Das ist Grey (всё началось с иго-го) (СИ)
Как вы уже догадались, от сложного утра меня это не уберегло.
— Доброго утречка, — раздался звонкий голос откуда-то из-за спины, едва я открыл глаза. Первые лучи солнца лениво пробирались сквозь приоткрытые ставни на окнах, и, судя по ароматам, кто-то уже хозяйничал у печи. Хотя, что значит «кто-то»?
— Фрейя? — пробормотал я, обернувшись. — Ты решила не ждать милости от Грея и взяла судьбу завтрака в свои копыта?
— Не совсем, — она выглянула из-за стола, лукаво прищурив глаза. — Я решила приготовить сюрприз… для нас обоих.
— Сюрприз, говоришь? — я усмехнулся, окончательно просыпаясь. — Это случайно не те знаменитые «хрустящие вафли» по рецепту Вальда, от которых потом неделю в животе буря, а в душе мантра вида: «пони не едят друг друга, даже если есть за что»?
— Нет-нет, что ты! — Фрейя захихикала, энергично тряхнув гривой. — Всё гораздо лучше! Но если ты уже проснулся, давай завтракать.
На столе красовались блинчики с чем-то похожим на крем и бутерброды с чем-то подозрительно напоминающим овощную пасту, ну а в центре, его величество — кувшин сидра. Всё выглядело так аппетитно, что я тут же отбросил остатки сна и направился к столу, поближе к еде.
— Должен признать, ты становишься настоящей мастерицей, Фрейя. — Прожевав кусочек бутерброда, я кивнул. — С такими навыками тебя скоро будут звать готовить для всего поселка… Хм… Или может быть даже попросят открыть кантину.
Она опустила глаза, будто смущенная, но во взгляде всё же мелькнуло что-то особенное.
— Я просто хотела сделать этот день… запоминающимся. — Голос её стал чуть тише, но при этом приобрел нотку загадочности.
Я нахмурился, чувствуя, что что-то явно ускользает от меня.
— Запоминающимся? И с чем это связано?
— Э-э, ну… — Фрейя замялась, взмахнув хвостом. — Сегодня же твой… ммм… личный день удачи! Да! Точно! Надо же это как-то отметить!
— Личный день удачи? — я рассмеялся, глядя на хитрое выражение на её морде. — Что ж, надеюсь, он действительно будет удачным.
Я решил попробовать блинчики и…
— Милая, а что тут за начинка? Похоже на творог, но откуда бы он у нас тут взялся?
Однако не успела Фрейя и рта раскрыть, как в это же мгновение в дверь постучали и, не дожидаясь нашего ответа, в помещение с величественным видом вошла иссиня-черная кобыла в довольно тонкой попоне как для нашей погоды и с заколкой в гриве.
— Утро доброе! — провозгласила она торжественно, но сразу же переключилась на тон попроще: — Точнее, на дворе уже давно полдень, но для некоторых, уж не буду копытом показывать, и в самом деле утро.
— Уела, — хохотнул я, отложив надкушенный блинчик, и с недоумением посмотрел на подругу, что хоть и не сильно, но достаточно болезненно ткнула мне своим копытом под ребро. — Эй?
— Прояви уважение, это…
— Самая близкая пони для Фрейи, — хмыкнув, пояснила незнакомка. — Ну, точнее, теперь уже одна из двух.
— Самая близкая? Должно быть, вы мама Фрейи? — предположил я. — Уж извините, но она всегда уклонялась от беседы про свою семью.
— Мама? — кобыла пристально осмотрела Фрейю от ушей и до копыт, после чего задумчиво хмыкнула: — Все мы дети Ынь По, но, если и называть меня матерью, то приёмной. Это, в целом, недалеко от истины, я прилагала свои копыта к судьбе этой кобылки от её жеребячества и до получения жетона лекаря. Дважды лично вытаскивала из экспедиционных повозок покойного Клевера, да святится имя его в веках.
— Кх… — заалела моя подруга и склонила голову, а после следующих слов гостьи, подошла к ней:
— Так что иди ко мне, доченька, потискаю тебя. Не виделись давно мы.
Любуясь картиной смущенной Фрейи, которую тискала черная кобыла, я разлил напиток по стаканам и, заметив котелок с запеченной рыбой, поставил на стол и его тоже.
— А вы, Грей, не единорог ли часом? — пронаблюдав за пролётом котелка от самой от плиты и до стола, поинтересовалась кобыла.
