Общество забытых мучеников

— Так ты сам мне сказал, что там…
— Может, покажете мне, откуда исходит звук?
Наконец, спустя минуту уговоров, Ноа увел математика в учебное крыло.
Реджис достал из кармана фонарик, который дал ему Ноа. А Ноа фонарик дал брат Арни. А Арни его всучил какой-то там Артур, а Артуру кто-то другой… — на этом моменте Реджис перестал его слушать.
— Вот видишь, Барнс, — Реджис посветил Эбель в лицо, — в трапезную необязательно заходить через окно.
  
Она цокнула и, закрывшись от света ладонью, отошла к стене с фреской.
— Ты так и будешь болтать или, может, займешься делом?
Эбель посмотрела на Иуду и, поднявшись на мыски, вытянула руку, чтоб коснуться его рта.
— А где монета?
— Очевидно, внутри стены.
Она легонько ударила кулаком по стене. Выругалась, в очередной раз призывая черта, и для надежности пнула плинтус.
— Монета была платой за секрет, и вряд ли эту плату нам теперь вернут.
— Не умничай. — Эбель потерла глаза.
Потеря обола ее сильно расстроила. Но, взяв эмоции в кулак, Эбель все-таки вновь вернула на лицо маску безразличия.
— Где вход?
— Все не так просто, Барнс.
Реджис встал рядом и посмотрел на «Тайную вечерю».
— Знаешь ли ты, что одна из загадок этой картины — это число три?
Эбель молча посмотрела на апостолов, прищурилась и помотала головой.
— Смотри. — Реджис водил лучом фонарика по фреске. — Три окна. Все сидят в группах по три человека. Сама фигура Христа похожа на треугольник.
— И?
— И если бы ты читала Новый Завет, то поняла бы, что число три фигурирует во всем земном служении Иисуса.
— Святая Троица? — Эбель вспомнила душные лекции Кэруэла.
— Не только. Трое волхвов принесли дары младенцу Иисусу. В возрасте тридцати трех лет Иисус покинул землю. Три дня и три ночи он был в аду. Апостол Петр, — Реджис посветил на него фонариком, — трижды отрекался от Христа. А еще на Голгофе было три креста с теми самыми разбойниками. Ну, и воскрес Христос на третий день после распятия.
— Самому не стремно все это знать? — Эбель поежилась.
— Все крутится вокруг тройки, — улыбнулся Реджис. Ему нравилось выглядеть в ее глазах умником. — А значит, нам нужна именно она.
Эбель оглядела трапезную.
— Колонны?
— Умная девочка, — кивнул Реджис.
Но еще сильнее ему нравилось то, как быстро она анализировала полученную информацию.
Три высокие обшарпанные колонны держали свод потолка трапезной. Каждая из них делилась на три части с разной кладкой. В самом верху был вытянутый, словно лучи, рисунок. В центре — узорчатые резные камни. Внизу — большие гладкие плиты. Эбель и подумать не могла, что за одной из этих глыб скрывается тайный ход.
— Когда мы вложили монету в рот Иуде, ход открылся. Шум и сквозняк исходили от колонн. Сначала вокруг своей оси повернулась она. — Реджис подошел к самой дальней колонне. — Потом она. — Он указал на среднюю. — И последний круг остался за ней.
Глаза Эбель загорелись неподдельным любопытством.
— Но она не повернулась?
— Тот, кто это проектировал, явно не был дураком и любил загадки. Обол в стене запустил механизм. Прокрутил две колонны из трех. Он хочет, чтобы мы нашли ход, но все еще усложняет поиски. Будто заставляет нас подумать и лишний раз доказать, что мы достойны.
— Нужно повернуть колонну самим. — Едва договорив, Эбель ринулась к колонне, обхватила руками и попыталась ее сдвинуть.
— Я хотел поискать рычаг, но… — Реджис услышал треск и почувствовал легкое дуновение ветра по ногам. — Но твой способ кажется более эффективным.
— Крути давай! — тужась, скомандовала Эбель.
Реджис положил фонарик на пол и поспешил на подмогу. Камни терлись друг о друга, искрили и недовольно шипели. Из щелей сыпалась пыль. Усилившийся сквозняк подхватил сор и закружил его по полу. Колонна поддавалась неохотно. Вспотевшие ладони скользили по кладке, ботинки теряли сцепление с полом, колени подрагивали.
— Твою ж мать! — выругалась Эбель. — Лишь бы на шум никто не пришел!
