"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

– У тебя кровь, – сказал я.
– Видите ли, я весьма блестяще заткнул за пояс кинжал, – пояснил Турвишар. – Значит, когда кракен схватил меня… – Он сильно побледнел. – Оглядываясь назад, можно сказать, что это была тактическая ошибка.
– Проклятье! Тераэт, помоги мне снять с него одежду. – Я пододвинулся к Турвишару, чтобы посмотреть, насколько серьезен был ущерб.
Весьма серьезен. Хотя кинжал и не нанес глубокой колотой раны, лезвие прошло весьма эффективно. Получалось, что Турвишар на протяжении всей битвы истекал кровью, но пока все сражались за свою жизнь, это можно достаточно легко игнорировать. Будь волшебник послабее, он наверняка истек бы кровью задолго до того, как превратил весь песок в стекло. Просто удивительно, что он не потерял сознания.
  
Я потянулся к ране, но Тераэт перехватил мою руку:
– Ты сказал, что исцеление здесь действует наоборот.
Я встретился с ним взглядом:
– Я был неправ. Сейчас все иначе. И он умрет, если я не исцелю его, так что давай выберем тот вариант, который даст ему хоть какой-то шанс. Вы двое должны быть готовы убежать.
Я скользнул взглядом за Первую Завесу и посмотрел на Турвишара. Вуаль выглядела не так, как я ожидал; вместо обычных радужных аур мир заполняли хаотические вихри, мерцающие уродливые фрактальные водовороты. В одном из направлений переплетения хаоса становились все сильнее, и я знал – был абсолютно уверен, – что, если я последую к источнику, в центре меня будет ждать Вол-Карот. Чем дальше от этого монстра, тем меньше эффект. Я остановился на мгновение, ожидая, пока вихри вокруг меня ослабнут, а затем коснулся ладонью бока Турвишара.
Пока я был с Де Монами, моя мать недолго обучала меня, но гораздо больше я узнал во время своего пребывания на контролируемом Черным Братством острове Инистхана. Тьенцо с энтузиазмом одобряла возможность лечить раненых товарищей – или ее саму, – если возникнет такая необходимость. И разве вы этого не знаете? Оказывается, у меня есть талант к целительству.
Я снова связал меж собой перерезанные артерии и вены, извлек бактериальную инфекцию, которая уже начала распространяться, и, наконец, подарил Турвишару энергию, необходимую ему для пополнения запасов крови. Я был доволен собой, Мия бы мной гордилась.
Разве что ее звали не Мия. Это была Хаэриэль. Я постарался не думать о своей матери.
Под конец Турвишар посмотрел на меня своими более чем черными глазами, и пусть он был слаб, но, по крайней мере, улыбался.
– Я даже не могу придраться к твоей технике. Спасибо.
Я улыбнулся ему:
– Не за что. Но тебе следует поспать. Это нужно, чтобы восстановить силы.
Турвишар кивнул:
– Сомневаюсь, что смогу, учитывая, что спать не на чем, но я постараюсь.
– Ха! Думаю, твое тело с тобой не согласится… – Я осекся, почувствовав запах жареного мяса.
Я оглянулся и увидел, что Джанель нагрела каменный пол, использовав его горячую поверхность для приготовления пищи. На мгновение меня охватила паника, но Джанель либо повезло, либо она работала с достаточно крошечными порциями энергии, чтобы избежать эффекта хаоса. А может быть, Тераэт помог, потому что именно он жарил куски вьючного животного, осторожно переворачивая мясо, чтобы поджарить обе стороны.
– К счастью, в особых приправах они не нуждаются, но, боюсь, нам придется есть их по-кирписски. – Он завернул кусок мяса в ткань, оставшуюся от шелкового халата, и протянул Турвишару.
– И что значит «по-кирписски»? – спросил я.
– Просто представь, что это вкусно [526].
– Я безумно рада, что ты здесь, Тераэт, – сказала Джанель. – Я никогда в жизни не готовила. Я бы, наверное, просто дотла все это сожгла.
Эти слова вызвали одну из редких ярких улыбок Тераэта, которые заставляли облака расступаться и солнце сиять после месяца бурь. Я не успел отвернуться, и Тераэт поймал мой взгляд. На мгновение наши глаза встретились.
