Моя НЕвеселая ферма 2 (СИ)

— Но наш вождь может сразиться с вашим вождем, — невозмутимо продолжил Язык. — Кто вами правит?
Шарлотт, чья храбрость в этот миг могла соперничать лишь с его глупостью, поднял было руку, но я ухватил его за запястье и дернул ручонку лепрекона вниз с такой силой, что тот аж всхлипнул.
— Сдурел? — зло прошипел я.
— Но я мэр. — Неуверенно запротестовал Шарлотт.
— И пока еще живой мэр, — продолжил гнуть свою линию я. — Ты в зеркало давно смотрел? То, что ты смог завалить орчиху, еще не значит, что справишься с орком.
  
— О чем ты? — не понял лепрекон.
— О том, что затея — тупее некуда.
— У меня нет шансов? — судя по выражению лица, мэр и сам все понимал.
— Ни одного.
Лепрекон печально вздохнул:
— Жестокие слова.
— Зато честные. Любой орк здоровее тебя раз в пять…
— Но вы вот сражались с драконом и победили! — возразил Шарлотт.
— Он меня сожрал! Победой я обязан одному лишь везению.
Лепрекон снова потянул лапу вверх:
— Вот и мне повезет!
— Только если ты считаешь везением быструю смерть без особых мучений.
— Ярра узнает, что ее муж храбрец! — распалился коротышка.
Но я осадил его одной фразой:
— Скорее уж мертвец.
— О чем вы там шепчетесь? — языку, похоже, надоело ждать. — Что мне передать вождю?
— Что я готов сразиться с ним! — выпятил грудь Шарлотт.
Тут даже дождь немного стих, чтобы не мешать разлившейся над деревней гробовой тишине. Орк с минуту ошарашено глазел на лепрекона, после чего расхохотался так, что аж схватился за живот.
— Нет, — язык смахнул выступившие от смеха слезы, — наш вождь не замарает свою честь в бою с недомерком.
Не успел Шарлотт понять, обижаться ли ему или радоваться, заговорил Загрид:
— Я мэр Лазурной Дымки. Это соседняя деревня. Я готов…
— Не интересно, — махнул лапой орк. — Во-первых, ты старый, а во-вторых, жди своей очереди. И до вас доберемся. — Язык обвел защитников Лесных Далей внимательным взглядом. — Есть среди вас кто-то достойный? Надо, чтобы имелись великие подвиги, росту приличного, и чтобы не женщина.
— Ты еще кастинг устрой, — фыркнул я.
— Чего? — не понял зеленокожий.
Объяснять что-то твердолобому громиле не особо хотелось, поэтому я вернулся к теме обсуждения:
— Скажи лучше, что будет, если ваш вождь проиграет этот поединок чести?
— Он не проиграет, — покачал косматой головой язык.
— И все же.
— Тогда мы сложим оружие и покинем эту землю, — орк сплюнул себе под ноги. — Но наш вождь никогда еще не проигрывал.
— Все когда-то случается впервые, — ругая себя за глупость, я развел руки в стороны, позволяя парламентеру себя рассмотреть. — Что скажешь, гожусь в противники твоему боссу?
— Мелковат, — орк поморщился, — но лучше, чем коротышка и старик. Ты правишь этим племенем?
— Да ни в жизнь. Делать мне больше нечего.
— Он наш военачальник! — встрял Шарлотт и шепнул мне. — Нираиада просила потянуть время. — Откашлявшись, лепрекон снова повысил голос, обращаясь к переговорщику. — А еще он победил дракона.
— Дракона⁈ — Язык недоверчиво усмехнулся. — Сказки.
— Он победил его и забрал детеныша в качестве символа победы. — Продолжил уговаривать орка мэр.
— Докажи. — Потребовал дипломат, который легко пожал бы от груди килограмм, так четыреста.
— Гаврюша, — негромко позвал я.
Детеныш дракона тут же выскочил из-за баррикады и оскалил клыки, глядя на орка плотоядным взглядом. Будь на то его воля, упрямая рептилия попыталась бы даже куснуть злодея, но не посмела ослушаться моего мысленного приказа.
— Ждите. — Велел нам язык и пошел обратно к своим.
Нираиада, Тисанси и Адалинда куда-то подевались. Остальные защитники деревни бросали на меня тревожные взгляды, под которыми становилось довольно неуютно. Мне даже захотелось прикрикнуть на собравшихся, но им и без моего участия было не по себе.
Все хранили молчание.
