Я заберу у тебя ребенка (СИ)

— Я не привыкла, чтобы меня обслуживали.
— Привыкай. В этом доме так заведено.
— А если я не хочу привыкать?
Демонстративно хватаю стопку тарелок и поднимаюсь на ноги, чтобы отнести их на кухню. Черт знает, где она находится. Я там ни разу не была. Но меня молниеносно разворачивают, тарелки выдергивают из рук и ставят с грохотом на стол. Всё, на что я способна, это таращить глаза на Арслана, выросшего возле меня, как океанская волна. Такой же стремительный и непреклонный.
— Иди в спальню и готовься ко сну.
— Что? И не подумаю! — отчаянно сопротивляюсь диктату. Не позволю себе указывать!
— Ты же дала понять моей матери, что мы спим в одной спальне. Так будь добра в эту спальню проследовать.
Игнорирую угрозу во властном тихом голосе и смело встречаю потемневший взгляд.
— Не перекручивай. Я ничего такого не говорила. Я сказала, что у меня есть право тут оставаться. Но я имела в виду результаты теста ДНК.
— Никто из взрослых за столом не воспринял твои слова так. Ты объявила себя моей женой.
— Я же сказала, что не выйду за тебя. Это какая-то ошибка, Арслан, — начинаю закипать и чуть ли не заламываю руки. Боже, я не помню точно, что сказала. Неужели выглядела наглой зарвавшейся любовницей женатого мужчины, претендующей на брак?
— За ошибки надо отвечать, — произносит невозмутимо, снисходительно потешаясь над моей растерянностью.
— Ваши ошибки — вы и отвечайте! — выпаливаю, собираясь гордо удалиться, но Арслан ловко перехватывает меня за предплечье и разворачивает к себе. Подтягивает меня ближе и распластывает большие сильные ладони по моей спине. Он крупный, высокий мужчина, и я буквально утопаю в его объятиях. А его черный немигающий взгляд вынуждает замереть.
— Нравится дерзить и нарываться? На что ты нарываешься, Оксана? — бархатным голосом ласкает мои дребезжащие нервные окончания.
— Н-ни на что, — глупо заикаясь, бормочу в ответ, пытаясь отпихнуть от себя пышущее жаром мужское тело. Дыхание Арслана так близко, что не могу думать, его терпкий пьянящий аромат не дает сопротивляться, дурманит мысли, покоряет…
— Ты дразнишь меня каждым словом, каждым жестом. Ты же не глупая, Оксана, понимаешь, что провоцируешь, — объясняет, шумно дыша, зарываясь носом в шею, убирает рукой волосы и целует, ласкает миллиметр за миллиметром. А я дрожу, цепляюсь пальцами за тонкую ткань рубашки, пытаюсь спастись, потушить мгновенно вспыхнувший в теле пожар.
Но я же знаю, как будет. Знаю, как нам было вместе. Дико, сладко, жарко. Искушение невероятно сильное и пронзающее насквозь, как миллион крохотных укусов. Он жалит своим напором, попадает точно в цель. И угадывает. Да, я дразню, провоцирую, заманиваю и хочу, чтобы покорял и соблазнял. Чтобы показывал, что не может держать свои руки далеко от меня.
Моя гордость стирается начисто, забываю о своих принципах и данных себе обещаниях.
Но так нельзя, неправильно. Я должна понимать, к чему приведет моя ошибка.
За ошибки надо отвечать.
В первый раз я покупала свое место рядом с детьми. Теперь это место мое по закону. Практически уверена, что тест ДНК — лишь формальность.
Оттого совершенно бессмысленно сейчас таять в объятиях Бакаева, льнуть к нему, позволять его рукам изучать мое тело.
Что же я делаю…
— Поцелуй сама, — требует Арслан, хватая меня за подбородок и полосуя своим пронзительным взглядом, как лезвием. В его глазах — дикая жажда.
Но я хочу большего. Хочу взрыва. Войны. Хочу, чтобы набросился и всё выглядело так, будто он насильно меня заставил. Хочу снять с себя ответственность.
— Нет! — вырываюсь и сбегаю, наплевав на то, как смешно выгляжу. Улепетываю, как трусливый заяц от злого волка. Отбежав на приличное расстояние и, к счастью, никого не встретив, прижимаюсь к стене коридора в найденной нише и долго восстанавливаю дыхание. Жар не покидает моего тела, желания терзают, рвут на части.
Я отказала, должна радоваться, сохранила свою гордость. Но во мне растет и ширится пустота. Необъяснимое чувство потери, обиды. Почему не догнал? Почему не позвал обратно?
Я же надеялась, так глупо надеялась, что подчинит своей воле, а я буду всего лишь жертвой. Он меня переиграл? Надоела? Не хочет со мной связываться?
Он просто отправился в спальню и забыл про меня?
Закрыв лицо руками, в голос смеюсь над своей дуростью. Ну ладно. А что дальше? Где мне теперь лечь спать? Девочки уже точно уснули. В спальню теперь не пойти, у слуг я спрашивать ничего не буду. И страшно представить, если встречу мать Арслана. Никого не хочу видеть. Тихонько выбираюсь из дома и иду на свет в конюшне. Вроде бы беременная кобыла должна родить. Конюх возится с собаками вдалеке, я вижу в полумраке, как он ходит по лугу, а они носятся вокруг него.
Свежесть ночи манит расслабленно выдохнуть и задрать голову, наблюдая за звездами.
Бескрайнее небо поражает своей первозданной красотой. Аж задыхаюсь от восторга и сиротливо ежусь, с досадой думая о том, что могла бы сейчас стонать в постели Бакаева. Но я повела себя как глупый ребенок, испугавшийся ответственности.
Как была незрелой, так и осталась. И некому мне дать дельный совет.
Вижу приближение Хакима и бегло осматриваюсь. Надо, чтобы он меня не заметил.
Юркнув в конюшню, впитываю в себя непривычный запах лошадей и сена. Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на толстый слой сена, разложенный на большом выступе с приставленной к нему лестницей. Быстро по ней взбираюсь и решаю, что здесь я и заночую.
  
