Моя НЕвеселая ферма 2 (СИ)

— Там могут оставаться другие орки, — все же отозвался я.
— Хм… об этом я не подумал.
— Тогда подумай еще и о том, что голоса в ночном лесу слышно очень хорошо. А уши у орков не такие уж и маленькие.
Нервно сглотнув, бард заткнулся и начал с опаской озираться по сторонам, словно ожидая, что из-за ближайшего дерева выскочит кровожадный орк и порубит его в капусту. Трусость спутника подарила мне еще пару десятков минут тишины.
  
А потом Люциан начал петь. Точнее не петь, а испуганно блеять себе под нос.
— Какого?.. — я зло глянул в его сторону.
— Мне так спокойнее, — доверительно сообщил бард.
— А вот мне ни хрена не спокойнее.
— Вот! — порывшись во внутреннем кармане, Люциан достал оттуда коробочку и сунул мне в руку. — Это пилюли. Они успокаивают.
— Так и жри их сам.
— Я уже, — бард открыл коробку и двумя пальцами достал оттуда небольшой светлый комочек, который этот придурок попытался сунуть мне в рот со словами. — Скажи «А-а-а-а»!
— Хер на! — отобрав у Люциана пилюлю, я запустил ее точно между его глаз.
— Ай! — бард отскочил, потирая лоб. — Успокоительное нужно принимать вовнутрь, а не швыряться им в окружающих. — Выпалил он.
— А меня так лучше успокаивает!
— Ладно, — примирительно поднял руки Люциан, — давай начнем все сначала.
— Нет. Я и первый-то раз с трудом выдержал, так что давай продолжать. Шагай.
И мой спутник зашагал, не забывая нарочито громко вздыхать, удрученно покачивать головой и бросать в мою сторону угрюмые взгляды. Примерно так обижаются пятилетние дети, с которыми у Люциана было много общего. Например, любовь к размазыванию соплей.
Но, хотелось мне того или нет, выкручиваться из сложившейся ситуации нам придется вместе. Упаднические же настроения станут только мешать двигаться к цели. Теперь удрученно вздохнул уже не Люциан. Уняв негодование от того, что снова вляпался в историю, я спросил у спутника:
— Мы на континенте?
— Ага, — нехотя буркнул он.
— Говорят, что ты знаешь эти места.
Мы прошли довольно далеко и, как я надеялся, скоро должны были достичь поселения. Порою мне казалось, что между древесными стволами виднеются огоньки.
— Конкретно эти, — бард развел руками, — нет. Я выступал в лучших тавернах Королевского города, а не шлялся по лесам, словно бродяга.
— И чего же завязал со столь удачной карьерой? — не то, чтобы мне хотелось досконально узнать всю биографию Люциана, но в ней могла содержаться ценная информация.
— Потому что, некоторые дамы слишком падки на чарующий голос, а их кавалеры слишком ревнивы. — Бард поморщился, явно вспомнив что-то неприятное, а потом добавил. — Кроме того, у рыцарей весьма крутой нрав, тяжелая рука и непоколебимая склонность к насилию. — Он посмотрел на меня. — Ты бы отлично вписался в их компанию.
— Так и скажу им, если встречу. Рекомендательное письмо напишешь?
— Могу, — легко согласился Люциан и неожиданно улыбнулся. — Вот только если покажешь его не тем рыцарям, то они разрубят пополам и бумагу, и тебя.
Подобная перспектива мне совсем не понравилась. Пришлось распрощаться с мечтой стать рыцарем.
— В таком случае, круглый стол обойдется без меня.
— Ты знаешь о короле Артуре и его круглом столе⁈ — оживился Люциан. — Но откуда?
— Книжки читал. В своем мире.
— И что же в них пишут? Я хотел бы послушать и сравнить с теми песнями, что слагают придворные менестрели.
Рассказчик из меня посредственный, да и мифы я помнил плохо, поэтому не спешил разглагольствовать.
— Скорее всего, одно и то же. Готов поспорить, эти сказки принес к вам один из иномирцев.
— Причем тут сказки? — Люциан даже остановился. — Король Артур правил Аркадией пять веков назад, а еще…
— Тихо, — я ладонью зажал разинутый рот собеседника, прервав тем самым очередную его тираду.
Теперь мне уже не казалось. Между деревьев, действительно, мелькали огни довольно большого поселения. А еще, стоило Люциану заткнуться, до моего слуха донеслись возбужденные крики и улюлюканья. Бард тоже это услышал и аккуратно отодвинулся.
— Может, праздник какой? — шепотом предположил он.
— Очень на это надеюсь. — Я немного приободрился: по крайней мере, голоса казались человеческими. Пусть это и не гарантировало того, что нас не попытаются убить, но все же немного обнадеживало.
Мы с Люцианом переглянулись и ускорили шаг. Вскоре лес остался позади, и перед нами раскинулась уютная низина. С одной стороны к ней примыкали деревья и поля, а с другой та самая гора, на которую я ориентировался при прокладывании пути.
С высоты холма открывался прекрасный вид на не совсем прекрасное действо: посреди города на большой площади собрались люди с факелами и вилами. Они окружили большой костер и орали: «Сжечь ведьму!».
— А что, если они хотят сжечь ту самую ведьму, которая может открыть портал? — Люциан проявил неожиданную сообразительность и в точности озвучил мои мысли.
Придумывать план действий не оставалось времени.
— За мной! — крикнул я и припустил с холма вниз.
  
