Норби и Старейшая Драконица. Норби и придворный шут

«Хорошо, Монос. Потом я все ему объясню. А теперь, будь добр, позволь нам вернуться на Джемию».
— Вы можете идти, — вслух произнесла Монос-Драконица. — Оба ваших корабля возвращаются за вами. Человек Фарго вернется к своей Олбани.
— И на том спасибо, — пробормотал старший Уэллс, поднимаясь на ноги и изумленно оглядываясь по сторонам. — Вот только как мы оказались в этом любопытном садике? Он что-то мне напоминает…
  
Монос-Драконица подмигнула Джеффу:
— Кстати, из ваших разумов я почерпнула сведения о расе галактических путешественников, которых называют Другими. Когда я буду готова, то отправлюсь искать их. Мы с ними обменяемся опытом и впечатлениями от межзвездных путешествий. Как ты думаешь, это разумный план?
— Да, — с энтузиазмом согласился Джефф. — Ищи корабль Других в гиперпространстве и передай привет Другому, которого мы называем Рембрандтом. Он тебе понравится, и, думаю, ты ему тоже.
В расчистившемся воздухе над головой появился корабль Первого Ментора. «Многообещающий» приближался к ним с другой стороны. Олбани и Первый Ментор, без сомнения, наблюдали за происходящим внизу.
— Я подожду, пока вы подниметесь на борт, а потом покину эту планету, — сказала Монос-Драконица. — Теперь понимаю, почему было несправедливо загораживать ее от солнечного света. Нам — мне и драконице — предстоит многое узнать друг о друге.
Норби издал скрежещущий звук.
— Если бы ты забрал меня вместо Старейшей, то я бы не согласился умереть. Я бы попытался остаться в живых.
— Даже твоя жизнь длится недолго по сравнению с той моей частью, которую ты называешь разумным облаком.
— Полагаю, ты прав. Но когда сама Вселенная начнет сжиматься, я бы постарался помочь выжить другим существам и, может быть, даже найти способ проникнуть в новую Вселенную.
— Драконья часть меня одобряет эту идею. Мы еще обсудим ее. А ты упорный робот, не так ли?
— Я защищаю жизнь! — заявил Норби. — Я тоже часть жизни!
— Ну конечно, — Брови драконицы приподнялись, и она с вопросительным видом взглянула на Джеффа, потом протянула лапу Фарго. Тот, ничего не понимая, потряс длинный коготь. — До свидания, Фарго. Я был… была рада, так сказать, познакомиться с тобой.
Старший Уэллс вытер вспотевший лоб:
— Полагаю, что приду в себя, когда кто-нибудь объяснит мне, что здесь творится. Если вы покидаете нас, мадам Старейшая, то надеюсь, что ваша поездка будет приятной. Желаю вам всего хорошего. Жаль только, что я не успел сочинить песню специально для вас.
— Ничего страшного. Взамен я исполню для тебя другую песенку — ту самую, которую ты напеваешь под душем, когда отправляешься на новое задание. Ты ни разу не исполнял ее перед слушателями, так как считаешь, что она не годится для публики.
— Но откуда вы знаете…
— Подожди, Фарго, — перебил Джефф. — Потом ты все поймешь. Мы слушаем, Монос… Ваше Высочество.
Драконица выдохнула маленькое облачко дыма и запела:
 
 
Когда я уйду, не грустите, друзья,
 
Живите легко и свободно, как я,
 
И слез вы не лейте, коль я не вернусь,
 
Навеки в межзвездных полях заблужусь…
 
 
Джефф повернулся к брату:
— Ты исполнял ее под душем? Я никогда не слышал эту песенку.
— Она не настолько удачна. Я пою ее только перед вылетами на секретные миссии по поручению адмирала Йоно. Пожалуйста, не цитируй при Олбани: она считает, что я и так постоянно мотаюсь вдали от дома.
— А мне нравится эта песенка, — сказала Монос-Драконица. — В ней звучит правда, пусть и с печальным содержанием. А теперь это к тому же моя правда.
Джефф рассмеялся:
— Друг Монос, я желаю тебе удачи. И пока жива Старейшая Драконица — добро пожаловать в мир смертных существ!
  
