На острие победы
– О как! А он что, не в столице? И что значит твое «необходимо найти»? Тебе, разведчику, уполномоченному на оперативно-розыскные мероприятия по всей стране, имеющему доступ в любые закрома Родины, нужно как-то найти, отыскать гражданина СССР? – Берия оторвался от карты Восточной Пруссии, нахмурился, через плечо посмотрел на Судоплатова.
– Такого рода спецы не работают в Москве. Они востребованы либо в тылу, либо в прифронтовой полосе. Мой знакомый, ветеран железнодорожного транспорта, уже пожилой человек и проживает на Урале, под Челябинском. Он занят на важном стратегическом объекте тылового обеспечения, грузит и перевозит мартенситные и доменные печи, трубы, сверхтяжелое оборудование, необходимое для строительства заводов. Прошу вашего содействия – снять мастера со стратегически важного объекта, командировать его в Москву, в НКГБ, желательно спецтранспортом для быстроты дела, временно перевести на спецобеспечение, согласно известному положению НКВД, со ставкой уполномоченного кадровика центрального аппарата.
– Ты уверен за своего мастера? – Берия снова стал разглядывать карту, лица офицеров все были устремлены на Судоплатова. – Я даже своим замам не позволяю раскатывать по стране на транспортниках в такое тяжелое время.
– Дело чрезвычайной важности, Лаврентий Павлович! Да, я уверен за этого специалиста. Он нужен нам здесь, чтобы принять участие в рабочем совещании и расставить точки над «i». После этого я уже буду точно знать о военно-техническом обеспечении и характеристиках железнодорожного транспорта противника, а уже по результатам оного смогу направить РДГ в тыл немцев.
– Хорошо. Завтра за ним вылетит борт с нарочным и всеми сопроводительными документами. Адрес дашь моему адъютанту.
– Сегодня, Лаврентий Павлович.
– Что-о?
– Борт нужно выслать в Челябинск сегодня. Зачем терять полдня и ночь, когда специалиста можно доставить в столицу до утра. Время не ждет, товарищ генкомгосбез!
Меркулов даже закрыл глаза и задержал дыхание. Офицеры замерли истуканами, боясь взглянуть на Берию, и только сверлили непроницаемое лицо Судоплатова.
– Сергей, ты слышал? Распорядись от моего имени о подготовке экипажа спецборта. Чтобы через час… нет… через два часа самолет был готов к вылету. И передай сопровождающему офицеру, чтобы не пугал там старика, а то подумает ветеран, что за ним явилась «тройка». Кондрат хватит сразу. Ха-ха-ха-а…
Берия заржал, как сивый мерин, офицеры комсостава тоже заулыбались, как марионеточные куклы.
– Благодарю! – Судоплатов повернулся к адъютанту, собирающемуся выйти в приемную. – Необходимые бумаги я дам, командировка будет готова через полчаса.
– Хорошо, – сухо ответил помощник наркома и вышел звонить в службу, занимающуюся планированием полетов внутри страны.
– И еще, с вашего позволения, Лаврентий Павлович, – Судоплатов чуть хмыкнул, глубоко вздохнул, заметил и проигнорировал запрещающий жест Меркулова, – можно завтрашнее совещание провести в вашем ведомстве с офицерами и специалистами по списку, составленному лично мною?
Тут уже и Меркулов, и весь комсостав совещания открыли рты и выпучили глаза, понимая, что сейчас уже настал перебор и нарком разразится гневными выпадами. Но их недоумениям не было конца, когда Берия повернулся спиной к карте, лицом к говорящему, сделал удивленное лицо и выпятил нижнюю губу:
– Мотивируй свою просьбу, диверсант.
– Эта просьба входит в план моей операции по вычислению «крота» в структуре НКВД-НКГБ, согласованной с наркомом госбезопасности Меркуловым. Перед заключительным и, хочется верить, успешным этапом операции «Крысолов» необходимо провести кое-какие следственно-разыскные мероприятия, сужающие круг подозрительных лиц.
– У нас завелась «крыса»?! – лицо Берии вытянулось, глаза хищнически заблестели. – В вашей конторе враг? Всеволод!
Меркулов чуть не провалился под пол, ему показалось, что китель на нем горит, мозг плавится. Даже поймав спокойный и уверенный взгляд Судоплатова, которого нарком сейчас был готов расстрелять на месте, он не смог совладать с собой и только промямлил:
– Е-есть… подо… подозрение, что… что агент Абвера проникает… как бы… Комгосбез 3-го ранга Судоплатов… докладывайте уже до конца, раз начали. Лаврентий Павлович, Судоплатов ведет дело и… и доступ в его вотчину крайне ограничен.
