Das ist Grey (всё началось с иго-го) (СИ)
С местной бухгалтерией мне неожиданно помогла пиратская нейросеть. Штука эта оказалась крайне полезная, особенно когда не хочешь ковыряться в ведомостях и реестрах вручную… кхм… в копытную. Хотя, о чем это я? Какой там «вручную», если тут калькуляторов и экселя отродясь не было? Весь местный вычислительный прогресс — это счеты, да карандаш с бумагой. Автоматизация, говорите? Ага, мечтайте. Добро пожаловать в античность с магией, где бухгалтерия — это искусство, а не рутина.
Черная кобыла, принцесса Патина Игнис, сначала подозрительно фыркала, проверяя каждый второй расчет, потом — каждый пятый, а потом махнула копытом на все это дело, решив, что если итоговая цифра сходится с ожидаемой, значит, я, вероятно, умею считать. Или, по крайней мере, очень удачливый. Впрочем, наблюдать за ее настороженностью было даже забавно — недоверие как стиль жизни.
С другой же стороны… Допустим, она бы не была недоверчивой. И что? И, скорее всего, до своих лет она бы не дожила. Тут и без выжженных магией аристократов хватает коняшек себе на уме. Я не говорю, что их много, но как говорили подвыпившие инквизиторы, не было ещё ни одного года, без «притопленной» или «подвешенной» лошадки. Постоянно кто-нибудь да оступался.
Пока я строил из себя 1С с копытами, Фрейя времени даром тоже не теряла, но, как и следовало ожидать, вскоре ей пришлось вернуться к своей основной профессии. Как я и опасался, избыток воды грязной и нехватка воды чистой привели к тому, что кое-кто хлебнул из-под копыт. И я не могу их винить, так как иной раз сам себя ловил на подобной мысли.
После того как мы разобрались с жалованием войск, Патина, видимо, решила, что усталость — это не про неё, и взялась за новую задачу. А именно — за систематизацию сообщений о потерях и разрушениях. В общем, занятие из разряда «развлечение для самых стойких». Она честно старалась, держалась, хмурила брови, фыркала, даже что-то бурчала себе под нос, пока в какой-то момент не потянулась через весь стол за свежим пером… и просто вырубилась. Я даже не сразу понял, что произошло — ну, мало ли, может, новая поза для письма? Но нет, Патина уже сладко сопела, уткнувшись мордой в разложенные свитки, а чернильница подозрительно накренилась в сторону её щеки.
Вздохнув, я прошелся по помещению, нашел что-то отдаленно напоминающее чехол (сухой, что уже удача) и вернулся, чтобы накинуть его на принцессу. Забавно, но как только пафосный ореол «грозной властительницы» исчез, передо мной оказалась просто уставшая кобыла. Самая обычная. Да ещё и копытцами во сне забавно подергивала, словно куда-то скакала в своих грёзах.
Но мир не замер вместе с ней. Посетители продолжали приходить. Вереница поняшек, загруженных отчетами, рапортами, прошениями, тянулась к столу, как будто никто и не заметил, что их правительница сладко спит, обнимаясь с чернильницей.
Я принимал документы без зазрения совести — бюрократия не прощает остановок. Но вот просьбы, которые начинали выкатывать особо предприимчивые лошадки — это дело уже такое себе. Я бы даже сказал — подрасстрельное. Некоторые вообще решили, что раз я тут сижу, то и решать могу не хуже принцессы. Шепотом, но с явной надеждой, они пытались протолкнуть свои хотелки. Но нет. Я, конечно, могу многое, но права командовать от имени черной кобылы у меня, всё-таки, нет. Да и желания, если честно, тоже.
Прикинув копыто к носу, и глубокомысленно нахмурив брови (а как иначе, если собираешься вершить мини-революцию в местной бюрократии?), я решил распутать этот гордиев узел одним махом.
Выбрав стену посвободнее, смахнул с неё всякие декоративные излишества (прости, местный дизайнер) и принялся методично крепить листки с запросами. Имя, фамилия — если есть, суть обращения, дата и время — чтобы никто не верещал потом про: «я раньше пришёл». Ну и, понятное дело, крепил не без системы, а по сетке: важно — срочно.
Параллельно, с самым равнодушным видом, напоминал собравшимся, что во времена народного бедствия ложь и попытки нажиться будут караться по самой верхней планке уголовного права, и погладил спящую принцессу по гриве, от чего та засопела во сне с удвоенной силой.