Глава шестнадцатая
 
ДЕФИЦИТ НОСКОВ
 
Странное межзвездное облако, сотканное из материи и энергии, которое теперь стало Монос-Драконицей, улетело прочь с Джемии. Два корабля продолжали парить в верхних слоях атмосферы, хотя опасность, грозившая планете, исчезла бесследно.
Вполне возможно, думал Джефф, что Фарго и Олбани не следили за вылетом облака в межпланетное пространство. Они остались вдвоем на «Многообещающем»: это было наилучшим лекарством от того потрясения, которое им пришлось пережить.
Впрочем, для Фарго оно было не таким уж тяжелым — по крайней мере, пока он не узнал, что был распылен на атомы, а затем воссоздан заново. Когда они встретились с Олбани, тот так прижимал ее к себе, словно боялся, что она вот-вот исчезнет. Он снова и снова просил Норби просканировать его и удостовериться, что клетки его тела и схема мозговых излучений идентичны настоящему Фарли Гордону Уэллсу.
— Ты такой же, как раньше, — заверил его робот. — Когда ты платишь огромные деньги за то, чтобы тебя разобрали и собрали заново в трансмиттере между Марсом и Землей, с тобой происходит почти то же самое.
— Я всегда предпочитал простые удовольствия в жизни, — признался Фарго. — Немножко приключений, масса любви, собственный космический корабль и уединение для личных дел.
— Полное уединение? — поинтересовалась Олбани.
— Только вместе с тобой, дорогая. Ты не возражаешь, если я попрошу тебя повторить специальный тест для подтверждения моей личности?
Когда Олбани прильнула к нему в долгом поцелуе, Джефф и Норби на цыпочках вышли из рубки и перешли на корабль Первого Ментора через состыкованные воздушные шлюзы.
— Нужно на время оставить их вдвоем, — сказал юноша. — В конце концов, они спустятся с небес на Землю… то есть на Джемию.
Первый Ментор серьезно посмотрел на него своими тремя глазами:
— А ты, Джефф? Ты невредим?
— Лучше спросить у Норби.
— Ты такой же, как всегда. Правда, я не могу поручиться за твой банк данных — я имею в виду клетки твоего мозга.
Джефф улыбнулся. Он был не в силах объяснить, каково стать Моносом, даже на короткое время.
— Ты выглядишь немного по-другому, — заметил Первый Ментор. — Когда ты прибыл на Джемию, я подметил на твоем лице особенное выражение. Сейчас оно исчезло.
— Наверное, я понял, как здорово быть просто самим собой. Раньше мне хотелось быть в двух местах одновременно и пришлось выбирать, а в результате испортилось настроение.
— Когда мы улетали из Космической Академии? — тихо спросил Норби.
— Да. Но теперь это уже не имеет значения. Самое главное — оставаться живым и радоваться жизни… Бедный Монос!
— Почему ты жалеешь Моноса? — спросил робот. — Этому младенцу еще повезло, что встретился с нами. Иначе он мог бы превратиться в настоящего монстра или, во всяком случае, в здоровенного юного хулигана.
Джефф покачал головой:
— Я жалею его, потому что он еще не понимает, чем жизнь отличается от смерти. Надеюсь, Норби, твое пророчество окажется верным и Монос сумеет найти лазейку в следующую Вселенную, а также поможет другим существам попасть туда.
— Не беспокойся. Разве я уже не говорил тебе, что ты слишком часто беспокоишься за других? Пусть Старейшая Драконица учит Моноса. Ты сделал все, что мог.
— Наверное, — Джефф вздохнул. — Теперь дело за Ее Высочеством. Я уверен, она будет хорошей учительницей для Моноса.
  
— Не сомневаюсь, — согласился Первый Ментор, повернувшись к приборной панели своего корабля. — Она весьма грозная и суровая леди.
Вскоре корабль мягко опустился на лужайку перед замком Менторов. Великая Драконица уже знала последние новости, переданные ей по радио.
— Отец, я вернусь на вечеринку вместе с Джеффом, — сказал Норби. — Ты не возражаешь, если мы не будем ждать, пока ты закончишь свои дела?