Начать всё сначала

Пайлот фыркает.
– Тогда почему бы нам не снять пиратскую версию «Даров Смерти. Часть 2» и выпустить ее в мае?
– Пайз, они уже выпустили трейлер. Все поймут, что он ненастоящий.
На его лице появляется искренняя улыбка.
Мы продолжаем идти по многим крошечным улочкам, мимо закрытых магазинов, периодически сталкиваясь плечами.
Я шаркаю по камням мостовой.
– Так почему ты перестал писать музыку?
  
Пайлот мгновение обдумывает ответ.
– То есть я много работал над альбомом летом после Лондона. Пару раз выступал в Нью-Йорке.
– Я думала, ты нас пригласишь, чтобы мы посмотрели на твое выступление. Ты с нами не связывался. Даже сообщения, которые мы отсылали…
Он вздыхает.
– Всё сложно.
– Альбом, который ты выпустил в сентябре, был классным. Мы с Бейб устроили маленькую вечеринку прослушивания в нашей гостиной, когда ты его выложил. Помню, мы писали тебе в Твиттере, но так и не поговорили о нем лично.
– Черт, музыкальное заключение от врача. Это серьезно, – говорит он, слабо улыбаясь.
Я толкаю его.
– Заткнись.
Он смеется, но потом добавляет более серьезным тоном:
– Но спасибо, серьезно. Это был мой последний альбом.
– Но почему? Что случилось? Что случилось со «Swing Bearers»? – улыбаюсь я.
Он пожимает плечами.
– Не знаю. Я был занят. Выпускной год был тяжелым, и мне со многим нужно было разобраться. И не то чтобы нас особо слушали.
– Мы слушали. Ты мог бы заставить людей слушать. Я могла бы помочь. Я могу помочь. Ты можешь создать канал на YouTube! Я была блогером, я разбираюсь в интернете. YouTube может открыть много других возможностей. Я видела, как такое происходит! Мы могли бы зажечь с видео «Wrecking Ball», а потом ты бы просто исполнил свои песни, когда канал станет вирусным.
Он улыбается, глядя на землю.
– Ты скучаешь по музыке?
– Конечно. То есть я все еще иногда играю для себя.
– Ты скучаешь по написанию текстов? – спрашиваю я.
Он останавливается и серьезно смотрит на меня, поджав губы. По шее разливается жар.
– А ты? – спрашивает он.
Я удерживаю его взгляд.
– Ага, очень-очень. Я не понимала этого, пока не пошла на занятия в среду. Я тащила себя через серию действий, которые, на мой взгляд, я должна была давно сделать. Я забыла, как круто делать то, что хочется. – Я слегка качаю головой. – Я скучаю по чувству, когда ты что-то создаешь, понимаешь?
Он опускает взгляд, и мы снова идем вперед. Он медленно кивает.
– Понимаю.
Мы выходим на открытую площадь – к моему удивлению, прямо перед нами в ночи поднимается Пантеон. Я делаю вздох, глядя на него. Он огромный и еще более впечатляющий без обычного моря туристов. Я иду вперед, обходя фонтан в центре площади, чтобы встать прямо перед возвышающимся зданием.
Куртка Пайлота касается моей руки минуту спустя или около того. Я улыбаюсь ему.
– Жаль, что у меня нет фотоаппарата. Прямо сейчас я могла бы сделать отличные ночные фото.
Он обходит меня и садится на широкие ступени вокруг фонтана. Я присоединяюсь к нему, скрестив голени перед собой и опершись ладонями на камень.
– Мы особо не обсуждали то, что произошло недавно в кафе, – тихо говорит он.
Мои щеки краснеют. Я пытаюсь смотреть на Пантеон.
– Сколько у тебя было парней после той учебы за границей?
Я борюсь с желанием фыркнуть.
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что у тебя были парни. Ты влюблялась в других. Ты все еще не… чувствуешь это, – говорит он, колеблясь.
Я поворачиваюсь к нему.
– Что?
– Не притворяйся, что ты не привлекательная и умная, и смешная и… – он замолкает. – Ты все еще такой себя не чувствуешь, – настойчиво повторяет он.
Я встречаюсь с ним взглядом, что сложно, поскольку в моей груди только что появилась буря тревоги. Как объяснить, как редко я чувствую такое в отношении влюбленности?