Тут уж кто как поймёт, но фантазия у лошадок, судя по всему, работала на полную катушку, потому что несколько ушлых поней как-то заметно потускнели, а кое-кто даже умудрился незаметно похитить листки со своими хотелками со стены, да так, что если бы не нейросеть, я бы сразу и не заметил пропажи.
И как по заказу, в дверях возник пони в попоне инквизиции. Ну прям благословение Ынь По, не иначе! Я тут же ухватился за него, притянул поближе и с пафосом (но шёпотом, всё-таки принцесса спит) обратился к присутствующим:
— Как видите, ответственные службы уже вполне себе работают и бдят.
Реакция была мгновенной. Несколько прошений сорвали со стены, уже не скрываясь, а толпа резко осознала, что торчать в помещении со спящей принцессой — не самая здравая идея. Где-то в их головах, видимо, сработал защитный механизм: «а вдруг она проснётся, а вдруг будет не в духе?» — и буквально через минуту мы остались почти в полном одиночестве.
— Так с чем вы изначально приходили? — уточнил я у инквизитора, когда последние посторонние покинули нас.
— Я по поводу человека, — ответил он.
Я нахмурился.
— И что с ней? Сбежала или погибла?
— Ни то, ни другое, — покачал головой инквизитор. — Всю неделю вместе с нами работала не покладая копыт… или что там у неё? Лапы? В общем, прошу принять её действия во время стихийного бедствия как смягчающее обстоятельство.
— Так-то её никто и не собирался судить, — вздохнул. — Вот что, передай ей, что её усилия не прошли мимо внимания руководства королевства.
— А что по поводу камеры? Нам её продолжать запирать в сарае или…
— Или, — хмыкнул я. — Пристройте её у себя, пожалуйста. Честное слово, не до неё сейчас. Но объясните, что от её дальнейшего поведения зависит то, вернётся ли она в камеру или условия содержания станут ещё более мягкими и гумаными.
Инквизитор задумчиво кивнул, и я только сейчас заметил, что Патина во сне довольно причмокнула губами, всё ещё обнимая чернильницу. Как бы не измазалась. Хоть она и черная как смоль, но чернила один черт будет видно.
Я уже собирался вернуться к документам, но инквизитор продолжал топтаться у стола, словно забыл, зачем пришёл или, наоборот, только что вспомнил что-то важное.
— Что-то ещё? — спросил я, слегка приподняв бровь.
— Вы не подумайте, мне ваше решение тоже нравится, но есть нюанс, — замялся он, почесав копытом за ухом.
Я внутренне приготовился к какому-то подвоху.
— Какой? — нахмурился я.
— Так она же по-нашему не разумеет, только на своём говорит и немного на псовьем. Как мы ей скажем то, что надо сказать?
Я моргнул. Потом ещё раз.
— Пёс побери… — протянул я, переваривая очевидность этой проблемы. — Логично.
А ведь и правда, насколько я знал, эта несчастная человекша ни слова не понимала на местном языке. И, что ещё забавнее, только я здесь понимал её. Ну, вот как так? У нас тут государство, официальные лица, инквизиция, армия, а в итоге всё упирается в банальный языковой барьер и отсутствие штатного переводчика. Прекрасно.
Я вздохнул и потёр копытом морду.
— Хорошо, — сказал я, — тогда так: дайте ей понять, что ей выделяют место получше, но это не свобода. А если не поймёт, приведите её ко мне, разберёмся.
Инквизитор кивнул, явно обрадованный тем, что решение найдено, и поспешил на выход. А я задумался…
— Нет, фигня, поступим по-другому, — пробормотал я, и призывно взмахнул копытом, давая понять пони, что надо вернуться. — Просто передайте ей моё письмо. И только если возникнут сложности, ведите её ко мне.
— А она умеет читать? — удивился инквизитор.
— На своём — безусловно, — буркнул я, доставая бумагу для писем из одной шкатулки и конверты из другой.
Сказано — сделано. Я быстро накропал послание, в котором шапка была на местном языке (чтобы выглядело солидно и не вызывало лишних вопросов у лошадок), а содержание — на английском. Что-то в духе: «То, что ты помогаешь — замечено и учтено короной. Веди себя нормально и дальше. После ликвидации последствий стихийного бедствия и обеспечения необходимым минимумом обездоленных лошадок тебе выделят: место для проживания и более сбалансированное питание».