Начать всё сначала
Он не уверен насчет тупика? Что мне теперь вообще сказать?
– Шейн, любой бы об этом думал, – он так морщится, словно я пытаю его. – Но у меня жизнь с Эми.
Я судорожно вздыхаю.
– Нет, не каждый, Пайлот, – говорю я финальным тоном.
Мы вечность смотрим друг на друга.
– Возможно, нам пора идти, – наконец говорю я.
– Ладно, – мрачно отвечает он.
Я отталкиваю стул и встаю. Я едва притронулась к чаю.
– Я заплачу за кофе, – Пайлот оставляет наличные на столе.
– Спасибо, – шепчу я. Я разбита. В гневе. Раздражена. Пристыжена. В отчаянии. Маленькая часть меня подпрыгивает. Из этих сорока пяти минут можно было бы сделать сиквел «Головоломки».
Мы направляемся к лифту, и я нажимаю на кнопку. Не знаю, с чего я решила, что это хорошая идея. Теперь, когда я всё знаю, как перестать об этом думать? Я просто должна все отпустить? Я крепко скрещиваю руки на груди, пока мы ждем лифт.
– Пока! – воркует женщина за барной стойкой. – Спасибо, что пришли! Повеселитесь!
Я бросаю взгляд на нее.
– Перестаньте меня преследовать! – рявкаю я, сердито указывая на нее пальцем. Пайлот бросает на меня испуганный взгляд.
Слышится «дзынь» и двери перед нами открываются.
– Мне так жаль. У вас тут чудесное место, – говорит женщине Пайлот, когда мы заходим в лифт.
Мы занимаем места у противоположных стен. Двери закрываются.
– Что черт возьми это было? – требует ответа он.
Я рассматриваю пол.
– Я уже раньше ее видела, и это становится… – Я не знаю, как об этом говорить, не показавшись сумасшедшей. – Не знаю. Не нужно было кричать. У меня тяжелый день. Прости.
Я поднимаю взгляд. Пайлот словно испытывает физическую боль. Мое внимание возвращается к кнопке на стене. Она снова перед Пайлотом.
– Ты не нажал на кнопку, – ворчу я.
– Черт, – он тыкает в одинокую кнопку, и мы спускаемся в тишине – пока лифт вдруг не дергается и резко не останавливается.
Мы остановились. Боже мой.
Мой взгляд падает на одинокую кнопку в стене.
– Мы застряли? – я поворачиваюсь кругом.
– Не знаю, – Пайлот осматривается, размышляя, и тоже медленно поворачивается кругом. – Должна быть пожарная кнопка, или телефон, или хоть что-то.
Я уже провернулась, наверное, раз семь в поисках пожарной кнопки или телефона. Я ничего не вижу. Мы застряли! Мы застряли! Пайлот замечает выражение моего лица и достает телефон из кармана.
– Все нормально. Мы позвоним в пожарное отделение или кому там звонят, когда вот такое случается, – спокойно предлагает он.
– Ладно, ага, э… – Я облокачиваюсь о стену и ищу в сумочке свой телефон. – Ты звонишь в девять один один, или это сделать мне? – я кусаю губу.
Пайлот хмурится, глядя на свой iPhone.
– Что? – спрашиваю я.
– Э, связи нет, – отвечает он в шоке.
– Как может здесь не быть связи: мы в Нью-Йорке, это нелепо! – Я энергично набираю 9–1–1. Нажимаю на кнопку «Позвонить» и подношу телефон к уху.
Ничего не происходит.
– Что за черт? – я смотрю на телефон, не веря своим глазам.
В голове возникает новая мысль, словно чистая, стеклянная дверь перед глазами.
– О боже, мое собеседование через час или вроде того, – опустошающее чувство беспомощности присоединяется к моей волне эмоций.
– Они же смогут назначить на другое время? – спрашивает Пайлот.
Я выдыхаю.
– Даже не знаю. Это действительно сложная программа. – Я говорю медленно, и в голосе слышится поражение.
– Кто-то вскоре вытащит нас отсюда. Должен же был раздаться какой-то шум. Не волнуйся, все будет хорошо, – говорит он.
Я глубоко вздыхаю, расправляю платье и сажусь на пол.
28. Ты на такое не подписывалась
Прошел час. Мы все еще здесь. Мы уже просидели в тишине пятьдесят четыре минуты, когда Пайлот решает, что пришло время нарушить ее.
– Хорошо, что мы не допили свои напитки, а? – произносит он.
Мои губы дергаются. Я поднимаю взгляд от пола и сужаю глаза.
