Викинг. Бог возмездия

– Боюсь, нам будет нелегко их найти, – сказал Сигурд.
Бо́льшая часть гранитных склонов, не заросших темно-зелеными соснами и кустарником, оставалась белой, точно кость, отсюда и возникло название этого места: Светлый фьорд. Во всяком случае, именно так сказал Песнь Ворона, но со скальдом никогда не знаешь, в какой момент он говорит правду. И все же его слова звучали вполне разумно.
  
– Бьярни и Бьорн… Их сюда либо принес огромный орлан, либо они добирались на лодке, – сказал Солмунд. – Теперь давайте представим, что они хотели спрятать свою лодку так, чтобы никто ее не нашел.
– Тогда они втащили ее наверх и нашли надежное место, – предположил Улаф.
Солмунд кивнул.
– Мы будем смотреть в оба и постараемся думать, как они. Может быть, увидим дым. Может, сумеем что-то услышать. – Он пожал плечами. – Ну а если их принес орлан, то мне нечего сказать.
– Вы же видите, что я занят, – заявил Свейн, стоявший у левой части кормы и забросивший в воду крючок с грузилом.
В ящике под рулевым веслом они нашли четыре пеньковые веревки, намотанные на сосновые блоки, два хороших точильных камня, набор гирь, меховую шапку, железный котелок и рог Овега Греттира.
– Ну как ты можешь быть занят, если тебе удалось поймать только несколько комков ила? – сказал Асгот.
– Просто вы слишком много болтаете, и рыба вас слышит, – проворчал Свейн.
Гендил посмотрел на Локера, пряча в бороде улыбку.
– Никогда не видел рыбу с ушами, – заявил он и оглушительно пукнул. – Интересно, а грома они боятся?
– Это я боюсь грома, когда он исходит из твоей задницы, – прорычал Улаф.
– Посмотрите туда, – сказал Асгот, показывая на трепещущую на ветру небольшую березовую рощицу на противоположном берегу фьорда.
Сначала Сигурд ничего не заметил, но вскоре разглядел тонкий завиток дыма, поднимавшегося над деревьями.
– Во всяком случае, – сказал он, – там можно высадиться.
– И только старые глаза Асгота сумели заметить дымок, – сказал Улаф. – Однако это довольно далеко. Почти наверняка они нас увидят и успеют скрыться до того, как мы туда доберемся.
– Однако найти их оказалось не слишком сложно, – сказал Гендил, который всегда видел солнце за тучами и рассчитывал, что все хорошо закончится.
Когда они пришвартовали «Морскую свинью», то среди деревьев обнаружили длинный дом, где жили не братья-беглецы, а старик с женой. Они увидели, как кнорр пересекает фьорд, но не стали прятаться и терпеливо ждали гостей на берегу. Даже после того, как Сигурд и все остальные запрыгнули на скалу с копьями в руках, пожилая пара не выглядела встревоженной.
– К нам не слишком часто заглядывают гости, и еще реже – викинги, – сказал старик и улыбнулся, показав десны каждому из них. – У нас нечего взять. Конечно, вы можете забрать Вебьоргу, но я должен вас предупредить, что она уже не может готовить, как прежде.
– Ты более смелый человек, чем я, – сказал Улаф.
Старик покачал головой.
– Она стала глухой, как камень, – сказал старик, – и если вы заберете ее с собой, то пожалеете, что сами не лишились слуха.
Вебьорга прищурилась и посмотрела на мужа, и Сигурд понял, что она могла быть старой и глухой, но сохранила острый ум.
– Так почему же вы живете так, что компанию вам составляют только рыбы и козы? – спросил Сигурд.
Несколько мгновений старик колебался, словно не знал, стоит ли отвечать на вопрос, но потом показал на запад, в сторону входа во фьорд.
– Я огорчил могущественного человека, – сказал он и пожал узкими плечами, словно хотел сказать, что это совсем не сложно.
– А не ярла ли Рандвера из Хиндеры? – спросил Улаф.
Старик нахмурился.
– Рандвер? Я его не знаю. Это было много лет назад. – Он снова перевел взгляд на Сигурда. – Еще до того, как ты появился на свет, юноша. – Он потер свою клочковатую бороду. – Гуннлэйф, которого люди называли Ворчуном, был в те времена ярлом Хиндеры.
– Значит, ты скрываешься очень давно, – сказал Улаф. – Ворчуна вместе с его красивым карви сожгли двадцать лет назад или даже больше.
