Пациентка по межзвездной переписке (СИ)

— Лиля, я понимаю... — она старалась подбирать слова, но мне сейчас не нужны были задушевные беседы.
— Мама, я тебя очень люблю и знаю, что ты обо мне переживаешь. Но я имею право просто устать от всего и побыть немного злой на этот мир. Не держи наших гостей в коридоре. Дома пусть наденет рубашку, если что не так — принесут.
Она тяжело вздохнула и, взяв у меня пакет, развернулась.
  
— Папа с девочками задерживаются на час. На заводе аврал. Сбой в расписании полетов и прилетели сразу четыре мусоровоза. Разгружают. Но есть и хорошие новости. Белладонна звонила...
— Белла? У нее есть ткань? — Я оживилась и села ровнее.
— Да, она вытащила сегодня во время этой неразберихи большое количество новых обрезов ткани. Говорит, некоторые даже в упаковке. Вечером она ждет тебя в гости.
— Уже хорошо, — я в предвкушении потерла ладони. — Пусть и единороги над куполом не летают, зато родня с липкими руками в наличии имеется.
—- И все же, Лиля, я надеюсь, что ты ничего от меня не скрываешь, — она одарила меня строгим взглядом.
— Ну что ты, — я натянула фальшивую улыбку. — Открыта как книга на древнекитайском языке. Читай кто хочет.
Возмущенно вздохнув, мамочка все же покинула мою комнату.
Усмехнувшись, я снова невольно взглянула на планшет. Увы. Все тот же черный экран. Расслабившись, прикрыла глаза. Мелькнула мысль: вот бы встать и пройтись по улице. Не мучаясь, выбирая маршрут с ровным дорожным покрытием. Не застревая колесами в выбоинах. Не чувствуя себя униженной при этом.
Просто встать и пойти гулять. Ногами.
Заныла поясница, напоминая, что «гулять» — это не про меня. Боль показалась сильнее обычной. Тянущая и резко отдающая в позвоночник.
Выдохнув, я села ровнее.
Делать было нечего. А время все тянулось, как патока, вводя в уныние.
Хоть вой.
Сложив руки перед собой, опустила голову, уперевшись лбом в ладони.
«... Да, Белла, совсем она приуныла. Позвонила бы ты ей. Подружки ведь. Она так обрадовалась, что у тебя ткань для нее...» — коснулось тихое моего слуха.
Ясно, мама не успокоилась, а пошла за подмогой. Бедная Белла. Я уже видела, как она сидит сейчас под каким-нибудь тяжелым агрегатом. Вся в масле, на голове каска, в одной руке здоровенный металлический ключ, а в другой планшет. И выслушивает, как мне плохо живется. А у самой поди все стопы в мозолях от неудобных сапог.
Белла была, как говорят, «с золотыми руками». Чинила даже то, что, сойдя с конвейера, ни секунды не проработало.
«... Позвонишь?... Ой, спасибо тебе, родная. Зашла бы хоть в гости как-нибудь. Совсем дорогу к нам забыла...»
Я тяжело вздохнула и сильнее зажмурила глаза. Мама есть мама. Буду знать, как на жизнь жаловаться.
На кухне снова загремела посуда. А я все сидела и не двигалась. Боль притупилась, но не ушла. По-хорошему мне бы лекарство принять. Но это нужно ехать за стаканом с водой. Мама увидит, начнутся расспросы. И снова врать, что со мной все хорошо. Что ничего меня не мучает.
Устала. От всего устала.
Планшет ожил и запиликал.
Не желая шевелиться, активировала звонок голосом:
— Принять вызов... Белла, я все слышала. Знаю, что мама тебе нажаловалась на моё настроение и стребовала с тебя поговорить со мной. Но давай вечером. Я приеду к тебе в гости. А сейчас языком тяжело ворочать. Спина болит, сил нет. Только маме не рассказывай.
— Я пропущу момент с твоим настроением, Лиля, и перейду к главному — где и как давно болит?
Услышав знакомый мужской голос, я вздрогнула и подняла голову. На меня, не мигая, смотрел Нум.
 Глава 22 
Я растерялась. Хлопнула несколько раз ресницами, открыла рот и поняла — не знаю, что ответить. Ну разве что...
— Добрый день, господин Орш Соод!
— Кто?! — Вот теперь глаз дернулся у него. — Этого ещё не хватало. Нум я, Лиля. Нум! Что за боли и как давно?
Он пристально разглядывал меня, будто пытался рентгеном просканировать. Межзвездное виртуальное МРТ по оршански.
После внешнего осмотра Нум нахмурился ещё больше.