— Говорят, что рога растут исключительно только у тех, кому изменяют их избранницы, — пошутил я. — Но даже в этом случае рогов получается два. Страшно даже представить, как так получилось, что у кого-то остался только один.
Кобыла удивленно похлопала глазами, покосилась на прижатую к себе Фрейю и залилась безудержным смехом, который довольно скоро перешел в обычное лошадиное ржание.
— К слову, я ведь так и не узнал вашего имени.
— И верно, — кивнула собеседница. — Зови меня Игнис.
Пропустив по стаканчику за знакомство, я полюбовался на то, как гостья с недоумением рассматривает свою порцию рыбы.
— Это Грей сам наловил в реке у посёлка, — пояснила Фрейя, которую наконец-то выпустили из обнимашек. — Он придумал способ, как можно охотиться на рыб, даже не замочив копыт.
— Ударно-дробящим заклинанием в воду, а затем собираешь всё то, что всплыло? — с явным знанием вопроса уточнила Игнис.
— Глушить рыбу конечно тоже можно, но не нужно, — покачал головой. — Используется специальная снасть, я её удочкой называю. Фактически это палка, к которой привязывается нить, к которой, в свою очередь, привязывается крючок и затычка для бочек в роли поплавка.
— Хм… И как этим можно охотится на рыбу?
— Всё благодаря подлости, — вновь пошутил я. — На крючок надевается наживка и вот, когда ничего не подозревающая рыба ест приманку, она невольно прицепляет себя к удочке, заглотив крючок.
— И в самом деле, довольно изуверский способ, — согласилась гостья, с подозрением осмотрев свой блинчик, словно проверяя, что от него не тянется никаких нитей. — Впрочем, твари они неразумные и бессловесные. Если бы они ещё и кричали от боли, как это делают животные, было бы совсем печально.
— К счастью, для пони, мясо животных для них, что слабительное, а не элемент диеты.
— Для пони да, — кивнула кобыла и, осмотрев блинчик повторно, только после этого закинула его в рот. — Но мы не единственный разумный вид здесь. Впрочем, не за столом об этом дерьме вспоминать.
Я не очень понял, к чему это было сказано, и лишь кивнул, наполняя тару.
— А чем вы, Игнис, занимаетесь?
— Здесь сейчас или вообще?
— Вообще, — уточнил я. — Но про здесь и сейчас тоже интересно.
— Здесь я из-за жалоб на волков. Полк левого копыта направили прочесывать территорию от Обела и дальше, в сторону Семи холмов, ну а я так, на хвост им упала. Надоело в четырёх стенах сидеть, а так, заодно, ситуацию на местах проверю, — закинув в себя ещё один блинчик, гостья продолжила: — А занимаюсь я, в основном, спорами и защитой пострадавших. Стараюсь примирять пони между собой, а также караю виновных, коли такие случаются. Ну и проверка жалоб, конечно же.
— Так вы прокурор, — подивился я профессии названной матери Фрейи.
— Как-как? Обвинитель? Я думала, ты скажешь — судья.
— Может и судья, но мне всегда казалось, что судьи должны беспристрастно рассматривать дело, основываясь на материалах обвинения и защиты. То, как вы описали свою работу, это больше напоминает обязанности обвинителя. Находите нарушение закона и тащите виновных в суд на разбор полётов.
— Разбор полётов? Ха! Да, я такая, — хмыкнула кобыла и подняла свой стакан. — Давайте выпьем за обвинителей. Наша работа часто не понятна окружающим, но один пёс важна.
Добив содержимое котелка с рыбой, мы только-только собрались раскинуть партеечку-другую в реверси, как в дверь неуверенно поскреблись и, в щель между дверью и косяком заглянула мордаха жеребёнка, который позвал Фрейю поработать по профессии.
— Извините, ваше высочество, мне надо отлучиться, — подхватив сумку, произнесла Фрейя, выходя из дома.
— Что? — удивленно спросил я в сторону уже закрывшейся двери.
— Шо? — спросила гостья у меня, дожевывая очередной блинчик.
Глава 10 (пригоршня обсидиана на зубах)
=*=
— Ваше высочество? — повторил я, уставившись на гостью. — На шутку это не очень похоже.
— Никакая это не шутка, — фыркнула кобыла, приглаживая гриву. — Я Патина Игнис, и я, в самом деле, принцесса. Приятно познакомиться, если что.