– Лови.
Тераэт перебросил мне все еще обжигающе горячий кусок. Я поймал мясо и принялся подбрасывать его на ладонях, пока оно не остыло, а затем вонзил в него зубы. Никаких специй. Никаких приправ. Это была самая вкусная еда, которую я когда-либо пробовал. Даже представлять ничего не требовалось.
Я подозревал, что это было больше связано с тем, что я был голоден, чем с качеством мяса.
Мы съели все мясо, которое разделал Тераэт. Поскольку у нас не было возможности его сохранить, не стоило оставлять его, чтобы оно испортилось. Ну нам ведь совершенно нечем было рисковать.
Оставалось только надеяться, что мы сбежим из Пустоши, прежде чем все умрем с голоду.
________________
– Кажется, я знаю, почему заклинание Турвишара дало обратный эффект, – сказал я после того, как мы, покончив с ужином, уселись, скрестив ноги, освещаемые тусклым красным светом, горевшим в туннеле.
– Ты имеешь в виду, узнал точно так же, как в прошлый раз? – поинтересовался Тераэт.
– С первой попытки это сложно объяснить, – вздохнул я. – Как бы то ни было, всякий раз, когда я смотрю за Первую Завесу, весь этот регион кажется… порченым. Повсюду плавают хаотические скопления. Мне кажется, чем сильнее заклинание, тем больше вероятность того, что ты можешь попасть в это скопление. А врата занимают довольно большую площадь. – Я намеренно не упомянул о том, что я сделал с Роламаром, или о том, что это весьма напоминало то, что сам Вол-Карот делал с людьми и предметами вокруг него.
Я отчаянно пытался об этом не думать.
– Как и человеческое тело. – Джанель откашлялась. – Я, конечно, не использовала свою силу специально, но… разве я не должна была тоже натолкнуться на такое скопление?
– Специально? То есть непреднамеренность ты понимаешь именно так? – Тераэт заломил бровь.
Джанель старательно не обращала на него внимания.
– Совсем не обязательно, Джанель, – сонно откликнулся Турвишар. – У тебя сильная аура без талисманов, в связи с чем она может служить буфером. Тебя может защищать твоя внутренняя сила. Именно поэтому в Академии учат не целиться в броню, и поэтому же для убийства волшебника лучше использовать кинжалы, а не мечи – они достаточно малы, чтобы быть защищенными аурой их владельца.
Я взглянул на Тераэта. Я всегда считал, что он использует кинжалы, потому что их легче спрятать.
– Предполагается, что ты спишь, – ткнул я пальцем в Турвишара.
– Но вы-то разговариваете! – Смешок Турвишара перешел в стон. – Кроме того, кто-нибудь из вас может ошибаться.
– Прости, Шарик, – Джанель.
Взгляд, которым он ее одарил, был столь восхитительно гневным, что я с трудом не расхохотался.
– Если это правда, – сказала Джанель, – мы, вероятно, сможем использовать магию, посмотрев за Первую Завесу, чтобы знать, что мы воздействуем на небольшую область или используем ее только на наших собственных телах.
– Это все равно слишком рискованно, – возразил Тераэт. – Мы все равно должны использовать как можно меньше магии!
– Разумеется! – отрезала она.
Глаза Тераэта сузились:
– Да что с тобой происходит?
– А, так мы сейчас будем говорить о том, что ты каждый раз сомневаешься или противоречишь всему, что я делаю или говорю? Я думала, мы уже это прошли.
– То, что я предлагаю быть более осторожными, не означает, что я противоречу всему, что ты делаешь или говоришь, – возразил Тераэт. – Ты ведешь себя безрассудно даже по твоим собственным меркам.
– Может быть, мне просто не нравится, что ты обращаешься со мной как с ребенком! – она повысила голос, Турвишар страдальчески вздохнул, и Джанель покачала головой и бросила на волшебника виноватый взгляд. – Прости, Турвишар.
  
Тераэт прищурился, изучая ее взглядом, а затем встал.
– Значит, я обращаюсь с тобой как с ребенком. Отлично! – Он повернулся ко мне. – Я собираюсь размять ноги. – и шагнул в темноту.