– О, я бы хотел на это взглянуть, ведь теперь редко увидишь правильные проводы. – Его белые брови приподнялись над слезящимися глазами. – Или теперь у вас такое случается чаще? Но что мы можем об этом знать?
– Мы ищем двух братьев, Бьярни и Бьорна. – Сигурд улыбнулся Вебьорге, словно хотел вовлечь ее в разговор, хотя она и не понимала, о чем идет речь. – Мы не причиним им вреда.
– Вы слишком хорошо вооружены для людей, которые не собираются причинять вред, – заметил старик.
– Не стану этого отрицать, – ответил Сигурд. – В последнее время мы обнаружили, что клинки служат нам лучше, чем доверие. – Теперь пришел его черед указать на запад, в сторону входа во фьорд. – Там волки ловят друг друга, а когда мы закончим, все станет еще хуже.
– Да, тебе лучше держаться от этого подальше, старик, – сказал Солмунд, наслаждаясь тем, что стариком называют кого-то другого.
– Значит, вы не викинги? – Старик стащил с головы пропитанную потом шапочку и вытер слезящийся левый глаз. – Однако вы и не купцы, хотя у вас вполне подходящий корабль.
– А откуда он знает, что мы не купцы? – спросил Свейн, нахмурив рыжие брови.
– Потому что у нашего корабля маленькая осадка, – ответил Солмунд, указав большим пальцем на «Морскую свинью», которая покачивалась на мелкой зыби у них за спиной. – Из чего следует, что у нас в трюме нет ничего, кроме камней. И нам нечем торговать.
Старик кивнул, вновь обнажив в улыбке десны.
– Есть более быстрый способ вытрясти из него правду, – заговорил Флоки Черный; это были первые слова, которые он произнес за весь день.
Юноша стоял с двумя топорами и скрамасаксом за поясом; у левого бедра висел меч в ножнах, в правой руке он держал копье.
Но старик прожил слишком долго, чтобы бояться Флоки.
– Я не могу убежать сейчас, даже если эта безбородая мейла выпустит мне кишки, – сказал он, что вызвало удивление у многих – назвать Флоки маленькой девочкой было не самым разумным поступком.
Однако Флоки только ухмыльнулся. Старик задержал на нем взгляд на несколько мгновений и вновь повернулся к Сигурду и Улафу.
– Я ничего не знаю про братьев, – сказал он. – Почему вы уверены, что они в Люсефьорде?
– Мне так сказал Овег Греттир, – ответил Сигурд. Однако на лице старика ничего не отразилось – и откуда он мог знать Овега Греттира? – Здесь живет много людей?
– Не очень. Но люди тут есть. – Старик взял жену за руку и кивнул, словно хотел сказать, что им не о чем беспокоиться. – И далеко не все из них держатся особняком, как мы. – Он снова кивнул – в сторону «Морской свиньи». – Значит, в трюме вашей красивой лодки действительно ничего нет?
Он задал вопрос, словно забросил рыболовный крючок, и ему выпало больше удачи, чем Свейну, который занимался этим все утро, потому что Сигурд сказал Асготу, чтобы он принес рог Овега Угрюмого из ящика под рулевым веслом, а сам продолжал задавать старику вопросы о людях, живущих в дальнем конце Люсефьорда.
Асгот вернулся с рогом и отдал его Сигурду, а тот протянул подарок старику – не самая лучшая вещь из всех, что им доводилось видеть, но ободок гладко отполированного рога украшало серебро. Возможно, когда-то он был целиком оправлен в серебро, но теперь драгоценный металл заменили сплавом олова и свинца, и старик всем своим видом показал, что видит замену.
– У меня полно козьих рогов, – сказал он.
– Но сюда можно налить больше меда, чем в обычный рог, – заметил Свейн.
– И каким ярлом ты можешь быть? – спросил у него старик. – Мы здесь не привыкли пить мед. – Однако он засунул рог за пояс и рассказал им, как найти других людей, которых можно расспросить про братьев Бьярни и Бьорна. – Могу поспорить, они будут далеко не столь же гостеприимны, как мы, – предупредил он, на что Улаф ответил, что если это теплый прием, то он, наверное, закрывал глаза, пока всех угощали элем. Старик никак не отреагировал на его слова. – Люди здесь не любят чужаков, – продолжал он, обратив взгляд слезящихся глаз на восток, затем прикоснулся к шерстяной шапочке, надетой на голову. – Если у вас что-то есть, чтобы прикрыть голову, я бы советовал держать это под рукой, когда вы доберетесь до дыры.