Глава 35
 
Ночь я провела на сеновале. Нашла себе потайное местечко и спряталась. Колкое сено долго не давало уснуть, но больше — собственные переживания. Мучили и не пускали в царство Морфея. Обида полосовала душу, вспарывая когтями до мяса, вызывая глупые слезы. Какая-то детская, нелепая. И поступок я совершила совсем не взрослый, сбежала от серьезного разговора и атакующих эмоций. Не справилась.
Арслан не стал меня искать, не бросился в погоню. И немудрено. Я не умею общаться с мужским полом, у меня нет абсолютно никакого опыта. Где мне было его набраться? Когда? Наверняка утомила этого искушенного зрелого мужчину своими скандалами, нападками, выкрутасами. Махнул на меня рукой и пошел спокойно спать. Или помирился с женой? Вдруг он к ней вернется и заберет малышек? Даже думать о подобном боюсь. До тошноты страшно.
Снова начала кусать ногти. Истерзала несчастные отростки, на которых у нормальных женщин красивый аккуратный маникюр. Застарелые раны не давали мне справиться со своей пагубной привычкой.
Чувствовала себя одиноко в стане врага. Самозванкой, которую скоро раскроют и выгонят прочь, лишив самого дорогого…
Наутро, едва очнувшись, слышу радостный детский смех. Ничего не понимая спросонья, пытаюсь выпутаться из вороха сена. Представляю, на кого я сейчас похожа. Даже в зеркало не хочется смотреть. Огородное пугало и то краше будет. Зеркала с собой нет, только телефон в кармане. Вывалился из него, поэтому приходится потратить время, чтобы обнаружить его в сене.
Оказывается, всего лишь семь тридцать утра. Удивленно приподняв брови, пытаюсь сообразить, почему девочки в такую рань в конюшне. Может быть, я всё еще сплю и вижу сон?
Не нахожу ничего лучше, чем проверить самой. Медленно и осторожно переставляя ноги по ступенькам, добираюсь до пола. Вечером подниматься наверх было как будто бы проще, меня подгоняло желание скрыться от Арслана. Теперь же я боюсь свалиться, ведь выступ с сеном находится на приличной высоте.
— Мама! Мама, ты проснулась! — бежит ко мне Лиза, размахивая руками. Подхватываю малышку и прижимаю к себе. Странно, но она словно и не удивлена, что я появилась сверху, как будто из ниоткуда.
— Доброе утро, котенок, — улыбаюсь, приглаживая топорщащиеся в разные стороны кудряшки. Жокейский костюм девочка надела, но прическу ей никто не сделал. Наверное, торопилась в конюшню. Поворачиваюсь и вижу, как Арслан с Зариной идут к нам. Сердце пускается вскачь, прыгая, как мячик для пинг-понга. Вниз-вверх. Хочется зажмуриться и сгореть до пепла от стыда. Мне невероятно неловко за свое вчерашнее поведение.