"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Валатэя обнимает меня, и я плачу, и губы ее такие мягкие. Я знаю, что это прощание. Хуже, чем прощание, потому что я ничего не могу сделать, чтобы убедить Валатэю остаться. Чтобы остаться в живых. Чтобы сделать боль от существования хотя бы чуть-чуть терпимее. Она кладет руку на мой раздутый живот и шепчет:
– Обещай мне, что научишь его играть, – как раз перед тем, как начать ритуал, который с таким же успехом может называться самоубийством.
  
Я кладу арфу, когда-то называвшуюся Валатэей, там, где начинаются разрушенные улицы, чувствуя, как мне не нравится ощущение того, что эти руины мне знакомы, что я здесь не в первый раз. Хуже того, я знаю, что за мной следят. Я уже несколько дней чувствую на себе чужие взгляды. Думаю, пройдет не так уж много времени, прежде чем моргаджи объявят о себе. Но я здесь не просто так, я здесь, чтобы вести переговоры ради жизней моих людей. Я отказываюсь верить, что единственный путь к победе лежит на острие меча.
Должен быть другой путь.
Впереди я вижу большой дворец – наименее пострадавшее здание в этом проклятом мертвом городе. Конечно, если лидеры моргаджей где и есть, так только там. Я снова поднимаю арфу, бормоча, что Валатэя, прежде чем проклинать себя, могла бы, по крайней мере, подождать, пока мы уйдем, а затем иду в направлении дворца.
Затем я помню тьму, голод и великую, бесконечную пустоту. Я помню голос, кричащий. Я помню боль, не свою, но от этого не менее острую.
Я моргнула и проснулась. Я по-прежнему была на горе, в мире грез Сулесс. Богиня колдовства и предательства по-прежнему не отпускала меня.
– Что это?..
– Думала, что ты забыла свои прошлые жизни? Что эти знания утрачены? Какие же интересные жизни у тебя были, моя дорогая. Понимаю, почему Тиа выбрала тебя.
Я попятилась от нее:
– Я не… – Я вздрогнула. – Я видела всего лишь мимолетные образы. Они ничего не значили.
– И это к лучшему. – Она потерла руку об руку. – Как бы то ни было, сейчас мы здесь закончили.
– Что ты со мной сделала?!
– Оставила следы на дороге. – На ее губах плясала такая же звериная ухмылка, как и в обычном мире. – Фундамент, на котором ты сможешь строить. Это намного проще, когда ты ребенок, но в какой-то степени это может подействовать на любого, чье нервное развитие еще не закончено. Как у тебя, например. И особо помогать тебе не нужно – либо Тиа, либо Ксалторат, похоже, опередили меня, сделав самые важные изменения.
Я заставила себя выпрямиться. У меня болела голова, меня тошнило.
– Не думаю, что буду тебе благодарна.
Сулесс ухмыльнулась, и гиены, высунув языки, сделали то же самое.
– Я вообще не ожидаю, что ты меня поблагодаришь. Я делаю это не для того, чтобы помочь тебе, но ты и так это знаешь. Я просто хочу увидеть выражение лица Каэна, когда ты убьешь его дракона и завладеешь тем призом, который, по его мнению, должен принадлежать ему. Когда ты – о да! – предашь его. О, это просто радость!
– Отлично. Это я буду рада выполнить.
Она взмахнула руками, и я проснулась в своей комнате.
  
