Растворяюсь в тебе (ЛП)

— Привет, сынок.
— Папа. Это неожиданно.
— Нам нужно поговорить о твоем брате.
Когда он смотрит на меня, я стараюсь выглядеть так, будто не стою здесь с вытекающей из меня спермой его сына.
— Доброе утро.
Я стою, нервно улыбаясь.
— Доброе утро, мистер МакКорд. Я Шэй Сандерс, ассистент Коула.
Он подходит с протянутой рукой и улыбается.
— Зовите меня Конрад. Добро пожаловать в фирму.
  
Мы пожимаем друг другу руки, и тут мое сердце едва не замирает, когда он смотрит на мой рот и хмурится.
— Ваша помада размазалась, милая.
Убейте меня. Просто убейте меня прямо сейчас, блядь.
Вытирая рот, я говорю: — О, Боже, правда? Как неловко. Я съела круассан за своим столом сегодня утром. От них так много крошек.
Конрад говорит: — Вот почему я никогда их не ем. Крошки по всей передней части моего костюма. Я становлюсь похожим на бродягу. Попробуйте вместо этого бублик. В кафетерии они на удивление приличные.
— О, э... я так и сделаю. Это отличная идея. Я обожаю хорошие бублики!
Конрад смотрит на меня, а Коул сидит за своим столом и ухмыляется.
— Что ж, я просто оставлю это здесь, мистер МакКорд. — Я кладу папку на край стола Коула, а затем отступаю к двери, разминая руки и улыбаясь, как участник игрового шоу. — Было приятно познакомиться с вами, мистер МакКорд, — говорю я Конраду. — Хорошего дня.
Поворачиваюсь и иду к двери, надеясь, что на юбке не осталось мокрого пятна.
Полчаса спустя, когда сижу за своим столом, звонит телефон.
— Говорит Шэй Сандерс.
В трубке раздается теплый голос Коула.
— Доброе утро, мисс Сандерс.
Я прочищаю горло и стараюсь говорить профессиональным тоном, хотя мое сердце начинает колотиться с первого слога, который он произносит.
— Доброе утро, мистер МакКорд.
— Я звоню, чтобы сообщить, какую хорошую работу ты проделала над аудитом. Отчет, который ты предоставила мне сегодня утром, был исключительным.
Его голос — теплый, сексуальный, с юмором. Я знаю, что он говорит не об отчете.
— Спасибо. Я так понимаю, твоя встреча с отцом прошла хорошо?
Он усмехается.
— Да. После того как ты ушла, он отметил, какая ты милая девушка. Я сказал ему, что пока не совсем доволен твоей работой, но надеюсь, что ты исправишься.
— Как щедро с твоей стороны.
— Если бы я сказал ему, что на самом деле чувствую к тебе, его бы вынесли из здания на носилках.
По телу разливается тепло. Я улыбаюсь экрану своего компьютера.
— Значит, он ничего не заметил.
— Ты имеешь в виду, как невероятно ты выглядишь после того, как кончаешь? Вся раскрасневшаяся и сияющая? Нет, он не заметил. Кстати, ты здорово выкрутилась с помадой.
Я стону и закрываю лицо рукой.
— Я думала, что умру.
Его голос понижается.
— Я думал, что умру, когда ты кончила для меня. Твоя киска была такой мокрой, детка. Я не могу насытиться ею. Я не могу насытиться тобой.
Яростно краснея, я смотрю из окна своего офиса на поле кабинок. Никто не смотрит в мою сторону, но я чувствую себя настолько заметной, что на моей груди с таким же успехом можно было бы вышить алую букву А.
— Я тоже, — шепчу я. — Быть незаметными может оказаться сложнее, чем мы предполагали.
— Что ж, решай. Во сколько я должен заехать за тобой сегодня вечером?
— Забрать меня?
— Ты проведешь выходные у меня.
— Я не помню, чтобы меня приглашали.
— Не играй со мной. Ты хочешь проснуться рядом со мной так же сильно, как и я хочу проснуться рядом с тобой.
Улыбаясь от уха до уха, я качаю головой.
— А ты не промах, мистер МакКорд.
— Увидимся в семь, мисс Сандерс.
