Рубиновый рассвет. Том I (СИ)

Бернан резко обернулся, его медвежья тень накрыла юношу целиком.
— Ты что, всерьёз веришь этой твари? — его бас прорычал, как разъярённый зверь. — Он тебе ещё скажет, что луна из сыра сделана, а солнце — это просто фонарь какого-нибудь древнего бога!
Но Луиза вдруг кашлянула в кулак — звук был тихий, но намеренно чёткий, как удар ножом по стеклу.
— Бернан. — её голос звучал ледяной сталью. — Ты сам видел, как он читал запретные символы в ловушке. Без подготовки. Без гримуаров. Как будто... — она сделала паузу, — ...как будто это его родной язык.
  
Наступила неловкая пауза. Даже ветер стих.
Энтони широко раскрыл глаза:
— Это... это правда? Мне казалось, он просто... ну... угадывал...
Старший инквизитор с рыжей бородой (тот самый, что прежде кричал громче всех) яростно тряхнул посохом, и эхо удара покатилось по камням:
— Да хоть бы и так! Это не значит, что...
— Значит, он может, — тихо, но чётко закончила Луиза, перебивая его. Её пальцы разжали край плаща, и теперь она стояла прямо, будто сбросив невидимые оковы.
Ветер шевельнул капюшоны, будто сам Горло затаил дыхание, ожидая, чем закончится этот спор.
А Гилен в клетке даже не пошевелился.
Но уголок его губ дрогнул — настолько чуть-чуть, что этого никто не заметил.
«Растёт, растёт моё маленькое зёрнышко сомнения...», — подумал он, чувствуя, как Исток Крови отвечает ему пульсацией. «Скоро прорастёт».
Гилен медленно открыл глаза. Солнечный свет, преломленный темными стеклами очков, отбросил на его лицо странные блики - будто трещины на маске. Через затемнённые линзы его зрачки были невидимы, но Сайлос вдруг почувствовал на себе тяжёлый, изучающий взгляд - будто кто-то водил ледяным пальцем по его позвоночнику.
Он резко обернулся к клетке, впиваясь взглядом в лицо пленника, словно пытаясь разглядеть то, что скрывали очки.
— Скажи, Сайлос... — голос Гилена звучал почти дружелюбно, если бы не лёгкая ядовитая нотка, как капля стрихнина в бокале вина. — Как так вышло, что такого перспективного парня, как ты, никто не обучил чтению рун? Или... — он нарочито сделал паузу, причмокнув языком, — всё же обучил, но избирательно? Специально для избранных... или, может, для особых случаев?
Сайлос на мгновение застыл. Его пальцы непроизвольно дёрнулись, будто желая схватиться за оружие, но он сдержался.
— Я такой же, как все братья Ордена, — ответил он слишком быстро, словно заученную молитву. Глаза метнулись от Гилена к остальным инквизиторам.
Гилен ухмыльнулся, будто только этого и ждал. Его зубы блеснули в полумраке совершенно неестественной белизной.
— Ах вот как... Значит, блондинчик решил кое-что утаить даже от своих любимых братьев и сестёр? — Он наклонил голову. — Ну кто бы мог подумать! Такой примерный орденец - и такие секреты!
Энтони резко перевёл взгляд на Сайлоса. Его лицо выражало смесь потрясения и щенячьего любопытства.
— Сайлос... это правда? — спросил он, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Ты действительно... ну... знаешь больше, чем нам говорили?
Старшие инквизиторы зашикали, размахивая руками, как стая встревоженных гусей:
— Не слушай его, мальчишка!— Это же очевидная провокация!— Да он просто пытается нас поссорить!
Но семя сомнения уже проросло. Энтони продолжал смотреть на Сайлоса с немым вопросом, а тот упорно избегал его взгляда, изучая трещину на ближайшем камне с внезапным интересом.
Гилен удовлетворённо откинулся назад, сложив руки на груди в позе довольного кота. Его очки коварно блеснули, отражая перепалку.
«Ох, и зачем я только налил масла в этот огонёк?» — мысленно похихикал он. «Ах да… затем, что это чертовски весело».
Внезапно он громко зевнул, растягиваясь, как ленивый театрал во втором акте скучной пьесы:
— Ну что, продолжим наше увлекательное путешествие? Или вам ещё нужно минут пять пошикать, как рассерженным гусям?
Бернан побагровел от ярости, но Луиза вдруг фыркнула - и тут же прикрыла рот рукой, делая вид, что просто поперхнулась.
