"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Пока мы с Джанель разговаривали, Турвишар подошел к перекрестку и присел на корточки, положив руку на каменную землю и склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, что нельзя было услышать обычным слухом.
Турвишар встал.
– Юг в той стороне. – Он указал на правый туннель.
– Откуда ты это знаешь? – спросил я.
Турвишар бросил на меня косой взгляд:
– Я наполовину дрет.
– А, точно. – Я почти ничего не знал о дретах, кроме того, что они жили под землей, но казалось разумным, что они могут быть чувствительны к направлению – весьма удобно, когда ты не видишь неба.
Я был рад, я совершенно не дрет [506].
– Нам не следует медлить. – Джанель шагнула вперед. Мы последовали за ней, все сильнее чувствуя, что этот поход будет бесконечным.
Не знаю, как скоро мы остановились. Возможности судить, день сейчас или ночь, у нас не было, так что мы шли, пока не уставали.
– У меня к тебе вопрос, Джанель, – сказал я, главным образом чтобы поддержать разговор.
– Да?
– Почему для этих моргаджей комплимент стать старухой? В смысле, ты сказала этому воину, что надеешься, что он умрет старухой, а он покраснел, как будто ты заявила, что он милый.
– Я иду на разведку, – объявил Тераэт.
Я нахмурился, хотя Джанель не обратила внимания на то, что он, конечно же, не «посоветовался с остальными», несмотря на то что сам же говорил ранее. Тераэт скрылся в темном туннеле.
– Моргаджи весьма забавны. – Джанель почесала подбородок. – Ты видел в их лагере маленьких девочек?
– Я не обратил на это внимания, – ответил я. – Но я не уверен, что смогу отличить моргаджскую девочку от мальчика.
– Тебе и не придется этого делать. Моргаджских девочек не существует.
Я заморгал:
– Извини? Ты о чем?
Джанель кивнула в ответ на мое удивление.
– Моргаджские дети рождаются мужчинами. Всегда. Так что все моргаджские дети – мальчики. Я знаю, как странно это звучит. Меня это тоже сбило с толку.
Турвишар откашлялся.
– Не хочу показаться педантом, но мы ведь видели женщин моргаджей. Для меня это тоже было необычно, хотя из записей Кирина я знал, что они существуют. Бевроса, несомненно, женщина.
– Да, – ответила Джанель, – но она не родилась женщиной. Ни один моргадж не родился женщиной. Все эти моргаджские мальчишки вырастают в крепких молодых моргаджских мужчин, которые должны доказать свою храбрость, защитить племя, напасть на врагов и оплодотворить как можно больше женщин, хотят они этого или нет. – Она скорчила гримасу. – Нельзя сказать, что это совсем уж звездный комплимент культуре моргаджей – поясняю, чтобы вы не подумали, что мы ужасно недооценивали их все эти годы. После того как они докажут свою ценность и покроются боевыми шрамами, они остепенятся и станут женщинами. Буквально станут женщинами. Они физически изменятся. И эти женщины возглавляют племена – потому что считается, что они обладают наибольшим опытом и мудростью, – и, став матерями, рождают все больше мальчиков. Мне страшно подумать, что произойдет, если моргадж не захочет выполнять свои общественные обязанности, но я предполагаю, что это тоже нельзя назвать фантастическим комментарием к культуре моргаджей.
– Что? – Я даже остановился. – Нет, серьезно. Что?
– В этом вопросе я согласен с Кирином. – Турвишар тоже повернулся к ней. – Что?
Джанель пожала плечами.
– Это нетрудно понять. У моргаджей два биологических пола, но они переживают их последовательно. Они рождаются мужчинами, и если им повезет и они окажутся крепкими и умными – как бы это ни сочеталось, – то они умрут женщинами. Для них это совершенно нормально. Так что «Да умрешь ты старухой» считается у моргаджей благословением.
Я моргнул и покачал головой.