48: Откровения
 
Провинция Джорат, империя Куур.
Через три дня после того, как охотник на ведьм с нелепым именем Пайети не вернулся в Столицу
Все уставились на Джанель.
Откинувшись на спинку стула, она принялась со смущенным видом пить кофе.
– О, жеребенок, ты… – Дорна встревоженно посмотрела на нее. – Ты ведь на самом деле не выколола себе глаз?
Звезда медленно кивнул в знак одобрения:
– Неплохо.
Джанель откашлялась и отвела взгляд.
Рассказ брата Коуна.
Ледяные Владения, Йор, Куур
В конце концов сэр Барамон выдал весь план.
Брат Коун знал, что сэр Барамон не хотел этого, но кто-то обязательно должен был оступиться. Со временем Коун выяснил, где и когда он мог бы рассчитывать на то, что люди будут нескромны, будут сплетничать и перешептываться. Невидимкой он прятался в комнатах, где люди, несомненно, знали, что они были одни, и люди, которые знали, что они одни, иногда теряли бдительность.
А что же сэр Барамон? Сэру Барамону нравились разговоры перед сном.
Однажды вечером брат Коун проследил за рыцарем и обнаружил, что сэр Барамон, к огромному смущению Коуна, весьма энергично наслаждается обществом Данго. Оставив их на некоторое время, чтоб проверить остальные цели, Коун обнаружил, что мужчины уже закончили с сексом, но никак не с близостью. Обнимаясь под одеялом рядом с камином, они разговаривали между собой.
На этот раз Коун задержался.
– Завтра будет нелегко, – сказал сэр Барамон, положив голову на плечо своему партнеру.
Данго улыбнулся и коснулся его плеча:
– О, не будь таким, любимый. Завтра будет опасно, но не больше, чем предыдущие десятки раз.
Барамон сел, выпустив руку Данго.
– Мне больше нравилось, когда нам не приходилось расставаться. И когда один из нас мог бы прискакать, притворившись Черным Рыцарем, и никто не поднимал шума. А теперь это невозможно. И ведь это было моей настоящей работой! А в наши дни все, что нужно для того, чтобы аристократ упал в обморок, – это упомянуть Черного Рыцаря.
– Это их дело, а не наше.
– Знаешь, две деревни назад я нашел алтарь Черному Рыцарю. Селяне утверждают, что Черный Рыцарь – это Безымянный Бог.
Брат Коун моргнул. Джоратцы называли Восьмого из Восьми Бессмертных – Безымянным Богом. Таково было имя, или, точнее, отсутствие имени, для Селанола, бога, которому поклонялся и Коун [407].
– А чего ты ожидал? Черный Рыцарь отвечает на их молитвы. В наши дни нельзя проехать по городу, не увидев нацарапанных где-нибудь слов о Черном Рыцаре. Есть даже несколько хороших песен, которые любят повторять люди.
– Если мы не разделимся…
– Джанель сказала… – начал Данго и замолчал.
– Разве мы можем точно знать, что Джанель Данорак что-то сказала? – огрызнулся сэр Барамон. – В последний раз, когда я видел Джанель Данорак, она лежала мертвой на турнирной площадке в Атрине. Таларас откусил бы мне пальцы, услышь он такие слова, но у нас есть лишь слово Арасгона, что она выжила. И теперь мы должны поверить, что он разговаривает с ней каждую ночь?
– Бари! – тихо и укоризненно откликнулся Данго. – Об этом должны говорить только огнекровки.
Сэр Барамон долго молчал, а затем покачал головой:
– Верно. Верно. Конечно. – Он улыбнулся: – О ней тоже пишут на стенах. Когда я это вижу, у меня на сердце становится теплее. Даже если я понимаю, что смешно думать, что она вернется и спасет нас.
Данго рассмеялся и обнял его:
– Разве ты не понимаешь? Она делает все это прямо сейчас. Мы – ее руки и ее меч. Мы спасаем Джорат для нее.
Сэр Барамон попытался улыбнуться, но это далось ему с трудом.
– Что бы я без тебя делал?
Данго притянул сэра Барамона к себе:
– Вероятно, был бы несчастным…
Брат Коун оторвался от своего подглядывания и некоторое время сидел вздыхая и думая о том, что он услышал.
Джанель передавала информацию и инструкции с помощью огнекровок, зная, что ни йорцы, ни западные куурцы не понимают их речи [408]. Она выяснила, как передать послания в Джорат, и с тех пор снабжала друзей подробной информацией о сильных и слабых сторонах Йора, их планах и количестве солдат. Учитывая, что она не покидала Йор, ее просто не могли в этом заподозрить.
  
Джанель Данорак все это время контролировала восстание в Джорате.
– Итак, – спросил Релос Вар, – ты выяснил что-нибудь интересное?
Брат Коун подскочил на стуле и некоторое время так и сидел, чувствуя себя таким глупым и испуганным, словно его поймали, когда он засунул руку в банку со сладостями. Релос Вар сел за стол. Волшебник был одет в дорожную одежду, мало подходящую для здешней погоды, но это было не удивительно, ведь он наверняка воспользовался Вратами.