«Игра только начинается», — подумал Гилен, наблюдая, как Энтони теперь смотрит на Сайлоса совсем другими глазами. «И кажется, у меня появился новый любимый зритель».
Луиза сделала несколько лёгких шагов, её плащ колыхнулся, как тень живого существа, когда она поравнялась с Сайлосом. Её голос, бархатный и обволакивающий, намеренно прозвучал громче обычного — так, чтобы каждый слог достигал ушей окружающих:
— Это не ментальное влияние, Сайлос. — Она провела рукой по воздуху, и бледно-голубые искры диагностической магии рассыпались вокруг клетки. — Никаких следов магии, никаких колебаний в ауре... Он даже не пытается вторгаться в разум. Совсем.
Она слегка наклонила голову, будто размышляя вслух, но её глаза при этом оставались острыми, как скальпель:
— Это что-то иное. Тонкое. Он не контролирует мысли — он просто... подбрасывает идеи. — Её губы искривились в полуулыбке, лишённой всякой теплоты. — Как будто разводит костёр из наших же собственных сомнений. И наблюдает, как мы сами подбрасываем в него дрова.
Её слова повисли в воздухе, заставляя нескольких инквизиторов непроизвольно переглянуться. Один из младших братьев даже нервно облизнул губы, прежде чем осознал, что делает.
Энтони открыл рот, готовый что-то сказать — его глаза горели смесью понимания и ужаса — но тут же замолчал, почувствовав на себе тяжёлые взгляды старших. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но дисциплина оказалась сильнее.
Он лишь глубоко вдохнул — как ныряльщик перед прыжком в бездну — и опустил глаза, стараясь не смотреть ни на Гилена, ни на Сайлоса. Его подбородок дрожал, выдавая внутреннюю борьбу.
Гилен тихо рассмеялся в своей клетке — звук был похож на потрескивание сухого пергамента.
— Какая проницательность, мадам де Лис, — произнёс он, делая театральный поклон, насколько позволяли световые прутья. Его очки коварно блеснули, отражая лица окружающих. — Но скажите... если я действительно такой мастер подбрасывания идей... — Он нарочито медленно обвёл взглядом круг инквизиторов. — ...может, это вы сейчас как раз играете по моим правилам? И эти прекрасные догадки — всего лишь ещё одна искорка в моём костре?
Его слова эхом отразились в напряжённой тишине. Даже факелы, казалось, потускнели на мгновение.
Луиза замерла. Её пальцы непроизвольно дёрнулись к фолианту у пояса — старой книге в потрёпанном кожаном переплёте, которую она никогда не показывала другим.
«Он знает…» — мелькнуло у неё в голове. «Но как?..»
Гилен лишь улыбнулся — улыбкой человека, который только что поставил шахматную фигуру на нужное поле — и снова закрыл глаза, будто устал от всей этой суеты.
Только лёгкое дрожание его губ выдавало, что он всё ещё смеётся — тихо, про себя, но от этого не менее торжествующе.
Сайлос резко повернулся к остальным инквизиторам, его плащ взметнулся, словно крыло встревоженной птицы. Голос звучал жёстко, но в глубине — если прислушаться — можно было уловить тончайшую трещину сомнения:
— Я допрашивал его ещё на корабле. Отчёты вы все читали. — Его пальцы нервно постукивали по рукояти кинжала. — Никаких следов Тьмы тогда не было — только рунные наручники слегка вспыхнули рядом с ним. Но я... я списал это на дефект металла.
Он сжал кулаки так, что кожа на костяках побелела, вспоминая детали:
— Он вёл себя... неестественно. Даже ел руками, как... — Сайлос сделал паузу, подбирая слово, — ...как существо, никогда не видевшее столовых приборов. Никакой магии. Никаких намёков на силу. Просто... человек. — Последнее слово прозвучало почти как обвинение — но кому, было неясно.
  
Луиза плавно провела ладонью по воздуху, её движение напоминало успокаивающий жест укротителя зверей. Бледно-голубые искры диагностической магии рассыпались вокруг, сглаживая тревожные мысли остальных.
— Мадам де Лис права, — вмешался Бернан, его медвежья тень накрыла группу. Он хмуро наблюдал за Гиленом, словно пытался разглядеть трещину в его маске. — Твари Тьмы всегда играют в такие игры. Сначала — безобидные. Потом... — Он значительно постучал пальцем по эфесу меча. — ...потом ты просыпаешься с перерезанным горлом.