Наконец, орки и гоблины двинулись вперед. Но оружия никто из них не поднимал. Они выстроились полукругом у входа в деревню и стали колотить оружием о щиты, топать ногами. разбрызгивая грязь, и издавать ритмичные гортанные звуки. И пусть все это представление выглядело довольно многообещающим, ничего хорошего для нас оно не сулило…
Что бы там ни задумала Нира, лучше ей поторопиться.
Армия захватчиков остановилась метрах в пятидесяти от нас.
Язык сделал три шага вперед и вскинул руку. Орки мигом замолчали и расступились в стороны, пропуская громилу настолько здоровенного, что мы с ним рядом смотрелись бы, как слон и Моська.
Да у этого вождя одна ляжка весила, как я целиком с одеждой и Гаврюшей на плечах! В драке с таким работает лишь одно правило: одна ошибка, и ты ошибся. Причем эта самая единственная ошибка — согласие драться с этой машиной смерти.
И я согласился.
Теперь поздно пить Боржоми.
— Наш владыка принимает твой вызов… эм… — язык озадаченно моргнул и взглянул на меня. — Как тебя там?
— Злой. — Отозвался я.
— Злой… и все? — не унимался орк.
Шумно вдохнув и выдохнув, я скрипнул зубами и добавил:
— Теперь очень злой.
Пожав широченными плечами, язык заговорил голосом настолько зычным и звенящим, словно объявлял бойцов перед схваткой в каком-то именитом промоушене.
— Да начнется бой Теперь Очень Злого против величайшего воина всех времен и народов, несокрушимого, непобедимого, могучего, безжалостного сокрушителя и непревзойденного уничтожителя, владыки всего…
Пока язык перечислял его титулы, вождь с закрытыми глазами и разведенными в стороны лапищами наслаждался услышанным, кивая в такт словам. Мне же ждать надоело, так что я, коротко замахнувшись, швырнул огненный шар на манер снежка, метя точно под ноги зазнавшемуся владыке всего и вся.
— В поединке чести нельзя пользоваться магией, — предостерегающе зашипела Ярра.
Это всерьез осложняло ситуацию.
— А чего никто не предупредил?
— Думала, ты знаешь, — спокойно ответила жена мэра.
— И откуда я должен знать обычаи орков?
Ярра наморщила лоб и выдала:
— А ведь и правда…
— Хорошо, что я только припугнуть решил.
— Ага, — кивнула Ярра.
— … воитель, победивший рыцаря Альбрехта, сэра Парсиваля и магистра войны Дункана, — тем временем продолжал надрываться язык, неотрывно глядя на пущенный мной и приближающийся по широкой дуге огненный шар. — Тот, кто сокрушил хребет Зверя из Заречья, вырвал сердце Змея из Лощины и…
Я уже не слушал речь языка, потому как понял, что рассчитал силу и расстояние до цели верно, но не учел тупость этой самой цели. Вождь орков начал колотить себя кулаками в грудь, как горилла из зоопарка и сделал шаг вперед.
Зря он это сделал, конечно…
Но былого не воротишь, поэтому мне оставалось лишь сокрушенно пробормотать:
— Твою ж мать-то…
Огненный шар с нарастающим гулом спикировал вниз и начисто снес голову зазнавшемуся вождю. Под ошарашенными взглядами орков, могучее тело простояло еще секунд двадцать, после чего свалилось в грязь.
— Это ты называешь «припугнуть»? — в воцарившейся тишине голос Ярры звучал, как гром среди ясного неба.
— Типа того, — я, как и все, смотрел на безголовую тушу вождя, из чьей шеи поднималась тонкая струйка дыма.
— Друг мой, — проникновенно пропел Люциан, — если бы ты продавал все те бревна, что успеваешь наломать, то…
— Я сейчас тебя сломаю.
— Понял. — Бард не понаслышке знал, что со мной шутки плохи. Поэтому поспешно скрылся за баррикадами.
Впрочем, сделал он это не только из-за страха передо мной. Налитые кровью глаза орков уставились в нашу сторону и не предвещали ничего хорошего.
— Бесчестье! — завопил язык.
— Ты сам сказал, что бой начался! — парировал я. — А меня президент учил, что если драка неизбежна, то надо бить первым.
  
— Какой еще президент⁈ — волком взвыл язык и, вырвав из своей головы пару кос, заорал во все горло. — Законы поединка чести нарушены! Убейте! Убейте их всех!