Я заберу у тебя ребенка (СИ)
— Мам, ты представляешь, Звездочка скоро родит! Поэтому мы пришли сюда с самого утра! — докладывает дочь, обнимая мои щеки теплыми ладошками. Говорит прямо в лицо, чтобы я не пропустила ни единого слова и поняла всю важность ожидаемого мероприятия. — Слышишь? Слышишь? Ты будешь с нами смотреть, как появляется лошаденок?
Ни секунды не переставая ерзать, маленькая егоза сползает по моему телу и подбегает к Зарине, что-то ей шепчет на ухо, и та тихонько хихикает в ладошку. С умилением смотрю на дочерей, ощущая, как теплота разливается в душе. Они до невозможности сладкие, и так похожи сейчас, что меня снова окатывает волна сожаления из-за того, что девочки могли никогда не встретиться. Мы, взрослые, взяли на себя ответственность за этих детей и не должны больше делать ошибок.
— Жеребенок, Лиза, будет правильно, — исправляю ошибку дочери и ласково смотрю на Зарину. — Доброе утро, конфетка. Хочешь обнимашки?
С замиранием сердца жду ответа. Я заметила вопрошающий взгляд, который девочка бросила на отца, он милостиво кивнул в своей размеренной, властной манере, и Зарина медленно пошла ко мне. Подхватив девочку на руки, я прижала ее к себе так крепко, что задохнулась от избытка чувств, позабыв обо всем на свете. Глаза наполнились слезами, а малышка взяла мои щеки в руки, точно так же как сестра, и спокойно проговорила:
— Тетя Оксана, с жеребенком все будет хорошо. Не плачь. Папа уже принимал жеребят. Он очень умелый.
— Да? Тогда я не буду плакать и беспокоиться, — киваю сквозь слезы и опускаю вниз кроху, которая тут же берет меня за руку и тащит в сторону стойла. Хаким уже принес несколько полос ткани и обложил ими пространство вокруг беременной лошади. Никогда не имея дела с лошадьми, я всеми фибрами души впитывала страдания животного, их невозможно было не увидеть. Звездочка мучилась, а конюх всячески старался облегчить ее страдания.
Мне казалось, что девочки будут мешаться ему под ногами, но мужчина, на удивление, умудрялся сладить и с лошадью, и с ними, направляя их действия и прося подать воды или тряпки.
Отшагнув в сторонку, пытаюсь пригладить волосы и придумать, что говорить Арслану, внезапно оказавшемуся позади меня. У меня не чищены зубы, в волосах сено, а на лице размазана косметика. И я прячу лицо, стоя к нему вполоборота. Но все равно моя несдержанность опять играет со мной злую шутку. Если не узнаю правду — умру от любопытства.
— Девочки не искали меня с утра? Почему они не удивились, встретив меня в конюшне? — Так я завуалированно прячу между строк волнующий меня вопрос: «Как ты мог не пойти за мной вчера?».
— Не искали, ведь я объяснил им, что ты решила заночевать на сеновале, — говорит без тени юмора, даже уголок рта не дернется.
Всматриваюсь в непроницаемое лицо, охватывая его взглядом целиком, ища что-то… Сама не знаю что… Может быть, следы беспокойства, тени бессонной ночи. Но вижу лишь гладко выбритые щеки и совершенно спокойные, как гладь озера, глаза. И волосы причесаны идеально. Невозмутимый, неподвижный. Этот мужчина может посоревноваться в твердости со скальной породой.
— Они не удивились?
— Нет.
— Ничего не спросили?
— Спросили.
— Арслан! — задохнувшись оттого, что приходится вытягивать из него слова, подхожу ближе и начинаю шептать, чтобы никто не услышал: — Послушай, Арслан, я сама не знаю, как так вышло, что убежала и добралась до сеновала. Сначала прогулялась, потом увидела свет, потом просто… хм… уснула, — закусываю губу и ищу в его глазах хоть что-то. Сложенные на груди сильные руки облегает белая рубашка, застегнутая до самого верха. Кожаная жилетка такая же, как у девочек на костюмах. Одна я как растяпа нечесаная. Это мне сильно досаждает.
— Ничего страшного. Ты можешь перемещаться по территории имения, ты здесь не пленница, Оксана, — прикрывает глаза и переводит их за мое плечо, наблюдая за происходящим с лошадью.
— Ясно… — уныло улыбнувшись, тоже присоединяюсь к наблюдению. — Это надолго?