— Лиля, я ведь и маме твоей могу позвонить. Спросить, как у них у всех дела, и невзначай о тебе разговор завести. А после намекнуть, что не мешало бы мне заняться твоим здоровьем. Лично! Но тогда все заключения попадут в их руки...
— Не надо! — выпалила я и нарвалась на его довольную улыбку. — Вы меня развели?!
Моему возмущению не было предела. Ну прямо как Астра в детстве. Или сделаю, как она сказала, или через маму. Нет, ну...
— Не стыдно? — Я подалась вперёд. — Я уже давно выросла... Нум. И моё здоровье касается только меня...
— А родители так... мимо проходили? — Он приподнял бровь, явно подначивая меня.
— Мне девятнадцать! — Я сложила руки на груди. — В этом возрасте мама уже держала на руках Астру и была беременна двойняшками.
— Ну, в способностях твоего отца я не сомневаюсь! — Нум важно закивал. — Мужик знает, как крепко привязать к себе любимую женщину. А хочешь и у нас ребенок будет? И двадцати тебе не исполнится. Управлюсь влёт!
У меня после этих слов пар носом пошел. Я ему об одном говорю, а он все переиначивает. И сидит весь такой... Мой взгляд скользнул на его форму. На этот раз пуговичкам расстегиваться не придется, потому что он их вообще не застегнул. Из-за полы белого кителя стыдливо выглядывали кубики пресса.
— Лиля... — тихо позвал Нум, видимо, заметив, что мысли мои поскакали куда-то мимо его вопроса.
— У-у-ум, — неоднозначно промычала я и, попытавшись сесть ровнее, поморщилась от мгновенной вспышки боли.
Замерев на несколько мгновений, подождала, пока она утихнет, и выдохнула. Конечно, Нум все это видел. Облизнув губы, я отвела взгляд и, пока он не начал первым, выпалила, не думая.
— Ваш брат рассказал, почему вы позвонили мне. Не хотите дальше служить на корабле и ищете повод вернуться на родную планету.
Он удивился. Снова приподнял светлую бровь. Что-то непонятное пробубнил. А после, подняв ладонь, почесал висок. Всё это выглядело весьма забавно. Кажется, я его озадачила.
— Ну, в некоторых моментах это близко к правде. Летать устал. Но ты здесь каким боком?
— Причиной, чтобы вернуться, может быть брак. Вам срочно нужна жена. А калека — безотказный вариант. Такая уж точно на всё согласится ради одного лишь внимания со стороны мужчины, — вывернула я на него всю правду и уставилась на дара орш Соода, который мне в этот момент карася напомнил. Большого, глазастого и крайне удивлённого.
Он несколько раз открыл рот, а после просто развел руками, переваривая мои слова.
— Лиля, милая, — мама открыла дверь в комнату и заглянула. — Папа звонил. Не придут они на обед. Не отпускают их. Ты, если суп хочешь, так ешь одна.
— Нет, мам, — я покачала головой. — Пока совсем не хочется. Я плотно позавтракала...
— Да где плотно? — Она подалась вперёд. — Три кильки и ломтик хлеба. Это твоё плотно? Ты в последнее время совсем ничего не ешь. Я же вижу. В тарелке ковыряешься и все отправляешь в утилизатор. Милая, если тебе нехорошо...
— Со мной все в порядке. — Выпалила я, боясь, что она взглянет на экран планшета. — Правда, ма. Ничего не болит и не тревожит. Даже ноги по утрам не сводит.
— Из больницы должны были прислать результаты анализов, — она не желала успокаиваться, а я уже пожалела, что не пошла есть этот суп.
— Они уже пришли, все в пределах нормы. Как и всегда, — я улыбнулась. — Ну, ма, я веду сидячий образ жизни. Не двигаюсь практически, естественно, ем меньше работающих физически сестер. Ну чего ты?
Знала, что врала, и тошно оттого было. Но успокаивала мысль, что им же всем от этого в итоге лучше будет.
  
Мой взгляд скользнул на экран. Нум сидел и внимательно слушал весь наш разговор.
— Может, ты и права, дорогая, — мама тяжело выдохнула. — Я всё успокоиться не могу. Когда тот жирдяй унес тебя от нас, явно обозначив для чего... В душе что-то надломилось. Не представляю, как бы мы пережили, если бы он смог совершить то, что задумал. Бедные девочки... На них в тот момент смотреть было страшно. И это еще Астра не знает.