Отвергнутая (ЛП)

Обычно в такой момент меня бы захлестнуло смущение, я ведь едва не довела себя до оргазма прямо перед ним. Но сейчас я не могла выдавить из себя ничего, кроме стона, когда новая волна возбуждения прошлась по телу. Музыка усилилась, и мое тело выгнулось в такт ритму. Холодная вода больно ударялась о кожу, но этого было недостаточно, чтобы противостоять притяжению.
— Просто уйди, — выдавила я сквозь зубы, судорожно пытаясь стянуть с себя одежду. Ткань раздражающе терлась о слишком чувствительную кожу. — Дай мне самой с этим справиться, без того, чтобы кто-то смотрел на меня свысока, как осуждающий отец.
  
Хотя, каково это иметь отца, я не очень-то помнила.
Тень что-то раздраженно и яростно прорычал.
— Я делаю это не специально, — закричала, я и слезы сами покатилась по моим щекам. Надеюсь он не заметил этого, из-за воды.
— Ты не получишь облегчения от собственных прикосновений, — наконец, сказал он и оказался под водой вместе со мной. В тот момент, когда вода потекла по его лицу, обводя его идеальные черты, я закричала.
— Ты совсем не помогаешь, — прошипела я, жадно втягивая воздух и заодно глотнув воды. Все в нем будоражило мои чувства. Тень и эта музыка вместе — смертельная смесь для меня и моих гормонов. По отдельности я бы еще могла попытаться сопротивляться, но вместе… у меня не было ни единого шанса.
— Я нужен тебе, или ты не переживешь сегодняшнюю ночь, — грубо сказал он.
Это привлекло мое внимание, даже с полной кашей в голове.
— Что это значит?
Взгляд глаз, красных, как лава за окном, встретился с моими. Не просто встретился — впился, завладел.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Солнышко. Ты не выдержишь всю песню… Будет только хуже.
— Почему мы не можем уйти? — Я заплакала снова, когда спину пронзила новая волна боли. Тень стоял в душе со мной, и я оказалась прижатой к его ноге, мое тело решило изогнуться, чтобы помочь облегчить боль.
— Слишком поздно отступать, — сказал он.
Прежде чем я успела что-то сказать, он опустился передо мной на колени. Я ахнула от неожиданности. Он оказался так близко, как только мог, и произнес:
— Я помогу тебе. Но только в этот раз.
Я застонала, слезы все еще текли, и моя надежда на то, что он этого не заметил, рухнула, когда он потянул руку и провел большим пальцем по моей щеке, вытирая их.
— Боль мимолетна, — напомнил он мне. — И я заменю ее удовольствием.
— Пожалуйста, — взмолилась я.
— Завтра ты возненавидишь меня, — сказал он, — но я смогу с этим смириться. Чего я не хочу, так это видеть, как ты страдаешь, когда могу это остановить.
— Я не под кайфом, — напомнила я ему, с трудом выговаривая слова сквозь пульсацию в теле. — С головой у меня все ясно. А вот моя вагина, скажем так, совсем не в восторге от происходящего.
Как только я это произнесла, боль между ног усилилась до такой степени, что руки сами потянулись вниз.
Тень поймал их в свои ладони, и его губы медленно растянулись в улыбке.
— Тогда давай сделаем ее счастливой.
Спасибо, гребаных богам.
Моя рубашка в этот момент была наполовину снята с головы, и Тень, не теряя времени, сорвал ее. Когда я осталась в черном лифчике, грудь вздымалась, а я продолжала пытаться наполнить легкие воздухом, он уставился на меня снизу.
Без сомнений, выглядела я как мокрая крыса, но в его глазах пламя вспыхнуло еще ярче, и я решила, что это хороший знак: он не собирается отвергнуть меня. Когда я потянулась к его рубашке, он покачал головой.
— Нет, этой ночью все только для тебя, Солнышко. Позволь мне сделать то, что у меня получается лучше всего.
Мне это не нравилось, но противостоять было бесполезно. У него была власть, а я была в отчаянии. Я нуждалась в его поддержке. Боль нарастала, и я помнила его слова: я не выдержу всю песню без него.
Тень раздел меня за считанные секунды, и я осталась на полу душа — обнаженная, растрепанная, мокрая. Как только ледяной поток попал на клитор, оргазм накрыл меня — быстро, неостановимо. Это было похоже на вспышку молнии внутри тела. Удовольствие и боль переплелись в одно целое, а потом оставили после себя болезненное, глухое эхо в каждой клетке.
