, к тому же маневрировать стало бы несколько сложнее.
Излагая свои намерения Элис вчера вечером, Сент-Ив старался приуменьшить опасность. Они поднимутся, сказал он, только чтобы рассмотреть любопытную, похожую на облако аномалию, откуда, судя по всему, и льется вода. Бриз может отклонить их от курса и помешать приблизиться к цели: в таком случае придется прервать эксперимент и спуститься. Однако этим утром никакого заметного ветра не чувствовалось: идеальный день для прогулочного полета. В гондоле лежала плетеная корзина с крышкой, содержавшая четырехколенную ахроматическую зрительную трубу Сент-Ива и обязательный набор для аварийной посадки: колышки, веревку и тяжелую кувалду.
Как только приготовления закончились, Сент-Ив и Хэмпсон вскарабкались в гондолу, проверили все еще раз и отвязали веревку.
— Почти ровно десять утра, — сказал Сент-Ив Хэмпсону. — Вот уж не думал, что нам это удастся.
Шар поднялся над лугом почти вертикально — ветерок едва заметно сносил его в сторону. Небесный ручей, совершенно не собираясь иссякать, колотил по оболочке шара, и вода стекала по его бокам, попадая в гондолу и выливаясь через плетеное дно. Сент-Ив и викарий со своим багажом уворачивались от струй.
Подъем шел медленно, но ускорять процесс Сент-Ив не хотел, поскольку запас балласта восполнить невозможно. Тем не менее, совсем скоро земля осталась далеко внизу, и их помощники, глядящие на них снизу, прикрывая глаза от солнца, превратились в лилипутов. Слабый порыв ветра вывел шар из-под потока воды, под теплые лучи солнца, и Сент-Ив различил вдалеке берег: город Дил, за ним песчаная мель Гудуин и стоящие на якоре в Даунсе суда; в зрительную трубу открывался на удивление четкий вид.
— Посмотрите в трубу, викарий, — предложил Сент-Ив, — только, прошу, не высовывайтесь далеко за борт.
Хэмпсон взял оптический прибор и посмотрел в него, видимо, лишившись на время дара речи и глядя по всем направлениям компаса — в буквальном смысле компаса, который Сент-Ив извлек из кармана.
— Вон Кентерберийский собор! — воскликнул Хэмпсон. — А там дальше, профессор — неужели я вижу Эссекс?
— Почти наверняка, — ответил Сент-Ив.
— Мой брат Том с женой и дочерями живет в Кембридже. Интересно, могли бы они нас разглядеть, на такой высоте? — викарий энергично махнул рукой в том направлении и рассмеялся. — Голова кругом от восторга, — признался он. — Вон усадьба Бимбери так аккуратно расположилась между деревьями, и деревня Айлсфорд, если я не ошибаюсь. Вы можете разглядеть свой дом и земли?
— Думаю, да, — сказал Сент-Ив, принимая у него зрительную трубу. Он быстро нашел реку Медуэй, а за ней без труда разглядел свой большой луг с хмелесушилкой, амбар и дом и плантации хмеля вокруг — зеленые, купающиеся в лучах летнего солнца. А потом увидел своего индийского слона, Доктора Джонсона, которого выводили из амбара Элис с детьми. С ними шли старый садовник, мистер Бинджер, и кот Ходж, хотя он и казался не больше мыши. Сент-Ив почувствовал, что затаил дыхание, неожиданно растроганный этим видом: его микроскопическая семья идет по своим делам без него, а он смотрит на нее с такой необычной точки. Он находился не так уж далеко от них, но словно совершенно в другой плоскости бытия — и это именно так, напомнил он себе, ведь земля осталась внизу.
