"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Пойми правильно, – начал Терин, – я рад, что ты здесь, но…
Она подвинула поднос к кровати.
– Тебе нужно вернуть силы. Ты должен поесть.
– Мия…
Она посмотрела ему прямо в глаза:
– Я не обязана больше отвечать на твои вопросы. Так что ешь, иначе я рассержусь на тебя.
Ошеломленный, Терин потянулся к блюду. Это был какой-то фрукт. На вкус он напоминал спелую терпкую ягоду, хотя мякоть больше напоминала манго. Следующим было что-то вроде сахарных нитей – сладкое и сливочное на вкус, с легким оттенком ванили. Банан был более узнаваем, но на вкус напоминал лайм. Единственное мясное блюдо состояло из плотной, похожей на лобстера плоти, покрытой пикантным коричневым грибным соусом. Он чуть было не спросил ее, что это было последнее, но передумал. Еда была восхитительна, ему нужен был белок, и, если бы происхождение пищи могло вызвать брезгливость, он бы сделал только хуже самому себе [502].
Он потянулся к кубку и обнаружил, что в нем тоже был фруктовый сок, напоминавший по вкусу кокосовую воду.
Тонкий лаваш, используемый в качестве приборов, отсутствовал, были лишь ложка да тонкая, изящная вилка – четырехзубая и весьма запоминающаяся. Учитывая все это, можно было бы решить, что они в Кирписе, но еда…
– Это Манол?
– Да.
Терин глубоко вздохнул и сосредоточился на еде. Манол. Сердце и дом народа ванэ, неприветливого к чужакам. Особенно неприветливого к куурцам. Терин бы не удивился, узнав, что нарушение границ карается смертной казнью.
Закончив, мужчина отодвинул поднос, удивляясь, насколько лучше себя чувствует.
– Итак, теперь я поел. Можем ли мы вернуться к вопросу, почему ты помогаешь мне, а не занимаешься всем тем, чем ты должна заниматься по праву? Честно говоря, я удивлен, что до сих пор жив.
Это снова рассмешило ее. Мия наклонилась и поцеловала его в нос.
– Идиот. Ты действительно не догадываешься?
В комнате стало нечем дышать. Горло Терина сжалось; он поднял колено, пытаясь скрыть, что это простое прикосновение заставило его напрячься, как подростка.
– Нет. Нет! Я и раньше ошибался в догадках…
________________
– Нет, – перебил его Кирин. – Абсолютно нет. Этого не было.
Турвишар перестал читать.
– Извини?
– Если в этом повествовании пойдет речь о сексе между моими родителями, мне этого слушать не надо. Этого никому не надо слушать. Просто убери все эти эпизоды. – Кирин указал на бумаги.
Турвишар прищурился.
– Нет.
– Нет, дальше речь не пойдет о том, что мои родители будут дурачиться? – Кирин скептически глянул на него.
– Нет, я не собираюсь прекращать читать сцену только потому, что она предполагает физическую близость между двумя людьми, которые оказались твоими родителями. – Турвишар закатил глаза. – Вуали, Кирин, я не собирался вдаваться в подробности [503].
Волшебник продолжил читать, а Кирин старательно раздумывал над тем, не заткнуть ли ему уши.
________________
На лице Мии проскользнула вспышка боли.
– Ты не ошибся, – сказала она, – но обладать моим сердцем – не то же самое, что держать в плену мою душу. Как я могла сказать тебе «да», если никогда не могла сказать «нет»?
Терин уставился на нее, забыв, как дышать. Она ведь не имела в виду…
Проклиная себя, он закрыл глаза, вновь и вновь называя себя полным дураком. Никогда в мире, думал он, не существовало большего идиота, чем он [504].
Терин поднес руку к лицу Мии и заправил за ухо прядь выбившихся волос. Он не мог ничего сказать, слова застревали в горле. Он онемел от жгучего раскаяния, от воспоминаний о том, как он раз за разом предлагал освободить Мию, всегда получал отказ [505] и постепенно перестал спрашивать.