— Ты не справишься сама, — напомнил он мне.
Я проста ныла.
— Ты поможешь мне справиться?
Сверкающие красно-золотые радужки и озорная улыбка были моим единственным ответом, а затем он поднял меня одной рукой и вынес из душа. К тому времени, как мы добрались до кровати, мы оба высохли, и когда он опустил меня обратно на мягкие, прохладные простыни, я извивалась. Этот оргазм ничуть не помог.
Когда я попыталась пошевелиться, Тень протянул руку и положил одну из своих огромных ладоней мне на грудь, прижимая к месту. Я хотела закричать — от напряжения, от предвкушения, от невозможности сопротивляться, — но он удерживал меня с такой силой, что бороться было бесполезно. И тогда, не теряя времени и как всегда прямолинейно, он опустил голову — без лишних движений, без колебаний — и впился в мой клитор.
Первый уверенный, плотный удар его языка, за которым последовало мощное посасывание, когда его губы сомкнулись на этом чувствительном пучке нервов, вызвали во мне безмолвный крик. Это было слишком. Слишком много, слишком резко, и я едва не раскололась под этим натиском удовольствия.
Рука, обнимавшая меня, медленно скользила по телу, двигаясь в такт с языком Тени. Он ласкал меня, пока очередной оргазм не накрыл с головой. На этот раз я закричала, вцепившись в постель, будто пыталась удержаться на плаву. Но Тень не ослаблял хватку. Его доминирование было абсолютным. Он не давал мне ни пошевелиться, ни сбежать, даже когда я снова и снова растворялась под его прикосновениями.
Один из пальцев его руки, медленно скользившей по моему телу, проник внутрь. Я была напряжена, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы я привыкла. Он продолжал ласкать меня языком, словно я была лучшим мороженым в мире.
Вскоре его палец нашел мою любимую точку. Каждое его движение вызывало удовольствие, которое нарастало внизу живота.
— Сука… — выдохнула я, кончая снова — и на этот раз всерьез задавшись вопросом, не потеряю ли сейчас сознание.
Еще не потеряла, но была близка к этому.
Он немного сбавил темп, и, к моей огромной благодарности, я наконец почувствовала, как ослабевает невыносимая жажда внутри. Похоже, он все-таки был прав — сила заклинания действительно начала утихать с его… «помощью».
Когда последняя волна наслаждения схлынула, мое тело наконец расслабилось, утонув в постели. Впервые с того момента, как зазвучала музыка, мне не хотелось разорвать собственную кожу от отчаяния и нестерпимого желания.
Тень поднял голову, его пальцы все еще исследовал мое тело.
— Стало легче?
Я кивнула.
— Уже не так плохо… ах, — всхлипнула я, когда он задел точку внутри. — Но пожалуйста, во имя любви к оборотням, не останавливайся.
Его длинное тело растянулось между моими ногами. Он смотрел на меня снизу вверх полуприкрытыми глазами. Его пальцы дарили мне удовольствие, какого я никогда раньше не испытывала.
— Черт, — воскликнула я, когда очередной оргазм накрыл меня с головой. Волна удовольствия прокатилась по позвоночнику, оставив приятное послевкусие.
Тень потряс головой.
— Возможно, я должен буду поблагодарить Лена.
Моя голова была словно мягкий, туманный шар — все плыло после бесчисленных оргазмов, и я даже не пыталась вникать в происходящее слишком глубоко.
— Я тоже, — тихо согласилась я.
Низкий смешок Тени скользнул по моему телу, словно горячее дыхание, обжигая чувствительную кожу. Музыка нахлынула новой волной, и я выгнулась, не в силах сдержаться. Он тут же наклонился ко мне, словно встречая на полпути. Его губы снова показали мне, что этот бог точно не провел свои долгие годы в одиночестве — черт возьми, нет.
  
Он ни разу не позволил себе большего. Не прикасался ко мне иначе, не дал мне дотронуться до него. Все происходящее было лишь способом облегчить мою боль, снять воздействие заклятия. Он был невероятно внимателен — до изнеможения, до слез. Но при этом оставался отстраненным, словно удерживал что-то важное внутри, не позволяя себе лишнего. Это раздражало. Он все еще не отдавал себя полностью.