— Да, может затянуться на несколько часов. Я поведу девочек на конную прогулку, а ты можешь присоединиться позже, после того как умоешься и оденешься в костюм. Я повесил его в шкаф. Сапоги тоже там. Справишься за полчаса? Гульназ складывает в корзину еду для завтрака и плед, захвати с собой.
— Ты не искал меня вчера?
— Искал. Взял собак и дал им понюхать твой халат. След привел в конюшню. Дальше ты знаешь.
— Ничего не слышала, в смысле не слышала, что ты приходил туда с собаками, — бормочу, баюкая внутри облегчение. Он всё же отправился на поиски! Не улыбнуться очень сложно, радость буквально пузырится во мне и требует выхода. Как будто поймала что-то до этой поры неуловимое.
— Я не хотел тебя беспокоить, не стал будить. Но впредь, Оксана, ты будешь спать в нашей постели. Я позволил тебе сбежать, потому что было поздно и это осталось незамеченным для остальных в доме. Но так быть не должно, ты поняла меня?
Сглатываю, мгновенно перепрыгнув от радости к страху. Угроза в голосе очень явственна, от нее меня пробирает дрожь. Арслан немного отпустил поводок и снова потянул его обратно, затягивая ошейник на моей шее всё крепче.
Глава 36
Буквально на цыпочках, постоянно озираясь, тихо пробираюсь по дому. Мне жизненно необходимо не попасться никому на глаза. Больше всего не хочу встретить потенциальную свекровь. Но именно на нее я и натыкаюсь в коридоре у выхода из дома.
К счастью, на тот момент я уже приняла душ, переоделась и привела в порядок многострадальное лицо. Даже успела убрать сухую траву в ванной, в изобилии украсившую пол, после того как я разделась и вычесала ее из волос. Когда мне кто-то в будущем скажет о том, как романтично ночевать на сеновале, буду знать — врут.
Жокейский костюм оказался немного мал, облепил тело как вторая кожа. И если плотную прилегающую к груди рубашку я скрыла жилеткой, то брюки обрисовали каждый сантиметр. Повертевшись перед зеркалом, я смиренно оправила на себе подарок от Бакаева и спустилась вниз.
— Любишь поспать по утрам? — вздергивает бровь Белла, складывая руки на груди и оглядывая мой непотребный вид, вся такая на макияже и в красивом зеленом платье в деловом стиле.
Не сразу соображаю, о чем речь, а потом доходит. Она подумала, что Арслан с утра пораньше забрал девочек на прогулку, а я в это время отлеживала бока в постели. Ленивой лежебокой меня считает, бездельницей, не следящей за детьми. Грубить ужасно не хочется, поэтому я перебираю в голове варианты удобоваримых ответов, но в этот момент положение спасает Гульназ, спешащая к нам с корзиной и большим толстым пледом.
— Госпожа, прошу, ваш завтрак…
— Гульназ, что ты мямлишь, как полумертвая ослица? — возмущается Белла, видимо решившая сорвать злость на несчастной служанке. — Корзинку собирала полутра, нерасторопная совсем стала. Спишь на ходу!
— Спасибо, Гульназ, — нагло вклиниваюсь в разговор, не желая, чтобы приятную девушку обижали зазря. — Ты очень-очень выручила! Я бы гораздо дольше возилась с приготовлением завтрака.
Обмениваемся понимающими улыбками, и я пользуюсь заминкой, стремительно удаляясь под опешившим взглядом Беллы. Кажется, я избежала неприятного разговора и обрела союзницу в доме в лице Гульназ.
Погода сегодня чудесная. Практически каждый день ярко, знойно светит солнце, поэтому нужно до двенадцати успеть скрыться в доме, чтобы девочек не хватил солнечный удар. Корзинка оттягивает руку, новенькие сапоги немного тесные, но приятно поскрипывают на ходу. Никак не могу сдержать улыбку, она прямо-таки лезет на лицо. Сбежала от грозной свекрови без малейших моральных потерь и проведу несколько часов со своими малышками. Бакаева, конечно, сегодня какая-то муха укусила, он не в настроении, хмурит брови и выдает фразы так, будто ему на каждую врач рецепт выписывает. Но я не позволю ему испортить такой чудесный день.
Вдалеке виднеется загон с лошадьми. Размытые силуэты по мере моего приближения превращаются в четкие фигуры. Сначала мой взор привлекает грациозное животное жгучего гнедого цвета с белым ухом и белыми же «носочками», на котором сидит моя обезьянка.