– Пайлот, я встречалась с другими, но у меня был только один настоящий парень… Мелвин. И я не чувствую то, что должна бы, – я замолкаю, представляя Мелвина за кухонным столом, последнее утро, которое мы провели вместе. Он говорил о своем последнем исследовательско-медицинском проекте, пока я возилась с приготовленными им яйцами-пашот. Он пытался сделать что-то милое, приготовить завтрак. Но мы вместе четыре года. Почему он не знает, что мне не нравятся яйца? – Мне придется порвать с ним, когда вернусь, – я наклоняюсь вперед и прижимаю колени к груди. Как порвать с тем, с кем ты пробыл так долго?
Пайлот молчит.
– Конечно, я влюблялась в других, но я никогда просто не приходила к ним на работу, – я смотрю на камень на земле и удивленно фыркаю. – Я совсем не в порядке. Не могу поверить, что без предупреждения пришла к тебе на работу.
– Ты просто проходишь через тяжелые времена. Да ладно, ты же готовишься выпуститься из медицинского университета. Это невероятно. Ты станешь настоящим живым врачом.
– Ага, но хочу ли я вообще быть врачом? – эти слова вырываются у меня подобно мольбе. Боль пронзает меня.
Я не позволяю себе думать о таком, а уж тем более говорить. Проходит секунда, прежде чем я чувствую, что могу снова дышать.
– Не знаю. Я думала, что не против. Это делает маму по-настоящему счастливой, но я… не знаю. Думала, что стану счастливее. Но чувствую, словно понемногу теряю себя.
Я просто смотрю на Пантеон. Пайлот не отвечает.
– Так что, в заключение, да, тонны других парней, – добавляю я.
Он улыбается, качая головой.
– Не верю тебе.
Я выдыхаю, отпускаю ноги и снова сажусь нормально. Когда он встречается со мной взглядом, на поверхность всплывает воспоминание. Смущающая меня, сдерживаемая, тайная глава моих хроник Пайлота.
– Был один этот парень, которого я встретила летом после учебы за границей.
Он поднимает бровь, на губах намек на улыбку.
– Да?
Я вдыхаю тонну кислорода. Какое-то время я держала это взаперти.
– Я и моя подруга из старшей школы поехали навестить нашего друга, ну, скорее ее друга Мэтта в колледже. Мы втроем пошли в бар. Мы сели за стол, и там с нами встретился один из его друзей по колледжу. И моя челюсть отпала, когда он зашел, потому что он был так похож на тебя. Я замолкла на секунду, потому что растерялась, когда он подошел к нашему столику и начал говорить с Мэттом. – Я фыркаю. – Я сидела там как ошарашенная идиотка. Типа, какого черта Пайлот здесь делает и откуда он знает Мэтта? Но когда Мэтт представил нас, его имя оказалось Роб. Клянусь богом, Пайлот, он выглядел прямо как ты. – Я качаю головой и снова сосредотачиваюсь на Пантеоне.
– Мы вчетвером пытались общаться, пока пили, но в баре было громко, и разговор никуда не вел. А он все смотрел на меня, и это сводило меня с ума. Я не могла осознать, что это не ты. Мы с подругой решили пойти танцевать, и парни пошли с нами… и в итоге мы с тем парнем танцевали вместе. – Я секунду молчу, опуская голову и глядя на камни. – А потом он меня поцеловал, и мы целовались на танцполе, и мой мозг оказался эмоционально перегружен. Типа: этот парень, который мне давно нравится, целуется со мной, и мы танцуем, и это офигенно. Это было странно, слишком быстро, и мы ушли с танцпола и… это был не ты. – Новый вздох. – Если бы это был ты, мы бы потом посмеялись и поговорили о всякой фигне. Но, когда мы пошли назад к дому Мэтта, этот парень специально разговаривал только с Мэттом. А потом он едва ли попрощался, прежде чем исчезнуть в квартире, и больше мы не разговаривали.
И то приятное чувство, тот трюк, который пытался провернуть мой мозг – все просто рухнуло. Потому что учеба за границей закончилась. Ты не отвечал на наши дурацкие сообщения в групповых чатах все лето… и… я… я уехала за границу, чтобы принимать смелые решения и быть храброй, и делать то, чего всегда боялась, но в итоге я даже не смогла рассказать тебе о своих чувствах. И я вдруг поняла, когда весь восторг ушел, что этот фальшивый ты, скорее всего, лучшее, что я когда-либо получу.