"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Он мне не друг.
– Я нашел тебя, – шепнул он мне. – Я видел цвет твоей души.
Десяток колкостей уже были готовы сорваться с моих губ, но когда я увидел этот мрачный взгляд, они забились мне обратно в глотку.
Релос Вар развернулся и вышел из зала.
Даже члены Черного Братства расслабились, когда он ушел. Напряжение спало, словно тучи рассеялись и на небе показалось солнце.
Секунды ползли, но никто не произнес ни слова.
Тераэт первым стряхнул с себя оковы страха и выхватил медальон из дрожащих пальцев Детика.
– Сними с него эти штуки.
– Я… что? Штуки? – Детик, часто моргая, смотрел на дверь. На его лице застыл ужас и завороженность. Обычно так выглядят люди, которые смотрят на ущерб, нанесенный демоном.
Тераэт ущипнул евнуха за плечо.
– Оковы, Детик, оковы. Раб, у которого есть гаэш, не нуждается в кандалах.
Детик вышел из задумчивости.
– Что? Ах да, извини. Сейчас я все сделаю. – Он неловко достал ключи из сумки на поясе и отомкнул замки на моих кандалах.
Я поморщился, когда с меня спали оковы. Я провел в цепях так долго, что освобождение от них было просто еще одним видом боли.
– Релос Вар сердится не на тебя, Детик. Не попадайся ему на глаза какое-то время, и скоро он обо всем забудет, – сказал Тераэт. – Узнай у своих хозяев, не дадут ли они тебе отпуск.
– Точно, точно… – Детик по-прежнему выглядел потрясенным. – Я распоряжусь, чтобы подогнали вашу повозку. – Спотыкаясь, он выбежал из комнаты.
Члены Черного Братства обратили свое внимание на меня.
– Кто вы? – спросил я.
– Ты что, все проспал? – усмехнулся Тераэт.
– Я слышал имена. Черное Братство… Это название ничего мне не говорит.
Третья фигура наконец-то заговорила. Голос у нее оказался женским – нежным, словно шелк.
– Если нужно что-то украсть или кого-то избить, в Кууре легко нанять человека, который все сделает. Но если хочешь кого-то убить тихо и без шума и если нужно, чтобы мертвец не воскрес… – Она позволила фразе повиснуть в воздухе.
Я был слаб и расстроен, но мне все равно захотелось поспорить.
– У жрецов Таэны свое мнение о том, навсегда ли умирают мертвецы.
Старая женщина в капюшоне развела в стороны края одеяния, показав висящий у нее на шее амулет: прямоугольный черный камень в обрамлении из красных роз и слоновой кости – символ последователей Таэны.
Я похолодел. Есть люди, которые считают Вторую завесу не просвечивающим саваном, а непостижимым порталом во владения Таэны. Последний портал, в который не входят, из которого только выходят. Из этого путешествия большинство возвращается в виде орущих младенцев, чтобы начать цикл заново. У церкви Таэны было меньше преданных сторонников, чем у других культов, но все уважали ее – либо чтобы избежать пристального внимания со стороны богини, либо чтобы заручиться ее благоволением. Верни мне моего малыша. Верни мне мою семью. Верни мне тех, кого я люблю.
Подобные молитвы оставались без ответа. Таэна – суровая богиня.
А Релос Вар назвал Хамезру ее верховной жрицей.
– Жрецы Таэны – и жрицы – действительно влияют на то, кто воскресает, а кто нет, – объяснил Тераэт. – По какой-то причине Бледная Госпожа редко соглашается вернуть тех, кого забрали мы.
– Но жрецы Таэны носят белое, а не черное…
Должен признать, что это был не самый сильный мой аргумент.
В ответ Тераэт лишь грубо рассмеялся.
Хамезра отвернулась от меня и подняла руки. Она разжала пальцы, и из них вылетели лучи света, которые слились в большой круглый портал, созданный из запутанного клубка сияющих потоков магической энергии. Огни замерцали, затем стали менее яркими. Через отверстие я увидел желтую, искореженную землю, из отверстий в которой вырывался пар. Над почвой стелился туман.