Он мгновение смотрит на меня, прежде чем продолжить.
– Думаешь, ты все еще чувствуешь, что бы ни чувствовала раньше, даже сейчас?
Я выдыхаю.
– Помнишь, как мы говорили о трех местах в прошлом, куда бы вернулись во времени, если бы могли?
– Смутно, – он мгновение размышляет. – Мы собирались на концерт «Beatles»?
– Ага, и Конституционный Конвент, но я так и не придумала третий вариант, – я смотрю в точку в паре дюймов вправо от головы Пайлота. – Кажется, моим третьим моментом в прошлом был бы январь 2011.
Он смотрит на меня, но выражение его лица сложно прочитать.
Я смотрю на него в ответ.
– Если бы ты мог вернуться в Лондон и все заново прожить, зная все, что ты знаешь теперь, ты бы это сделал?
Он поднимает взгляд на потолок на пару мгновений, а потом смотрит в мои глаза.
– Возможно.
Лифт снова дергается и резко двигается вправо.
– Черт! – я скольжу в сторону Пайлота.
– Блин, – выдыхает он. Слух режут громкие скрипучие звуки. Я хватаюсь руками за черные перила вдоль стен. Лифт трещит. Что трещит? Почему он трещит? Раздается громкий стук. Я закрываю глаза и кричу.
29. Беспомощные
Я жду удара. Когда проходит пятнадцать секунд, а удара так и не последовало, я неуверенно открываю глаза.
Я сижу за столом на светло-голубой кухне, и передо мной ноутбук. Что за…? Я вскакиваю со стула, растерявшись. Стул откидывается назад и гремит, ударившись о пол. Я подпрыгиваю, резко развернувшись.
Нет. Я была в лифте. Где лифт? Лифт скрипел.
Я дышу часто и быстро. Снова бросаю взгляд на компьютер на столе. На экране программа Pages открыта на… посте о Лондоне для блога? Невозможно.
Я захлопываю ноутбук. На крышке белый значок-переводная картинка для макбук из «Остаться в живых» Dharma.
– Ох! – я отпрыгиваю от него.
Мои ноги запутываются в упавшем стуле, и через несколько секунд я врезаюсь в пол. Мое тело пронзает боль, поднимаясь от зада вверх по спине. Там будет синяк.
На столе стоит мой старый компьютер. Этот компьютер уже мертв. Сойер умер в конце 2011 года. Мне пришлось купить новый – Саид.
– Какого черта? – кричу непонятно кому. Я бью себя по щекам и качаю головой, пытаясь избавиться от комнаты перед моими глазами.
Ничего не происходит. Я поднимаюсь с пола и протягиваю руки перед собой в стиле Криса Пратта, работающего с рапторами, и медленно отхожу от своего ноутбука. Взгляд падает на стул, лежащий на полу. Сердце колотится.
– Нет, – настаиваю я. Крик ползет по горлу, и я выпускаю его. Он отскакивает от стен комнаты. Эхом раздается вокруг моей головы. Я падаю на пол на корточки.
– Этого не может быть по-настоящему, этого не может быть по-настоящему. Вдох-выдох. Я сосредотачиваюсь на своих ногах. Черные ботинки.
Я носила… я носила их на маленьких каблуках. Я снова вскрикиваю, вскакивая с пола. Меня омывает волна ужаса. А также я в джинсах. Джинсах!
– Кто-то переодел меня?
Что произошло? Мы находились в лифте. Я была в лифте с Пайлотом. В Нью-Йорке. Я вырубилась? Кто-то украл меня, поменял одежду и отправил в Лондон? Откуда они достали мой старый компьютер? Этого не может быть. Голова кружится. Я опускаюсь обратно на корточки.
Позади меня раздается стук, когда дверь врезается в стену. Я разворачиваюсь, сидя на корточках, и оказываюсь на заднице на полу. Пайлот стоит, сердито глядя на меня широко распахнутыми глазами.
– Шейн?
Я поднимаю взгляд, печально сидя на полу.
– Что, черт возьми, происходит? Ты это подстроила? – кричит он.
Я не понимаю. Моргаю.
– Что подстроила?
Он размахивает руками.
– Что это? Ты сошла с ума? Это типа какой-то странный розыгрыш, который тебе кажется милым? Ты вырубила меня?
Я качаю головой.
– Я…Что?
– Ты заплатила кому-то, чтобы они воспроизвели квартиру? Какого черта? – его глаза вылезают из орбит. Он испуган. Пайлот смотрит на потолок и, сделав два шага, падает на кожаный диван у стены, уронив голову на руки.