На острие победы
– Лиз, на, выпей, успокойся. Успели самое главное, про литерный, а там уже разберутся наши, кто и как у них гадит. Может, мы что придумаем.
– А офицер-то ваш гер-рой оказался… мать его!.. – вдруг сказал Сергачев, вытирая потное лицо. – Израненный весь, связанный, а нашел силы и волю пойти на такой шаг, пожертвовать собою.
– Ты, Степаныч, может, всплакнешь еще по нему?
– Сержант, думаю, ты бы так же поступил на его месте.
– Нужно топать до Белоруссии, – предложил Селезень, – там свяжемся через партизан с Центром, передадим информацию о крысе в стенах Конторы. Нужно быстрее, а то и сейчас влипнем!
– Подъем! – сержант первым стал вставать.
– А рация? Достать бы? – Сергачев посмотрел снизу вверх на Машкова.
– Пойдем низом, глянем, что почем. Встали-встали.
– Нету больше рации, – прошептала Лиза, освобождаясь от объятий ветерана, – не-ету-у! С такой высоты… Конечно, вдребезги.
– Найдем другую. Точно говорю! – Машков помог девушке встать и улыбнулся ей, правда, напряженно и грустно. – Главное, радистка жива, а там трава не расти.
– Лучше бы я разбилась, а не станция!
– Э-э, рядовой Пешкова, а ну, встала, собралась, живо амуницию на себя – и выходим, – грозно распорядился сержант, нахмурив брови.
– Е-есть собраться и выходить.
Бойцы привели себя в порядок, обработали раны и ссадины, собрали пожитки и выдвинулись в путь. В обход утеса, вниз, к подножию скалы, а затем на юго-восток, чтобы быстрее добраться до агента и партизан и передать немаловажные сведения о шпионе в рядах НКВД-НКГБ. Одну лишь фамилию, без которой силовикам никак быстро не вычислить «крота».
Пешкова с ненавистью посмотрела на одинокий утес с сосной, сильнее сжала губы и продолжила движение. Сегодня был насыщенный день для диверсантов! Насыщенный и долгий…
* * *Из радиограммы руководителя операции «Улей» бригадефюрера СС А. Штоффе уполномоченному СД III VI Управления СД-Заграница дивизиона «Восток» штурмбаннфюреру СС К. Залишу, 12 июня 1943 г.:
«…Поиск диверсионной группы русских продолжаем. Операторами радиоперехвата зафиксирован выход в эфир русских в квадрате 18–07. Судя по следам, группа идет по маршруту на Кибартай к границе с Литвой. На данном направлении выставлен заградительный пост. Найден убитым унтерштурмфюрер Гейнц, ранее плененный парашютистами возле Даркемена, и разбитая радиостанция типа «Север», что наводит на предположения о повторной потере связи русских и героическом поступке Гейнца. В квадрате 17–05 окружен и убит в перестрелке один из диверсантов противника. Наши потери от боестолкновения с ним – одиннадцать убитыми и четырнадцать ранеными. Также найден тяжелораненым Хельмут Хофф, агент Абвера. Он без сознания и помещен в госпиталь…»
Шифровка из 8-го отдела 1-го управления ГРУ НКО СССР агенту «Мазуру» восточнопрусского отдела ГРУ, 13 июня 1943 г.:
«Получены сведения от РДГ Пруссака. Грызун выбывает из игры. Задание выполнено. Группа обладает крайне важной информацией насчет «крысы» в Центре. Связи с группой нет. Возможно, потери личного состава или рации. Проверьте по своим каналам вероятность уничтожения РДГ. В случае опровержения оного всеми средствами способствуйте обеспечению группы средствами связи».