Он отключается, оставляя меня в состоянии эйфории от счастья.
Коул снова пришел раньше, позвонил в звонок как раз в тот момент, когда я спешила закончить собирать вещи. Когда открываю дверь, он оглядывает меня с ног до головы, затем заходит внутрь и обнимает меня, отрывая от пола.
Я обнимаю его в ответ и смеюсь.
— О, привет.
— Привет.
— Ты очень высокий. Мои ноги болтаются.
— Может, ты просто коротышка.
— Я не коротышка. Ты невероятно пахнешь. На тебе что-то новенькое?
Он опускает меня на пол, нежно целует и улыбается.
— Нет. Просто феромоны любви. Ты готова идти?
При упоминании слова «любовь» меня охватывает дрожь, но я не придаю этому значения.
— Почти. Мне нужно закончить собираться.
— Ты так говоришь, будто собираешься в двухнедельный отпуск в Европу.
— О, точно. Ты же не знаешь, что я слишком много пакую. Что ж, лучше тебе узнать сейчас, что тебя ждет.
Я веду его в свою спальню. На кровати лежат два чемодана, которые я уже собрала, а на полу у комода стоит открытая сумка для выходных, которую я все еще пытаюсь заполнить.
Он смотрит на них и поднимает брови.
— Я знаю. Это проблема. Дома я буду носить одни и те же штаны для йоги пять дней подряд, но поставь передо мной чемодан, и я упакую в него все формальные вещи, которые у меня есть, плюс дюжину пар обуви и двадцать сумочек.
— Ты действительно считаешь, что бальное платье необходимо?
— Это не бальное платье. Это халат.
Коул смотрит на пухлый розовый шелковый халат, вываливающийся из одного из чемоданов.
— Он довольно объемный.
— Зато красивый!
— Он тебе не понадобятся. Если ты упаковала трусики, бюстгальтеры или ночные рубашки, их тоже можно вынуть.
— Хорошо.
Когда я достаю халат, Коул игриво шлепает меня по попе. Потом мы ухмыляемся друг другу.
— Почему кажется, что мне девять лет и я впервые отправляюсь в Диснейленд?
— Потому что ты очаровательна. Но будь осторожна. В моем Диснейленде Микки Маус трахает Минни во время круиза по джунглям.
Он снова целует меня, я заканчиваю собирать вещи, и мы отправляемся в его особняк в горах под звук радио, держась за руки и подпевая нашим любимым песням.
Мы все еще держимся за руки, когда я смотрю в окно со стороны водителя и вижу грузовой автомобиль, проносящийся через перекресток на красный свет.
Я даже не успеваю выкрикнуть имя Коула, как он на полной скорости врезается в нас.
Карма — забавная штука.
Когда вы думаете, что жизнь идет своим чередом, появляется карма и напоминает вам, что за все приходится платить.
Чем больше ваши грехи, тем больше цена.
И тем дольше вы будете за них платить.
Меня раздражает писк. Непрекращающийся писк, как один из тех раздражающих датчиков заднего хода в автомобиле. Только он не прекращается ни на секунду.
Раздраженная шумом, я открываю глаза. Мои веки весят тысячу фунтов, поэтому они захлопываются почти сразу. Но этого достаточно, чтобы я успела увидеть незнакомую комнату, ярко освещенную люминесцентным светом.
  
— Она проснулась! Она открыла глаза! Вызовите врача. Быстро вызовите его сюда.
Я узнаю этот голос. Это голос моей матери.
Почему моя мама здесь?
Где я?
Раздражающий звуковой сигнал продолжается.
В воздухе витает путаница запахов. Цветы и духи, лак для волос и ополаскиватель для рта, запах тела и отбеливатель. Но под всем этим есть что-то еще, скрытое зловоние, с которым я никогда раньше не сталкивалась. Как запах гниения, он вызывает глубокое беспокойство.
Я снова открываю глаза, на этот раз фокусируясь на человеке, который навис надо мной, склонившись над кроватью. Это Челси.