– Вот номер! – Берия подошел к Меркулову, стал рассматривать его в профиль, затем взглянул на Судоплатова. – И-и? Почему не отдел собственной безопасности ведет расследование и наблюдение? Почему главный диверсант страны, мать вашу, занимается не своими делами, а тратит время на обнаружение шпиона в кристально чистых рядах чекистов?! А-а? Или они не так чисты и прозрачны, как я с некоторых пор начал думать?
Берия начал повышать голос, что влекло за собой скорый гнев и шапкоразбирательство. Судоплатов понял, что, раз уж пошел ва-банк, нужно доводить дело до конца.
– Товарищ генкомгосбез, разрешите мне лично доложить вам о планах и намерениях по поимке агента? Здесь и сейчас никак нельзя даже обсуждать косвенные моменты операции. Через час у вас будут бумаги, и я в вашем распоряжении.
– Да я лично вот этими рука-ами-и!.. – Берия затряс кулаками, показывая, как он будет рвать предателя и шпиона. Но видимо, опыт работы в силовых органах и здравый разум возобладали – нарком перестал бесноваться, не успев вспыхнуть, а стал ходить по кабинету вдоль длинного стола, бормотать проклятия и бросать на офицеров укоризненные взгляды. Кто-то из этих заместителей, начальников отделов и управлений, вероятно, был «крысой», а сейчас притих мышкой, чтобы переждать суровую волну и снова взяться за грязное подлое дельце. Меркулов, Кобулов, Селивановский, Сухарин, Новиков, Ческидов, Иванчик, Мехрис, Кузнецов, Голиков, Гульев, адъютанты, пришлые с Берией главы ведомств, сам Судоплатов…
Берия подошел почти вплотную к начальнику 4-го Управления, уставился в его глаза. Мало кто выдерживал в жизни этот взгляд. Судоплатов выдержал стоически, только с трудом сглотнул.
– Все, что я хотел услышать, я услышал, – вдруг сказал нарком, – завтра в 10 часов жду у себя. Список участников совещания передать мне через… через адъютанта-референта заранее. Надеюсь, Павел, твои планирования сто́ят всех этих чудачеств с самолетами и внезапными летучками?! Всеволод, проводи меня. Товарищи офицеры!
– Честь имею. – Судоплатов щелкнул каблуками, вытянувшись в струну, что сделали и вскочившие силовики.
Берия кивнул Меркулову, посмотрел на офицеров и твердой походкой зашагал к двери. Вся свита, пришедшая сюда, вскочила и устремилась за ним.
Проходя мимо Судоплатова, Меркулов увлек его за собой под локоть, так они вышли из кабинета в приемную и задержались на две секунды:
– Ну, Павел, учудил ты! Смотри теперь… Выноси нас, залетная!
Нарком госбезопасности покинул приемную вслед делегации Берии, в помещении остались Судоплатов и майор Сухарик, все еще стоявший по стойке «смирно».
– Вольно, майор.
– Уф-ф, товарищ комгосбез 3-го ранга! Вот же как бывает. Неожиданно и так… так сильно. А вы красавец, Павел Анатольевич, прям ва-банк… не иначе.
– Так точно, майор… Точно так! – задумчиво проговорил Судоплатов, машинально подмигнул секретарю Меркулова и зашагал из приемной прочь.
* * *Из приказа народного комиссара обороны И. В. Сталина, 4 мая 1943 г.:
«…Удары по железнодорожным составам, нападение на автоколонны считать важнейшими задачами наших ВВС…»
Из донесения командующего ВВС маршала авиации А. А. Новикова в Ставку ВГК:
«В качестве одной из мер противовоздушной обороны аэродромов нами с большим успехом применяются ложные аэродромы. Например, на ложные аэродромы 8-й воздушной армии Южного фронта за последние полтора месяца авиация противника сбросила 2214 бомб весом 46 755 кг, а на действительные аэродромы за это время была сброшена 61 бомба весом 2750 кг…
Согласно приказу Верховного главнокомандующего, важнейшими задачами советских ВВС в период подготовки к контрнаступлению у Курска являются срыв железнодорожных перевозок и дезорганизация автомобильного движения противника. Для выполнения этих задач нами привлекалась авиация Калининского, Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов и авиация дальнего действия. Фронтовая авиация наносит удары в широкой полосе на глубину до 200–250 км от линии фронта, авиация дальнего действия – на 350–400 км. Из каждой воздушной армии выделяется по одному штурмовому и одному истребительному полку, которые, применяя способ «свободной охоты», уничтожают паровозы, железнодорожные составы, автомобили. С этой целью только летчики 16-й и 2-й воздушных армий совершили около 2000 самолето-вылетов.