11. Сжечь ведьму!
 
Люциан спустился в деревню быстрее благодаря особой технике, а именно — кубарем. В темноте он споткнулся и лишь благодаря воле случая умудрился не свернуть себе шею. Выкрикивая ругательства вперемешку с молитвами неизвестным мне богам, бард прокатился мимо и с грохотом затормозил об оказавшийся на пути забор. Дерево треснуло, а вот голова моего спутника нет.
— Не мой сегодня день, — пробормотал многострадальный Люциан, вставая сначала на карачки, а потом с хрустом выпрямляя спину.
— У тебя каждый день не «твой день», — я чуть замедлился, чтобы не врезаться в невысокий заборчик. Вдоль него тянулась узкая тропинка, ведущая в нужном направлении.
— Такова судьба творца, — философски рассудил Люциан.
— Только если он придурок, — в тон ему отозвался я.
Оскорбленный в лучших чувствах бард лишь презрительно фыркнул. Пробежав вдоль забора, мы свернули, миновали два вполне себе обычных деревянных домика и оказались на не слишком-то широкой улочке, которую дождь и сапоги селян превратили в грязевое болото. Лезть в него не хотелось, но выбора не оставалось.
Спустя несколько минут спринта с препятствиями и непрекращающихся стенаний Люциана, мы добрались-таки до площади. По правде сказать, «площадь» — это преувеличение. На деле люди, эльфы и, кажется, гномы, собрались на пустыре между домов, где соорудили небольшой деревянный помост. На нем возвышался обложенный хворостом столб, у которого веревками и цепями была надежно зафиксирована хлипкая старушенция с крючковатым носом и огромной бородавкой на остром подбородке. Один ее глаз оказался мутным и желтым, а второй затянуло бельмо.
Даже не беря во внимание черный мешковатый балахон, остроконечную шляпу и нечесаные седые космы, любой балбес бы сходу понял, кто именно оказался на костре. Эту мою мысль подтверждал возглас Люциана:
— Да это же ведьма!
— Она самая, — к нам повернулся один из местных, — Мы ей раньше многое прощали. Ну напьется, заставит у всех молоко скиснуть, неурожай нашлет, вшей, несварение, падеж скота, орды саранчи или вот, как сейчас, ненастье. Бывает. Но когда Брунгильда ушла в запой и притащила в эти земли целый клан орков — наше терпение лопнуло. Сожжем ее и дело с концом.
Я окинул взглядом безобразную старушенцию: так вот значит, кому жители Лесных далей обязаны вторжением зеленокожих головорезов. Интересно, она так хотела от них избавиться или у нее имелся какой-то план по покорению мира?
Впрочем, сейчас эти подробности меня не слишком интересовали.
  
— А чего сразу жечь? — я опустил взгляд на сложенный вокруг ведьмы костер. — Женского тепла не хватает?
— Очень смешно, — селянин скривился.
— Смешно то, что вы, придурки, пытаетесь поджечь сырые ветки в ливень.
К этому моменту на наше появление обратили внимание практически все. Даже молодой прыщавый парнишка, который скрючился у костра и безуспешно пытался высечь искру, при этом имея поблизости кучу зажженных факелов.