Глава 15
Сыр для крысы
Москва, НКГБ СССР, 13 июня 1943 г.«…Меркулов, Кобулов, Селивановский, Сухарин, Новиков, Ческидов, Иванчик, Мехрис, Кузнецов, Голиков, Иванов, Зикеев, Гульев… А может, кто из аппарата управления или кадров? Или из окружения Берии? Ну, Меркулова нужно отбросить, нарком НКГБ не может быть шпионом и диверсантом Абвера! А вот кто-то из остальных…»
Судоплатов вглядывался в знакомые лица, мысленно фильтровал каждого, вспоминая их дела, годы работы и трудовые заслуги, материалы отдела собственной безопасности и отдела «наружки», результаты анализа служебной карьеры. И ведь ни на ком не мог остановиться, зацепиться. Все действительно кристально чистые работники органов власти и силовых структур, давешние коммунисты, идейные вдохновители вождя и страны. Но кто-то же из них та самая «крыса», что затесалась, видимо, давно и грызет аппарат НКВД-НКГБ изнутри, поставляет сведения особой важности противнику и наносит огромный урон государству и ее армии. «Нужно пойти от противного… Сколько раз уже можно думать, сколько ночей не спать и выкурить тонну табака, кумекая над личностью предателя?! Но все же от обратного… Не вкручивать болт дальше, а выкрутить и посмотреть отверстие… Тьфу, ексель-моксель! Аллегории уже полезли в голову… И все же… Абвер получает шифровки этого «Йода». Расстояние плюс слежка… Необходимость использования аппаратуры для передачи данных на огромное расстояние… Так. Все узловые станции радиопередачи и даже научные центры под нашим контролем. Даже профессор МГУ, преподающий студентам законы физики и работу радиоволн, не сможет под видом опытно-лабораторной работы включить и передать что-то в эфир! Телефония? Все контролируется операторами связи на стационарных постах и станциях. Хотя ведь и среди них может оказаться помощник шпиона! Так, одна зацепка. Дальше. Из постоянного и расположенного в одном месте радиоузла агент вести передачу не способен – всюду пеленгаторы и слежка. Давно бы засекли. Его донесения короткие и укладываются в рамки контроля радиоперехвата по неотслеживаемым источникам. Но если предположить, что шпион все время передвигается, как мой агент «Мазур». У того работа связана с ежедневными командировками в пределах Восточной Пруссии, разъездами и выполнениями поручений местных начальников жандармерии. А почему бы «Йоду» не использовать такой же прием?! Ну-ка… Та-ак! Кто у нас занимается доставкой поручений, мобилен и постоянно в отлучке?..»
Совещание закончилось, офицеры все как один встали из-за стола и пошли на выход. Первый заместитель наркома Кобулов задержался около начальника, что-то обсуждая с ним. Судоплатов продолжал сидеть на своем месте, лихорадочно соображал и что-то машинально черкал в блокноте. Уходящий Кобулов тронул плечо диверсанта:
– Выдохни, Павел Анатольевич! Так и кончиться можно на службе-то нашей. Ишь, как похудел уже и поник, бледный как та стенка. Взял бы денек, отдохнул, сгонял за город или в Лужники. А?
– Некогда, товарищ замнаркома! Сначала «крысу», потом отдых.
– Ну, одну крысу ты уже словил. Молодцы твои ребята! И железнодорожника ты вовремя и хорошего нашел. Хоть этот груз с плеч! Ну-ка, выше голову, диверсант! Вон, Всеволод Николаевич уже подготовил приказ о награждении тебя, группы и всех участников операции. Радуйся, орел!
Судоплатов взглянул на Меркулова – тот сидел на своем кресле, курил и щурился от дыма, обволакивающего его лицо.
– Спасибо… То есть служу Советскому Союзу! Но… как бы к этой награде застенки Лаврентия Павловича не схлопотать. Обещал же за десять дней управиться… Эх-х…
– Ну, комгосбез 3-го ранга, тебя за язык никто не тянул. Сказал «А», нужно и весь алфавит добивать. Ты действительно уже сомневаешься, что успеешь за десять дней выудить «крота»?
– Уже восемь осталось… – Судоплатов потер глаза ладонями, встал, поправил форму, ремень… – Найду, товарищ замнаркома госбезопасности. Обязательно найду.
– Молодец! Так держать. Удачи, Павел!
Кобулов вышел, оставив начальника 4-го Управления наедине с шефом.
– Разрешите идти, Всеволод Николаевич?
– Павел, ты серьезно веришь в успех поимки «крота» за оставшиеся восемь дней? – Меркулов затушил в пепельнице папиросу, поднялся, приблизился к подчиненному. – Он ничем себя не обнаружил за годы работы здесь, а тут нате, «десять дней и словлю»!
– А что делать, Всеволод Николаевич, это моя работа!
– Это не твоя работа, Павел! Это входит в обязанности ОСБ (отдела собственной безопасности. – Прим. автора) наркомата. Ты свою задачу выполнил. Пусть и с потерей части личного состава, но выполнил. Нанес урон противнику, плюнул в лицо самому Гитлеру. Скоро он узнает, что все его задумки насчет закинутой дезы и стягивания наших сил в опасную зону для уничтожения лжелитерного не что иное, как быстро разоблаченная афера СС, и что нас больше не интересует их фуфлыжная «Крыса» и вообще операция «Улей». И придет в ярость. Так что готовь дырочку в кителе для награды. И не волнуйся ты так сильно! Понимаю, слово офицера… гм… да еще и сказанное самому… Это многого стоит! И меня еще приплел, ко всему прочему… Надо было уж отсебятину выдавать, а не из-под крыши своего начальника. Ладно, я не только твой шеф, но еще друг и соратник, поэтому будем вместе думать, что и как. Помощь какая нужна, говори.