Предатель. Не отрекаются, любя…

– Спасибо, Слав! Я, если что, особо не надеюсь, но мало ли…
– Не надеется она. Вообще в мои силы не веришь? – Он тяжело вздыхает и залпом допивает кофе.
– Верю! В твои – верю! – отвечаю с чувством и целую в щёку. У нас со Славкой всегда так было – отношения дружеские, доверительные. Он никогда не подкатывал, я же только друга и вижу.
Ключ поворачивается в двери: кто-то из детей? Рано вроде бы. Мама. С порога кричит:
  
– Я такую рыбу по скидке купила! Сейчас будем котлеты делать!
Морщусь. С мамой всегда так – не спрашивает, надо или нет, просто делает. Как папа с ней жил, ума не приложу. Его три года как не стало. Она входит на кухню, как к себе домой, и замирает – Славку впервые увидела. Я про него говорила, но мимо ушей явно пролетело тогда.
– Это Слава, мой одногруппник. Слава – это моя мама, Елена Марковна.
– Очень приятно, – отвечают оба. Слава встаёт – кофе допил.
– Я пойду, Ась. Напишу тебе, если что-то появится.
Провожаю его и закатываю глаза, глядя на маму: руки на груди скрестила, смотрит сурово.
– И кто это такой? Почему у тебя на кухне как дома сидит?
Почему она себя как дома чувствует – вот вопрос. Вздохнув, смотрю на кучу рыбных хвостов. Представляю, как буду перебирать на филе, и выть хочется. Я не просила котлеты! Мы с детьми вообще сегодня пиццу хотели заказать! Да, я бы на неё только смотрела, но себе бы что-то лёгкое придумала.
– Я тебе про него говорила. Это мой друг.
– Друг, значит… – тянет мама и вдруг улыбается. – А знаешь, это хорошо. Бери, пока предлагают. Он вроде выглядит прилично, наверное, и при деньгах.
– Мне никто ничего не предлагает. Я же говорю – друг. Нечего меня сватать.
– Ох, посмотрите на неё, королева взялась! Ты бы не перебирала, сама понимаешь, что на такой товар найдётся мало купцов.
– Ну, спасибо на добром слове, – глотаю очередную обиду. Королева… Больше нет и никогда не буду.
– Кто тебе ещё правду скажет, кроме меня?
Маме не объяснить, что не нужна мне её правда. Пройтись по своей внешности сама могу, без помощников. Недавно решила вернуться в зал. Пресс напрягать нельзя, но руки и ноги же можно. После первой тренировки мышцы приятно ныли, тренер нагрузку дал небольшую, но ощутимую. Пересмотрела гардероб, половину пришлось отдать на благотворительность. Все эти дни ходила в старом, но, если Славка реально с работой поможет, надо будет обновиться. Деньги. На всё нужны деньги.
Тёма звонит в конце мая, спустя почти месяц молчания. Сердце подскакивает к горлу. Я отпускаю, честно, но выздоровление от болезни под названием «любовь» проходит медленно. Хотя бы голос не дрожит, когда отвечаю на звонок.
– Ась, когда у Вики выпускной?
Надо же – вспомнил. Дочь с ним не общается, демонстративно сбрасывает, когда звонит. Андрюша разговаривает, но неохотно. Так его жалко! Он в папе души не чаял, до сих пор пытается уложить в голове произошедшее.
– Двадцатого июня. У неё экзамены впереди. А что, хочешь прийти?
– Приду, – отвечает он твёрдо. – Даже если прогонит, хочу увидеть и поздравить.
Жмурюсь до белых точек перед глазами. Можно называть его какими угодно словами, когда дело касается меня, но дети и его отношение к ним – это другое. Какие бы бытовые конфликты не приходили в нашу семью, Тёма всегда принимал верную сторону. Он за справедливость, а не за наказание, лишь бы воспитать. Вижу ведь, что Вика тоже переживает, только скрывает это за злостью. Не могу её винить. Сказать или нет, что папа придёт на выпускной?..
– Скажи ей об этом. Не хочу, чтобы праздник был испорчен. Она может расстроиться.
Слышу, как он тяжело вздыхает. Тут я не помощник, налаживать отношения с дочкой должен сам. Хорошо ещё, что Даня далеко, боюсь, с его темпераментом простым разговором с отцом могло бы не обойтись.
– Она трубку не берёт.
– Напиши. Что я тебя учить должна? – раздражение рвётся наружу. Мне его, что, пожалеть надо? По головке погладить и сказать, что всё наладится? Заварил кашу, теперь пусть хлебает по полной. Хотя раньше успокоила бы. Пусть привыкает – поддержку ищет на стороне, не у меня.