Я ждал, что Хамезра пройдет сквозь портал, но она этого не сделала. Тераэт выступил вперед, но она подняла руку, и он остановился. На пальцах старуха отсчитала дюжину секунд или около того, а затем схватила воздух, словно задергивая занавеску. Портал схлопнулся и исчез.
Тераэт повернулся к Хамезре.
– Почему бы нам не пройти через врата?
– Потому что на это рассчитывает Релос Вар, – ответила Хамезра и обратилась к третьему члену Братства: – Калиндра, как только мы уйдем, садись в повозку. Пусть псы Релоса Вара гонятся за тобой – на тот случай, если он решит оспорить результаты аукциона. Встретимся позже.
Женщина поклонилась.
– Как тебе будет угодно, матушка.
Она тоже ушла.
Ванэ из Манола, который держал мой гаэш, – Тераэт – оглядел меня с ног до головы. Увиденное ему не понравилось.
– С толпой ты не сливаешься, да?
– Когда ты в последний раз смотрелся в зеркало?
Он нахмурился, а затем расстегнул свою накидку. Под ней оказались черные штаны и зашнурованная крест-накрест рубашка из тонкого шелка, которая была очень похожа на куурскую мишу, но все-таки ею не являлась.
Тераэт протянул накидку мне.
– Ты сможешь идти с этой раной на лодыжке?
– Если нужно, то да. – Я произнес эти слова и внезапно понял, что едва держусь на ногах.
Ванэ раздраженно взглянул на мать. Крошечная фигура, ковыляя, подошла ко мне и положила ладонь на мою ногу.
Боль и лихорадка исчезли.
В одно мгновение рана на моей ноге и рубцы от бича на спине исцелились. От царапин и синяков, которые появились на моем теле в ходе трехмесячного путешествия из Куура в Кишна-Фарригу, тоже не осталось и следа. В голове у меня прояснилось.
– Я… Спасибо.
– Не благодари. Хромой ты нам не нужен.
Я нахмурился.
– Откуда у вас это ожерелье? Второго такого нет…
Тераэт схватил меня за руку.
– Слушай внимательно, я повторять не буду. Этот человек, Релос Вар, не хочет, чтобы ты стал игрушкой в его гареме. Он хочет, чтобы ты умер. Ради этого он готов на все – он готов убить всех, кто мешает ему это сделать. Все мы в опасности только потому, что находимся рядом с тобой.
– Почему? Я никогда его не встречал. Я не понимаю!
– А мне некогда все это объяснять. Поэтому мне нужно, чтобы ты беспрекословно выполнял мои приказы.
– В твоей руке мой гаэш. У меня нет выбора.
Он уставился на меня – словно забыл, что означает серебряный сокол, зажатый у него между пальцами – а затем скривился.
– Отлично. Идем.
4: Мягкобрюх
(Рассказ Коготь)
На заре небо стало аметистовым, а обрывки радужной Вуали Тиа превратились в еле заметные фантомы. Большинство лавок на ночь закрывались, но хозяин ломбарда и скупщик краденого, которого местные прозвали Мягкобрюх [17], на время внимания не обращал. Его тесное заведение освещали два фонаря, а справа от него стояла самая ценная для него вещь – лампа, которую заправили маслом в священном Храме света [18]. На старом и побитом столе из тика, за которым он обычно работал, лежали масляные краски; холст и краски располагались на мольберте, стоявшем рядом с ним.
Когда Мягкобрюх рисовал, то погружался в красоты света, который находился очень далеко от жуткой реальности Нижнего круга. Он писал по памяти, он писал всю ночь напролет.
Все равно клиенты приходили к нему по ночам.
Когда зазвонил колокольчик у ворот в переулке, Мягкобрюх только что убрал краски. Вошел Грач – с таким видом, будто его преследует армия Сторожей. Мягкобрюх нахмурился.
Он никогда еще не видел юношу таким напуганным.
Грач зашел в лавку, оглянулся и, дрожа, закрыл дверь. Он остановился только для того, чтобы, как обычно, на удачу, потереть голову бронзовой статуи Тавриса, толстого бога, покровителя торговцев. Таврис и Мягкобрюх выглядели почти как братья-близнецы.
– За тобой гонится стража? – спросил Мягкобрюх.