– Удивительно, – сказал Турвишар. – Понятно теперь, почему ученые в Академии так и не расшифровали моргаджские социальные структуры. Это… это более странно, чем любая теория, с которой я сталкивался, включая теорию жужжания старого профессора Догала. Ты не знаешь, эта черта является специфичной мутацией моргаджей или ворамеры тоже были такими же?
Я так и застыл.
– Ты же не думаешь… – Я напряг мозги, пытаясь вспомнить, встречал ли я когда-нибудь мужчину-ворамера. Конечно, с тех пор, как они пожертвовали своим бессмертием ради Ритуала Ночи, существовало не так уж много ворамеров. Я знал только двоих: Таэну и Галаву. Обе были женщинами. Шаранакал был мужчиной, но теперь он был драконом. Наверное, это не в счет.
Турвишар задумался.
– Интересно, сколько поколений на это уйдет, чтобы проявилась эта черта?
Я встретился с ним взглядом. Кроме дракона у Таэны было двое детей: Хаэвац и Тераэт, оба наполовину ванэ и наполовину ворамеры. И если быть наполовину ворамером достаточно… [507]
Я вспомнил предыдущий разговор – ладно, пусть будет спор – между Тераэтом и Джанель. Когда она объясняла, что моргаджами всегда командуют женщины, а он парировал, что прекрасно знает, как работает физиология ворамеров. Как он был зол и как в этом было мало смысла.
– Торговец в Восьмиугольнике однажды предложил мне продать девочку, которая наполовину была моргаджем… – Я прикусил губу. – Но кто знает, не врал ли он.
– Возможно, это не всегда срабатывает, – предположил Турвишар.
Я сглотнул комок:
– Ты хочешь сказать, что есть шанс, что когда-нибудь Тераэт соберется… сменить пол?
Джанель, проходившая мимо нас, склонила голову набок:
– Быть женщиной – не проклятие.
Из туннеля донесся свист.
– Это Тераэт, – сказал я.
Мы бросились на звук.
13. Сильнейшее убеждение
(История Хаэриэль)
Двадцать три дня назад…
Позже Хаэриэль уютно устроилась в объятиях Терина – что оказалось менее обременительной задачей, чем она ожидала. К ее восхищению, Терин оказался талантливым любовником. В прошлый раз все было не так, но тогда он был пьян и груб, а потому забыл обо всех удовольствиях, кроме своего собственного. На этот раз все отличалось от предыдущего, как джунгли от пустыни.
Она счастливо вздохнула, чувствуя, как кончики пальцев Терина чертят узоры на ее коже.
Он поцеловал ее в щеку.
– Я передам сообщение Корану. Я уверен, что мы сможем договориться, чтобы Совет был доволен…
Она села и отодвинулась от него:
– Нет. Я не буду выступать перед Советом. И нам нужно поговорить о том, что ты говорил раньше.
– «О боги, о боги»?
– Нет, до этого. – Хаэриэль прикусила губу. Звезды. Он улыбался. У него была такая красивая улыбка.
– «Я люблю тебя»?
Хаэриэль чуть не поперхнулась. Чары действовали намного лучше, чем она могла ожидать. В ее груди разлилось чудесное тепло… и трепет предчувствия. Возможно, они действовали слишком хорошо.
– Ты этого не говорил, – прошептала она.
– Не удивительно, что тебе захотелось поговорить об этом. Непростительная оплошность с моей стороны. – Он протянул руку и провел пальцем по ее щеке, а затем повторил: – Я люблю тебя.
Хаэриэль охватило новое чувство. Отвращение.
Отвращение не к Терину. Она должна была быть счастлива узнать, что ее заклинание подействовало столь сильно, но вместо этого Хаэриэль почувствовала стыд. Неужели это столь уж отличается от того, что сделали с ней? Хуже того, даже если бы она умерла за неподчинение приказу, она все равно могла бы в полной мере ощутить все свои эмоции, свою ненависть. Терин же, вместо презрения к женщине, которая убила его семью, был очарован.
Его использовали, а он сам этого не знал.
Хаэриэль никогда не ненавидела себя так сильно, как сейчас [508].