– Ась, – говорит тихо, – как у тебя дела?
– Жива, и на том спасибо. Тём, давай не будем играть в сочувствие, ты мне его сполна дал, когда нуждалась.
– Прости.
А это что-то новое. Нашёл, когда извиняться.
– Не прощу, Тём. Но попытка засчитана. Напиши Вике.
Первой отключаю звонок. Не в силах слушать, как он враз стал виноватым. Раньше надо было думать, когда бросал. И когда изменял. Странно, но про измену я почти не думаю. Своим предательством он причинил столько боли, что не осталось места думать о другой. Он с ней сейчас живёт? Плевать. Хоть с ней, хоть с другой.
Тренировки и правильная диета пошли на пользу: постепенно нарастают мышцы, хотя бондаж жутко мешает нормально заниматься. Стиснув зубы, я повторю упражнения снова и снова, пока не начинает лить пот. Живот берегу, шрамы уже не пугают. Привыкла. Когда всё окончательно заживёт, набью на боку татуировку. Всю жизнь о ней мечтала, но вбитые мамой в голову «Как ты на старости будешь с ней ходить» и «А как она будет выглядеть, когда кожа обвиснет» мешали. Как-как. Как все. Никому не будет дела, уверена. Вика воспринимает мою идею с энтузиазмом, вместе долго выбираем эскиз и останавливаемся на скрещенных крыльях и слове «Свобода» на английском вязью. Будет красиво. На работу устроюсь – стану копить. Славка сказал, что у одного знакомого вроде бы скоро появится вакансия секретаря. Я рассмеялась:
– Слав, какой из меня секретарь? Туда же берут молодых и дерзких.
– Как пуля резких, – хмыкает Славка. – Нет, Ась, там человек успел устать от старлеток. Ему нужен помощник, а не желающая залезть в трусы.
– Надо же. От такого тоже устают? – веселюсь вовсю. Представляю, как сижу в приёмной и отвечаю на звонки. Впрочем, работа как работа, нечего нос воротить.
Будущий начальник ждёт в среду в первой половине дня. Волнуюсь до трясучки, руки ходуном ходят. Поддалась на дочкины уговоры и купила дорогущий костюм цвета седой лаванды и новую бежевую блузку. Почти все оставшиеся деньги на эту роскошь спустила, благо, туфли на невысоком каблуке новые, покупала на Новый год. Укладка, лёгкий макияж и прозрачный блеск для губ – не королева, но на принцессу может и потяну. Впервые за долгое время нравится то, что вижу в зеркале. Худоба уже не так бросается в глаза, скулы даже красивые. Подмигнув себе, выхожу из дома и по дороге до офиса пытаюсь успокоиться. Почти получается. Спокойствие рассеивается, когда подхожу к новенькому двухэтажному зданию: фирма занимает его полностью. Славка расплывчато сказал, что они занимаются импортом из Китая, но что именно продают, так и осталось тайной.
Фойе оформлено стильно, со вкусом: натуральные материалы, несколько живых деревьев. Красиво. В такое место хочется возвращаться. А ещё тут ненавязчиво пахнет цитрусами. Девушка, возрастом чуть старше Дани, приветливо уточняет, на когда мне назначено, и провожает на второй этаж. Тут много света, окна в пол выходят на оживлённую улицу. Стол перед кабинетом директора пуст.
– Матвей Алексеевич, к вам на собеседование.
По-хорошему я сперва должна была пройти через отдел кадров, но Славка подмигнул и сказал, что по блату попаду сразу к главному. Задержав дыхание, надеваю приветливую улыбку и вхожу. Кабинет просторный, у окна стол, и мужчина за ним… Впечатляет. Поднимается, смотрит с нескрываемым интересом, я отвечаю тем же. Высокий, но ниже Тёмы. Чёрные волосы уложены волной, а глаза – синева. Такой глубокий цвет, что первая моя мысль о линзах.
  
– Ася, верно? – Голос у него густой, насыщенный, а рукопожатие твёрдое. На запястье часы – слегка выглядывают из-под манжета голубой рубашки в тонкую белую полоску. А ещё от него потрясающе пахнет. Поняв, что слишком долго разглядываю, смущённо опускаю взгляд. Кровь приливает к шее.
– Славян про вас все уши прожужжал: умница, красавица. Не обманул, правда, красавица. Думаю, и с умницей не прогадал.