Колонна повернулась на девяносто градусов, одна из гладких плит замерла. Они остановились, чтобы перевести дух, но, поняв, что близки к концу, принялись снова вращать колонну.
— Еще чуть-чуть!
Одна из плит медленно заехала за три другие, открыв проход вниз.
— Давай же! — Стоило колонне щелкнуть, как Эбель, запыхавшись, осела на пол.
Реджис отряхнул ладони, смахнул со лба растрепавшиеся пряди и оперся о стол. Голова кружилась, сердце так и норовило выскочить из грудной клетки.
— Надеюсь, внизу нас не ждут василиск и Том Реддл. — Эбель встала и отряхнула спортивные штаны. — Хотя от встречи с Томом я бы не отказалась.
— Тебе всегда нравились плохие парни, — буркнул себе под нос Реджис.
Внутри колонны пряталась винтовая лестница, ведущая вниз. В кромешную и затхлую тьму, скрывающую очередной секрет заброшенного собора.
— Иди первым, — поморщилась Эбель.
Реджис, повинуясь, шагнул на ступень. Освещая фонариком покрывшиеся белой пылью каменные стены, они медленно спускались. С каждым поворотом винтовой лестницы воздух становился гуще, тяжелее. Копившаяся веками пыль оседала теперь не только на скользких ступенях, но и в легких Реджиса и Эбель.
— Ну и вонь…
— Помет летучих мышей, — объяснил Реджис, которому был знаком этот запах. Ведь совсем недавно он закончил очищать подоконник их с Ноа комнаты от подарков незваных ночных гостей. — Ну и крыс, возможно, тоже, — добавил он, когда услышал писк где-то неподалеку.
— Боже… — Эбель схватила Реджиса за рукав. — Только не крысы… И только бы не пауки.
Спустившись наконец на этаж, а то и на два вниз, они оказались в просторном каменном зале.
— Крипта, — сказал Реджис, и Эбель кивнула.
Стены из серого камня покрылись мхом. Со сводов в невысыхающие лужи капала вода, и эхо от их стука улетало в темноту. Затхлый запах сырости и ветхости плотно окутывал новых гостей. От шороха, доносящегося из коридоров, писка мышей и воя ветра по углам в жилах стыла кровь. А может, из-за дикого холода, от которого немели кончики пальцев. Эбель неуверенно двинулась вперед, и Реджис, обогнав ее, направился вдоль длинного коридора.
Стены здесь давили. Будто медленно сжимали в своих тисках и ждали, когда же новые незваные гости испустят свой последний вздох. Это место принадлежало мертвым. Покойникам, мирно лежащим в каменных могилах. Истлевшим телам. Упокоенным душам. Но не живым, которые бесцеремонно ворвались сюда, нарушив вековое спокойствие. Выйдя в центр крипты, Реджис посветил фонариком по сторонам. Перекресток темных глубоких шахт открывал запутанный путь в холодные подземелья.
— Смотри! Следы. — Горячее дыхание Эбель волной прокатилось по шее Реджиса.
Он посветил на пол и увидел мокрые отпечатки ботинок, которые вели в самый темный коридор.
— Здесь явно кто-то был. И причем совсем недавно.
— Очевидно, — согласился Реджис, направляясь по следам.
— А если он все еще здесь? — Эбель впилась ногтями в его плечо.
— Сидит в темноте и ждет нас? Как твой любимый вампир из «Сумерек»?
— Мне не нравится Эдвард Каллен, — цокнула Эбель.
— Знаю. Тебе нравится Джаспер Хейл.
Эбель на секунду остановилась, утонув в темноте, и удивленно вздохнула, а затем быстро нагнала Реджиса. Тот скрыл улыбку. Ему нравилось с ней играть. Путать. Давать подсказки.
— Ты меня до чертиков пугаешь, Фобс, и рано или поздно ты ответишь на все мои вопросы.
Реджис молчал. Он сам хотел знать, когда же этот момент настанет. Когда он сможет все ей рассказать. Но простит ли она его?
— Кажется, мы забрались в логово злодея, — перевел тему Реджис.
  
Они вышли в полукруглую комнату. У стен стояли подсвечники на тонких ножках. В них торчали пожелтевшие свечи, воск от которых успел застыть, словно сталагмиты в пещере. Эбель вытащила зажигалку, поднесла к свечам, и черные фитили сразу вспыхнули. По стенам забегали тени, выпустив из своих цепких объятий стоявший в самом центре каменный саркофаг.