Он перестал предлагать, потому что боялся, что она в конце концов согласится.
– Прости, – прошептал он. – Прости меня за все, через что я заставил тебя пройти.
Его извинения застали ее врасплох. Из ее горла вырвался звериный всхлип, а на глазах выступили слезы.
Затем ее губы столь яростно прижались к его губам, словно он был противоядием от всех ее ядов. Она упала в его объятия, и ему больше не нужно было ни о чем догадываться. Он обнял ее, прерывая поцелуй лишь для того, чтобы схватить ртом воздух, а затем скользнул вниз по ее щеке, к ее шее. Она была всем, что он жаждал, зная, что это желание недостижимо. Это все напоминало какой-то сон. Невозможный. Потрясающий.
– Нет, – прошептал он, убирая руки с ее тела.
– Что? – Мия вздрогнула, словно пробуждаясь ото сна, и потрясенно уставилась на него. – Нет?
– Скажи мне, что хочешь этого, – попросил он. – Я не хочу никаких догадок. Никаких предположений. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью.
Мия выдохнула с явным облегчением.
– Боги, да, – прошептала она, срывая с себя одежду. Еще даже не раздевшись до конца, она стащила с него простыню и оседлала его.
– Богини, – благоговейно прошептал он. – Мия…
Терин мгновенно понял, что сделал что-то не так. Она застыла.
– Что случилось? Я сделал что-то не так?
Она вздрогнула и глубоко вздохнула, а затем покачала головой:
– Нет. Нет, все в порядке. – Она опустилась и стянула с себя раисиги, обнажив груди, о которых он мечтал уже более двадцати лет.
Его тело предало бы его сотню раз, если бы он не использовал магию, чтобы форсировать события. Он хотел этого слишком отчаянно, слишком страстно и слишком долго. Будь он проклят, если потратит на это всего лишь несколько минут. Он собрал губами слезы с ее кожи, не зная до конца, ее это слезы или его. Боль и ужас последнего дня – во всяком случае, того дня, что он помнил, – были слишком свежи, слишком шокирующи. Он потерял все.
Но пока Мия была с ним, Терину было все равно.
12. Четыре ветви
Кирин показал Турвишару грубый жест.
– Ну, все не так уж и плохо.
– Тебе легко говорить, это были не твои родители.
(Рассказ Кирина)
В туннеле мы постепенно дошли до перекрестка, четыре «ветви» которого уходили в темноту. В воздухе пахло сыростью и плесенью; по сравнению с той жарой, что царила наверху, это казалось настоящим бальзамом. Но в то же время вызывало клаустрофобию. Я обнаружил, что рад, что туннели изначально были построены для того, чтобы по ним могли проехать большие экипажи – это удерживало меня от того, чтобы свернуться в клубок и закричать.
Не люблю замкнутых пространств.
Тераэт повернулся ко мне:
– Куда?
Я пожал плечами.
– Как будто я знаю? Я потерял след, когда мы не повернули налево к Вол-Кароту.
– Если тоннели ведут не в ту сторону, мы могли бы ходить кругами, – сказала Джанель.
Никто с ней не спорил, но и предложений ни у кого не было.
– Как ты думаешь, мы ушли достаточно далеко, чтобы ты смог открыть врата? – спросил я Турвишара.
– А если нет – ты хочешь рискнуть? – Турвишар покачал головой. – На этот раз нам негде будет укрыться.
Упоминание о разбрасывающей мечи буре хаоса напомнило мне об оружии, которое я все еще носил с собой. Теперь металл выглядел поржавевшим и покрытым изъязвлениями.
– Как долго, ты говоришь, должно продержаться это оружие?
Джанель покачала головой.
– Я думала, что несколько дней, но, похоже, на этот раз меньше.